отряд "Феникс"

Отряд собрался в пустом в столь поздний час спортзале, предварительно убедившись, что за ними никто не увязался. По указанию Тэхёна, прекрасно знающего расположение скрытых видеокамер, они остановились в самом углу, где была слепая зона. Постелили матрасы, уселись кругом, и в нетерпении и лёгком удивлении подняли взгляд на сосредоточенного командира.

Чанёль не спешил говорить. Он сидел молча, сцепив руки в замок. По правую руку от него сидел Тэхён, по левую Бэкхён, и оба мальчишки являлись опорой для альфы, с трудом решившегося на один из самых сложных разговоров в своей жизни.

— Можно я начну? — тихо спросил Ким и, дождавшись согласного кивка, вытащил из принесённой с собой папки стопку снимков. — Вот, взгляните на это.

Удивлённые подростки разобрали фотографии, в ужасе глядя на разрушенные улицы когда-то цветущих городов, на толпы заражённых бродяг, на те жалкие руины, что остались от домов.

— Что это? — Исин, которого выпустили из больницы всего пару часов назад, вытер рукавом покрытый испариной лоб.

— Это Заоран. Точнее то, во что он превратился, — пожал плечами Тэхён. — Снимки сделаны со спутников и, поверьте, даже они не могут передать тот ужас, что творится на улицах городов. Люди голодают, они смертельно больны, набрасываются друг на друга. В некоторых районах уже вовсю процветает каннибализм. А власти опустили руки. Министры и генералы ищут пути отступления, прося защиты у третьих стран, и только и ждут момента, чтобы сбежать из этого ада. Они пустили всё на самотёк и думают только о том, как спасти свои собственные задницы.

— Нам тоже осталось недолго, — подхватил речь омеги Бэкхён. — Прошлые сутки мы только и пытались, что отстрелять с вертолётов заражённых, захвативших озеро, а закончили тем, что просто выжгли их напалмом, как каких-то насекомых! Но самое главное то, что мы потеряли источник воды, и те запасы, что остались у нас, закончатся очень быстро.

— К чему вы клоните? — прищурился Сехун, неуверенно переглянувшись с остальными.

— Завтра утром Шин сделает объявление, — Чанёль говорил глухо, но уверенно, поочерёдно останавливая взгляд на каждом члене отряда и взвешивая каждое слово. — Он скажет, что воды мало. Сократит суточный паёк каждого солдата в три раза. Мы будем собирать дождевую воду, очищать фильтрами, пить и в ней же мыться. Придёт зима, и мы начнём растапливать снег. Протянем. Максимум до весны. А потом люди окончательно выбьются из сил, потому что еду достать сложнее, чем воду. Вы были на складе продуктов? Знаю, что нет. А я заходил пару дней назад. Пустые полки от пола до потолка. Есть немного тушёнки и муки, пара десятков ящиков консервов и всё. Думаете, этим можно прокормить армию, которая желает победить в войне?

В подтверждение слов командира, Тэхён молча протянул новую пачку фотографий. Поражённые члены отряда расхватали их и, не веря своим глазам, протяжно выдохнули. На снимках были чистые ухоженные улицы, по которым ходили улыбающиеся люди. На площадках резвились дети, а их родители выходили из магазинов с полными пакетами еды.

В Нергалии не было войны. Она охватила собой лишь границы, которые медленно тлели в перекрёстном огне, но ядро страны не знало ни потерь, ни горя. Омеги ждали мужей с боёв, не испытывая недостатка в чём бы то ни было. Дети гордились своими отцами, писали им письма, а на уроках строчили сочинения о том, как их любят.

Когда Тэхён закончил говорить, в спортзале воцарилась пугающая тишина. Никто не решался заговорить. Все были потеряны и сломлены полученной информацией. Одно дело — догадки и предположения. И совсем другое, когда ты сталкиваешься с правдой лицом к лицу.

— Мы должны сказать вам кое-что важное. И я прошу каждого из вас подумать, прежде чем дать ответ, — Чанёль решительно тряхнул головой и неосознанно сжал ладонь Бэка, коснувшуюся его колена. — Мы трое работаем на Нергалию.

— Что? — отшатнулся Кёнсу, округлив глаза, пока остальные изумлённо переглядывались.

— Воевать за Заоран больше нет смысла, ему не победить, а всех жителей ждёт смерть. Мы не хотим умирать! Поэтому мы дали согласие быть шпионами и действовать в интересах Нергалии. Взамен они предоставят нам убежище и обеспечат всем необходимым после войны.

— Но это предательство! — хлопнул ладонью по полу До.

— Предательство — это то, что делает наше правительство! Они умыли руки, плюнули на нас, забросив в самое пекло! Быть может, ты не хочешь жить, но мы хотим! И если быть шпионами единственный выход, то мы ими будем!

Сехун схватился за голову, Тао лишь криво усмехался, глядя в одну точку. Судя по расфокусированному взгляду Исина, он вовсе не осознал до конца смысл услышанного.

— А мы можем им доверять? Они нас не обманут? — деловито поинтересовался Лухан.

— Нергалийцы держат своё слово, можете мне поверить, — развёл руками Тэхён. — В той заварушке в лесу мы выжили лишь благодаря тому, что я омега и я на их стороне. Они не смогли позволить мне умереть.

— Ну тогда я с вами, — кивнул блондин. — Почему нет? Я планирую прожить долгую жизнь и стать заражённым не входит в мои планы. Тем более, эта страна только и делала, что ломала меня, так что я ей ничего не должен.

— Но это подло, — возразил Кёнсу. — Нас же воспитывали с мыслью, что мы обязаны любить Родину, что мы за неё в ответе. А что мы делаем? Мы должны предать тех, кого ещё можно спасти?

— Мину обещал обеспечить нас чистой водой и качественной едой. Пока остальные будут голодать и пить дождевую воду, мы ни в чём не будем нуждаться, — твёрдо произнёс Пак.

— Но я не хочу так! — закричал Кёнсу, вскочив на ноги.

— Божё, Кён, ты маленький омега! Чтобы ты ни сделал, ты не сможешь спасти целую страну! Она уже погибла! — не выдержав, поднялся следом Бэкхён.

— А вот и сделаю! Я придумаю вакцину, которая всех спасёт!

Чанёль остановил дёрнувшегося Бэка, попытавшегося догнать Кёнсу. За омегой хлопнула дверь, и порыв сквозняка облизнул облупившийся пол. Чуть подумав, мальчик сел на своё место и прижал колени к груди.

— А если мы решим отказаться? — тихо спросил Исин, теребя повязку на запястье.

— Тогда я попрошу вас забыть об этом разговоре и не держать на нас зла, — серьёзно произнёс Чанёль.

— Я с вами. — Сехун растрепал волосы и тяжело вздохнул. — Это всё мерзко, конечно, но Лухан прав — нам ещё рано умирать.

— Я должен подумать, — отвернулся Исин.

— А ты? — Пак испытующе взглянул на Тао, до сих пор не проронившего ни слова.

— Вы ёбаные мудаки, раз говорите нам об этом только сейчас. Из-за вашего молчания Минсок стал инвалидом. Вы, блять, дотянули до последнего и теперь совершили откровение. Вот вам, парни, правда, жрите её и не подавитесь! — зло прищурился Хуан, сжав кулаки. — Да вот только мне сейчас эта правда на хер не сдалась! Потому что она не вернёт ноги Минсоку! Потому что не вернёт нам Чонина и Чондэ! Наши друзья погибли, а я должен как крыса подставлять остальных солдат, которые воюют по-честному и умирают с достоинством? Я не совершал в своей жизни геройских поступков, но и подлецом быть не хочу. Так что катитесь вы!..

Резко поднявшись и тяжело ступая, альфа вышел из спортзала, оставив дверь приоткрытой. Чанёль закрыл глаза, но вздрогнул от облегчения, когда лёгкая ладонь Бэкхёна коснулась его плеча. Поддавшись неведомому порыву, он прижался к ней колючей от лёгкой щетины щекой, не заметив, как Тэхён отвернулся, обиженно поджав губы.

***

После утреннего заявления Мину энтузиазма у солдат не прибавилось. Мало того, что мыться теперь можно было не чаще двух раз в месяц в одном тазике на троих, так ещё и ужин заменили сухим пайком — тоненькой галетой и чаем на донышке стакана.

— Да мы же с голоду пухнуть начнём! И инфекцию подхватим, если мыться перестанем! — возмущённо летело со всех сторон.

— Вы должны понимать, что мы находимся в тяжёлых условиях! Армия не получает должной поддержки, но все вы — мужчины! На вас равняется страна, так будьте для неё достойным примером! — громогласно вещал Шин.

Когда все разошлись, Мину пригласил в свой кабинет новых союзников, как он гордо их назвал. За столом уже сидел улыбающийся Мансэ и медленно распивал кофе. С любопытством взглянув на Бэкхёна, альфа добился того, что мальчик испугался и спрятался за спины Чанёля и Тэхёна, шедших впереди.

— Вы сделали правильный выбор! — Шин пожал руки подавленных Сехуна и Лухана и испытующе взглянул на Пака. — Ты уверен, что остальные не проболтаются?

— Уверен. Им просто нужно время, чтобы оценить выгоду данного предложения.

— Тогда время завтрака, — удовлетворённо кивнул командир.

Подростки сели за стол переговоров, не зная, чего ожидать. Через пять минут дверь открылась и в кабинет зашёл бета, работающий в столовой. Сняв с плеча термосумку, он вжикнул молнией и принялся выкладывать на стол многочисленные контейнеры с ещё тёплой едой.

Мясная нарезка, картофельное пюре, пара овощных салатов и термос со сладким чаем оказались расставлены на поверхности стола, а сам бета, отдав честь, бесшумно вышел из кабинета.

— А… как же… — растерялся Лухан, хлопая ресницами.

— Вы не единственные здесь лица, которые работают на Нергалию. И будьте спокойны, эти люди умеют держать язык за зубами. Приятного аппетита! — чинно разложив салфетку на коленях, улыбнулся Мину.

***

Пока Исин и Кёнсу скучали за столом, Тао стоял в длинной очереди, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Следом за ним выстроились Плут и Ханой, о чём-то тихо переговаривающиеся и изредка презрительно фыркающие. Хуан, последние дни бывший на взводе, едва сдерживался, чтобы не начистить братьям рожи. Умом он понимал, что те куда его сильнее и опытнее в бою, но при мысли, что от их рук погиб Чонин, начинали чесаться кулаки, а глаза застилала ярость.

— Двигайся, чего встал, — небрежно прикрикнул Плут, когда Тао замешкался.

— Завались, — прорычал он, сверкнув глазами, и братья на удивление не сцепились с ним, хотя имели все шансы на успех.

Дождавшись, когда уставший повар положит на дно алюминиевых мисок по ложке перловой каши, альфа переставил посуду на поднос и уверенно направился к столу.

— Вкуснятина, — скривился Кёнсу, размазав кашу по тарелке, но тут же вздрогнул от разъярённого вопля.

— Что ты мне тут наложил? Сам это жри, сука! — орал Ханой, нависнув над дрожащим поваром.

— Но это всё, что есть! — проблеял бета, сжав в руке кривую поварёшку.

— А ты ищи получше! — напирал альфа.

— Это приказ руководства, и я не могу…

Остаток фразы бета пробулькал в кастрюлю с кашей, куда его голову сунул разошедшийся Ханой. Остальные солдаты повскакивали со своих мест, пытаясь успокоить братьев и оттащить их от беспомощно барахтающегося повара. Когда им это удалось, насмерть испуганный бета разогнулся и, пошатнувшись, мешком рухнул на пол.

Растолкав солдат, Кёнсу опустился на корточки перед рыдающим мужчиной и замер в нерешительности. Лицо и волосы беты были в каше, а на коже уже начали проглядывать ожоги. И эти жалкие всхлипы, и тихие, полные отчаяния, восклицания «За что?», резали сердце не хуже ножа.

Кёнсу тоже не знал, за что это всё с ними происходило.

***

Бэкхён торопливо сбегал по ступенькам штаба, прижимая к груди пропитанный маслом свёрток, спрятанный под куртку, когда сзади раздались шаги и на его плечо опустилась тяжёлая рука. Едва не вскрикнув от неожиданности, мальчик обернулся и облегчённо вздохнул — это был всего лишь Чанёль.

— Куда так бежишь?

— К Минсоку, Шин разрешил его навестить, — продолжил спускаться Бён.

Чуть обогнав мальчишку, Пак открыл ему дверь и пропустил первым. Бэк лишь хмыкнул в ответ на такую заботу и покачал головой.

— Что не так? — нахмурился альфа.

— Ты видимо забыл, кто твой истинный.

— Ничего я не забыл!

Чанёль преградил дорогу Бэкхёну и серьёзно посмотрел ему в глаза.

— Послушай, в том, что тебя разжаловали с новой должности нет ни моей вины, ни Тэхёна. Это приказ нергалийского генерала, Мину не мог его ослушаться. И я рад, что ты вновь ночуешь в казарме и я имею возможность присматривать за тобой. И мне не нравится, как на тебя смотрит Мансэ. Бэк, если он что-то тебе сделает, обязательно мне скажи!

— Объясни мне только одно, — мальчик шагнул вперёд и уткнулся носом в грудь Чанёля, — что происходит между нами? Мы вместе или нет? Пожалуйста, я должен знать ответ!

Чанёль замешкался и отступил на полшага, чтобы перевести дух. Он видел, как дрожал его Слюнявчик, как тонкие пальцы сжимались на воротнике куртки, оттягивая его до треска. Эта худая рука, протянувшаяся между ними, словно последняя нить, удерживающая их рядом.

— Чёрт возьми, Бэк, это сложно, — прошептал Пак, коснувшись его щеки.

Услышав приближающиеся голоса, парни посторонились, пропуская идущих к ангару солдат. Дождавшись, когда те скроются за углом, Чанёль коротко чмокнул Бэка в губы и натянуто улыбнулся:

— Я опаздываю на дежурство. Давай поговорим вечером и всё решим! Договорились?

— Хорошо, будь осторожен, — сжав на мгновение чужую руку, кивнул мальчик.

***

Бэк с детства ненавидел больницы. Ещё в то время, когда он был маленьким и жил в сиротском приюте, врачи для него были самым ужасным кошмаром. Он отчаянно боялся этих людей в белых халатах, за спинами которых неизменно хранились страшные железяки, запрятанные в огромные стеклянные шкафы.

Маленького Бэкки пугали острые иглы шприцов, жужжащие свёрла машин, предназначенных для лечения зубок. Запах лекарств, спирта и затхлости всегда ассоциировался со смертью. И даже сейчас, спустя много лет, идя по стерильному, выкрашенному блевотно-зелёной краской коридору, он испытывал похожие чувства. Ничего не изменилось. Больница — это смерть. И стоны раненых солдат за дверьми палат — лучшее тому доказательство.

Бён не знал, каким стал Минсок, но был готов встретить подавленного и сломленного человека. От того сильным и было его удивление, когда он бесшумно прошёл в палату. Всего там были три койки. Одна пустовала, на другой спал раненый солдат, а на третьей, находящейся ближе всего к окну, лежал бледный Минсок. Бэк вздрогнул, когда увидел, как под тонким одеялом резко обрывались очертания ног друга сразу после колен, словно в дешёвом фокусе замшелого чародея.

Когда-то давно маленького Бэка отвели на цирковое представление. И пока его одногруппники-дошколята восторженно хлопали в ладоши и кричали «Браво!», малыш хмурился и едва не плакал. Клоуны пугали его до колик, от бедных замученных зверушек ныло сердце, а дурацкие фокусы нагоняли тоску своей примитивностью — даже ребёнок легко разгадывал их секреты. Ведь когда не веришь, видишь гораздо больше.

При виде Бэкхёна Минсок слабо улыбнулся и протянул к нему руку. Прибавив шаг, мальчик сел на краю кровати и коснулся губами впалой щеки.

— Как ты?

— Живой, — рассмеялся Ким, словно это всё объясняло.

Стараясь не обращать внимание на пустоту под одеялом, Бэк погладил друга по волосам и, хлопнув себя по лбу, вытащил из-за пазухи свёрток.

— Вот, покушай!

— Я не хочу.

— Кушай, тебе нужны силы, — настоял Бэкхён, самостоятельно вытащив из бумаги пирожок с картошкой.

Омега откусил крохотный кусочек и с трудом проглотил. Расстроено нахмурившись, Бён спрятал пирог в тумбочку и покосился на спящего солдата.

— Съешь его так, чтобы никто не видел, хорошо?

Минсок кивнул, не став спрашивать, откуда мальчишка вообще его взял. Вместо этого он сжал тёплую ладонь и закрыл глаза, дыша ровно и слегка хрипло.

— Знаешь, а я сейчас счастлив.

— В смысле? — насторожился Бэк, нагнувшись ниже, чтобы лучше слышать.

— Я боюсь войны. Наверное родился не в то время и не в том месте, но держать в руках оружие для меня — что-то сродни испытанию. В природе всегда действует строгий закон, согласно которому выживает сильнейший. А я слишком слаб, чтобы жить в полную силу. Потому и счастлив — у меня камень с души упал — я больше не буду воевать, меня никто не заставит убивать. Я теперь инвалид, такие никому не нужны!

Минсок медленно распахнул ресницы, и на дне его глаз плескалась лишь холодная уверенность в каждом своём слове. По спине Бэка побежали мурашки. Он не был ни психологом, ни мудрецом. Не знал, что нужно сказать и как подбодрить. И почему его раненый друг сейчас спокойно улыбался, а он сам глотал слёзы?

— Одно меня беспокоит. Ты не знаешь, куда меня отправят? Не хочу с вами разлучаться, хотя и понимаю, что это необходимо, — вытерев слёзы мальчика, тихо спросил Ким.

— Никуда тебя не отправят! Ты останешься здесь, с нами! — отчаянно крикнул Бэкхён, не заметив, как в палату зашёл Кёнсу.

А вот Минсок его увидел и устало отвернулся.

— Бэк, тебе пора. Мин ещё слишком слаб для долгих бесед.

Решив послушаться, мальчик крепко обнял омегу и поцеловал в висок. Одёрнув накинутый на плечи халат, вышел в коридор вслед за До и схватил его за запястье, не давая уйти.

— Постой!

— Зачем ты пришёл? Зачем дал ему надежду? Знаешь ведь, что его отправят из «А». Тут и на здоровых средств нет, не говоря про инвалидов! — Кёнсу раздражённо вырвал руку, чтобы уйти.

— Подожди! Ты подумал? — продолжил за него цепляться Бэкхён.

— Подумал, — огрызнулся До. — И мой ответ — нет!

— Но почему? — растерялся Бэкхён. — Неужели тебе хочется погибнуть?!

— Знаешь, почему они выиграют? — Кёнсу внимательно взглянул на мальчика и растянул губы в горькой усмешке. — Не потому, что они сильнее или смелее. Они победят, потому что верят. А в нас этой веры нет.

Бэк не решился идти следом за уходящим омегой. Он даже толком не видел его удаляющуюся спину из-за пелены слёз, застилающей глаза.