отряд "Феникс"

Уже давно стемнело, над «А» зажглись прожектора, а на вышках одни дежурные сменились другими. Хлестал холодный осенний дождь, вот только суета не спешила униматься — люди всё так же бегали по плацу, курсируя между штабом, ангаром, тюрьмой и больницей. Вольф был в истерике, не успевая отвечать на многочисленные звонки встревоженных министров, а Мину словно сквозь землю провалился, хотя и должен был вернуться до наступления ночи.

Минсок и Бэкхён, спасаясь от всеобщей суеты, осели в домике Кёнсу, благо омега не торопился их выпроваживать. Они сидели на крохотной кухоньке и пили ароматный зелёный чай, ставший почти дефицитным в условиях войны. И каждый прекрасно понимал, откуда и за какие услуги этот напиток оказался у До. Но никто не озвучил это вслух, как и не прикоснулся к вазочке с печеньем, на фарфоровом боку которой виднелась грубая трещина.

Говорить особо было не о чем, но и в этой тишине что-то было — звенящее, близкое и понятное только им троим. И этот убаюкивающий шум дождя по крыше. Шепчущий, что всё в порядке, всё пройдёт, всё будет хорошо. Даже если идёт война. Даже если можешь погибнуть в любую секунду. Просто живи. Дыши. Живи. Дыши.

— У тебя засос, — тихо фыркнул Бэкхён, когда Минсок неловко пошевелился и тщательно приподнятый воротник рубашки оказался опущен.

— Где? — омега коснулся бордовой отметины пальцами и тут же сердито поджал губы. — Иногда лучше промолчать, Бэкхён!

— Ну, Мин, расскажи — как всё прошло с Тао?! — не унимался мальчишка.

— Бэк, ты с каких пор стал таким извращённым? — удивлённо выгнул бровь Кёнсу. — Или это Чанёль тебя таким сделал?

Вместо того, чтобы оскорбиться, Бён счастливо улыбнулся — До неосознанно принял участие в беседе, да ещё и подколол. Неужели оттаивает? Лично сам Бэк постарался забыть обиду на Кёнсу. Да, он переспал с Чанёлем, но после случившегося с Чонином было как-то глупо продолжать злиться. Ведь даже если у них с Паком и был секс, то чувства у Кёнсу были только к Киму.

— Я не собираюсь обсуждать свою связь с Тао. Это была вынужденная мера. Можно сказать, я принёс себя в жертву, — пафосно начал Ким, нервно теребя бахрому скатерти.

— А тут ещё один засос, — хихикнул До, ткнув пальцем в нежное местечко за ухом.

— Прекратите! — Минсок вскочил и беспомощно осмотрелся. — Я и так не знаю, как ему в глаза смотреть. Хоть ещё ложись на пару недель в больницу!

— Не драматизируй. Сам же сказал, что это «вынужденная мера». Ты помог отряду, а Тао помог тебе. И, кажется, очень хорошо помог, — откровенно потешался Бэкхён, радуясь искреннему смеху Кёнсу.

— Ты не воспылал к нему нежными чувствами? Он ничего такой, типичный альфа — гора мышц, не обременённая интеллектом, — вытирая выступившие от смеха слёзы, подколол омега.

— Очень смешно. Сейчас обхохочусь! Вы реально думаете, что я поведусь на этого деревянного, который, кроме букваря, и книжек никаких в руках не держал? — Минсок порывисто сел и одним глотком допил остатки остывшего чая.

Никто не рискнул продолжать щепетильную тему. Слишком уж рассердился Ким, а нарушать с таким трудом воцарившийся мир не хотелось. Поэтому Кёнсу снял с плиты опустевший чайник и раскрутил кран, чтобы наполнить его водой.

— Эм, может, не надо? — встрепенулся Бэк.

— А что? — изумлённо замер омега.

— Ну, просто та вода, что мы сейчас пили, уже была у тебя в чайнике. А новую, как бы, нельзя, наверное…

И мысли тут же сосредоточились на Лухане. Они прекрасно видели, как омегу тащили в тюрьму, а тот даже не сопротивлялся, лишь послушно волочил ноги по мокрому от дождя асфальту. Сехун пытался добиться объяснений от Вольфа, но тот пригрозил и его посадить в карцер, если не успокоится. Сейчас только Чанёль и Мину могли помочь. Вот только где их носило?

— Что теперь будет? — Кёнсу устало опустился на табурет и потёр покрасневшие глаза.

— Может, фильтры поставят или ещё что придумают? — пожал плечами Минсок.

— А с Луханом? Его отправят под трибунал? — До поёжился, и тонкие руки, не скрытые тканью рубашки, покрылись мурашками.

— Самое смешное, что нергалийцы травят нас нашей же отравой! Воспользовались нашим образцом, возможно, как-то модифицировали или объединили со своим химическим оружием, и мы скоро в орков с тремя хвостами превратимся! Неужели нет никакого средства?! — Бэк схватился за волосы и от души их подёргал, пытаясь выместить накопившуюся злость.

— Кстати!

До подорвался и скрылся в комнатке. Минсок и Бэк недоумённо переглянулись, но вслух ничего не сказали. Вскоре омега вернулся, прижимая к груди толстую коричневую тетрадь. Сдвинув в сторону чашки и вазу с развалившейся горкой из крекеров, он начал торопливо перелистывать страницы, испещрённые непонятными формулами и графиками. Кёнсу что-то невнятно бормотал, кусал губы и, найдя нужное, ткнул пальцем в очередное уравнение.

— Пока лежал в больнице, пытался понять структуру вируса. Если бы у меня было оборудование и образец, то я мог бы кое-что попробовать, — разворошив короткие волосы, выдохнул До.

— И чего молчал? Я поговорю с Чанёлем, а он обратится к Мину! Мы выбьем тебе лабораторию! Вдруг в твоих руках спасение Заорана? — нервно подскочил Бэкхён.

— Отличная идея! — подхватил Ким, ободряюще обнимая омегу.

— Парни, давайте без этого. Я же не дурак, — мгновенно съёжился Кёнсу. — Вижу, что вы хотите меня поддержать, вот только…

— Мы же не говорим, чтобы ты присоединялся к отряду и бросал всё это, — развёл руками Мин. — Просто будет лучше, если ты ещё и над опытами поработаешь. Вдруг в этой формуле есть смысл?

— Хорошо, — кивнул До и порывисто прижал к себе обоих друзей. — Спасибо, что не оставляете меня!

***

Бэкхён мирно сопел, когда чьи-то мокрые руки коснулись разгорячённых щёк, а шершавые губы смазано задели кончик носа. Вздрогнув, мальчишка открыл глаза и подслеповато сощурился. Узнав в неясном свете тусклой лампы Чанёля, он обрадовано улыбнулся и обвил руками холодную шею. Альфа был мокрый с головы до ног, взволнованный и тяжело дышащий.

— Всё хорошо? — шепнул Бэк, боясь разбудить товарищей по казарме.

— Собирайся. — Расцепив тёплые руки, Пак вытащил из кармана сигареты и скрылся на улице.

Стараясь не шуметь, мальчишка торопливо оделся и наспех сунул ноги в ботинки. Завернувшись в тонкую куртку, выбежал во двор и осмотрелся. Дождь уже закончился, было по-осеннему холодно. Изо рта вырывались клубы пара, мороз щипал розовые щёки, забирался под одежду, кусая молочную кожу. К счастью, «А» погрузился в сон и вокруг не было ни души, даже Чанёль нашёлся не сразу.

— Идём, — выглянув из-за угла, поманил он Слюнявчика.

Не говоря друг другу ни слова, они зашли в пустую сейчас столовую, миновали покосившиеся ряды столов с поставленными поверх стульями, и свернули на кухню. Пока Пак обеспокоенно выглядывал в окно, Бэк шустро лазил по кастрюлям, собирая по крохам ужин для любимого. Наконец, водрузив на стол тарелку с картошкой и парой котлет, он со скрипом отодвинул стул и позвал альфу по имени.

Пока Чанёль жадно ел, запивая жаркое вчерашним компотом, Бэкхён нервно подрагивал, стараясь ничем не выдать своего волнения. Он чувствовал, что-то случилось. Что-то неприятное и серьёзное, раз альфа так взвинчен, что не шутит привычно, не ругается, а на его лбу пролегла глубокая складка. Бэк едва удерживался, чтобы не разгладить её пальцами, не стереть с лица ранние морщины и печать совершенно не юношеской тоски. Если бы он только мог разогнать все печали Чанёля…

— Обещаешь, что выслушаешь меня до конца и не будешь перебивать?

Вместо ответа Бён решительно кивнул и стиснул пальцы под столом. Он готов был принять любую правду, какой бы страшной та ни оказалась.

***

— И ты реально думаешь, что у нас есть выбор? — саркастически усмехнулся Бэк, не сводя с Чанёля испытующего взгляда. — Есть только два варианта развития событий. Либо мы соглашаемся на сотрудничество, либо нас убирают.

— Ты, видимо, пересмотрел приключенческих фильмов…

— А ты, видимо, до сих пор считаешь, что здесь всё понарошку? — психанул Бён. — Очнись, ну же! Мину не нужны лишние свидетели. Либо мы в одной лодке, либо мы за бортом!

— Я что-то не пойму — ты меня сейчас пытаешься в чём-то обвинить? Возможно, это я вытягивал правду из Шина? Я точно так же, как и ты, не хотел её слышать!

— В одном он прав — воюя за Заоран, нам не выиграть. Но и верить ему нельзя, понимаешь? Что, если он нас обманет? Нужно потребовать хотя бы каких-то гарантий…

— И ты готов так просто стать предателем?!

Щёки Бэка вспыхнули, словно от пощёчины, а губы моментально сжались в тонкую линию. Медленно поднявшись из-за стола, он обошёл его и встал напротив Пака:

— Я не хочу становиться предателем, но и строить из себя хорошего парня не собираюсь! Так сложились обстоятельства. Я не хочу умирать, поэтому готов принять чужие правила игры. Мне дорог ты, дорог наш отряд. И мне нет дела до Заорана, потому что для меня это такая же чужая страна, как и Нергалия. Мой дом и моя семья — это вы все. И я буду за вас бороться, неважно под каким знаменем. Мы не можем сказать «нет». Смирись с этим, Чанёль! Возможно, в таком случае у нас останется шанс на счастливый исход?

— Но я боюсь, Бэк! — альфа притянул к себе мальчишку и уткнулся носом в мягкий тёплый живот. — Знаешь, что мне сказал Шин на обратной дороге? Он был в курсе грядущего нападения нергалийцев и специально уехал из части, чтобы Вольф был вынужден взять управление на себя и неминуемо ошибиться. Сейчас его отправят под трибунал, а место зама займёт Мансэ.

— И кто тогда будет начальником информационного центра?

Чанёль поднял на Слюнявчика отрешённый взгляд и одними губами прошептал: «Ты».

— Вы выбрали не самое лучшее место для уединения!

Вздрогнув, молодые люди молниеносно обернулись и заметили застывшего в дверях Мину. Усталый, со следами трёхдневной щетины, пропахший табаком, бензином и ещё бог знает чем, он смотрел пристально и испытующе, словно изучал бактерий под микроскопом.

— Нам нужны гарантии, — решительно заявил Бэкхён, цепляясь за руку Чанёля.

— Хороший ход мыслей, правильный. Возможно, это тебя нужно было назначить командиром отряда? Как думаешь, маленький принц? — усмехнулся Шин.

— Так какие гарантии вы нам предоставите? — недовольно рыкнул Пак.

— Если Бэк займёт место Мансэ, то в его руках будет неограниченная власть. Он получит ключи ко многим загадкам. Мимо его носа и комар не проскочит. Он обо всём будет узнавать первым.

— И вы готовы доверить мне такое место? — недоверчиво прищурился Бэк.

— Мне нужен свой человек на месте Мансэ. Не ты, значит найду другого, — жёстко отрезал командир. — И можешь не волноваться — ты справишься. Не зря вас всех определили в экспериментальный отряд — вы лучшие из лучших. Какая трата талантов со стороны Заорана, не находите?

— Даже если я соглашусь, в части могут удивиться моему назначению.

— Об этом не беспокойся, — усмехнулся Мину. — Ну так, каков же ваш ответ?

— Для начала вытащите Лухана из тюрьмы! — вышел вперёд Чанёль.

— Ещё условия будут?

Поморщившись от сарказма в голосе командира, Пак мотнул головой:

— Вы должны не подвергать наш отряд излишней опасности. Чуть позже мы расскажем обо всём остальным, но для начала их нужно подготовить.

— К чему? К осознанию своего предательства перед страной?

— Это все наши условия, — поддержал альфу Бэкхён.

— Хорошо, тогда и у меня будет условие. Даже предупреждение. Раз вы играете на моей стороне, то без фокусов. Узнаю, что попытались меня слить кому-то — сдохнете в ту же минуту. Я не шучу.

Чанёль и Бэк переглянулись, после чего согласно кивнули. Словно у них был выбор.

***

Минсоку до сих пор было стыдно вспоминать проведённую с Тао ночь. Как он жадно накидывался на альфу с поцелуями, как царапал его спину и плечи, как бесстыдно стонал, наслаждаясь грубыми толчками внутри собственного тела. Мозги, как это и бывало во время течки, полностью отказали. Не было ни смущения, ни зажатости — вечных спутников Кима, когда дело касалось отношений. Он отдавался Тао, одновременно забирая его силы и страсть. Что-то вроде равноценного обмена, после которого никто не остался обделённым.

И если вначале Мин ещё пытался закрывать глаза и представлять на месте Хуана — О, то вскоре забыл о своей неразделённой симпатии и выстанывал имя Тао на все лады. И большие сильные ладони, сжимающие ягодицы, казались раскалёнными утюгами, оставляющими грубые ожоги и шрамы на нежной коже.

Вот только течка прошла. Засосы стали выцветать, а синяки желтеть. И чувства к Тао, которых почти и не было, медленно сошли на «нет». А как же иначе? Вот только сам альфа, кажется, думал по-другому, в чём Ким и убедился с утра пораньше.

Вначале омега выстоял огромную очередь в душ. Количество воды отныне было строго ограниченным и его едва хватало, чтобы сполоснуть тело и смыть пену с волос. Да и те жалкие крохи дважды проверили специальными аппаратами, прежде чем признали незараженными. Хорошо, что отрава ещё не успела попасть в озеро, из которого «А» выкачивал воду. О том, что будет потом, никто не хотел задумываться.

— Привет! Какие планы на день? — подкараулив омегу на выходе, Тао перегородил дорогу и нагло усмехнулся.

Вот только левая рука, спрятанная в карман и нервно сжатая в кулак, выдавала его беспокойство и волнение.

— Хотел что-то предложить? — устало перекинув полотенце через плечо, вздохнул Минсок.

— Может, прогуляемся? — парень неловко почесал затылок и опустил взгляд.

— Куда? От вышки до вышки? Полюбуемся на рытвины от ударов? Сфотографируемся на фоне тюрьмы? Съедим пару тарелок тушёной капусты в кабаке Соды? Боже, Тао, выкини всякий мусор из головы! Мы на войне, и все эти свидания ни к чему. А если ты хочешь просто потрахаться, то не теряй время рядом со мной — тебе больше ничего не обломится!

— Зачем ты так? — поёжился Хуан. — Я действительно хотел пообщаться. Мы всё-таки переспали, и как-то неправильно…

— Мне не нужны ни ты, ни твоё общение. Ты не привлекаешь меня, и я не собираюсь с тобой встречаться. Ты просто давно не трахался, вот и выдумываешь всякое, — Минсок ободряюще улыбнулся альфе и ловко проскользнул под его рукой.

Обернувшись, Тао проводил его взглядом и поморщился, когда к нему подошёл Чанёль. Впрочем, от протянутой сигареты не отказался и с удовольствием затянулся, наполняя лёгкие горьковатым дымом.

— Влюбился, что ли? — хмыкнул Пак.

— Да иди ты! Знал же, что не стоит связываться с этим припадочным.

— Ну так и забудь про него. Потрахались и разбежались. Так делают во всём цивилизованном мире!

— А вот я такой, блять, нецивилизованный! Я теперь себя обязанным чувствую. Будто изнасиловал его, хотя это ещё вопрос, кто кем воспользовался! Хотя… разве ты меня поймёшь?

Обречённо махнув рукой, Тао вернул сигарету Чанёлю и ушёл в сторону казармы. Чанёль же прислонился к забору и неторопливо докурил, обхватывая окурок двумя пальцами за самый краешек фильтра.

Он прекрасно помнил, чем кончилась сегодняшняя ночь. Как Мину созванивался с генеральным штабом, объяснял ситуацию, выставляя виноватым Вольфа, что не справился со своими обязанностями. И, как ни странно, Шина послушали, дав приказ выпустить Лухана после законных трёх суток заключения, предусмотренных за нарушения режима «А». А вот Вольфа приговорят к расстрелу, в этом не было сомнений. Равноценный ли это обмен — жизнь Лухана против жизни заместителя части? Если учесть, что второго они не знают, а первый друг, то всё ясно. Но справедливо ли это, если смотреть со стороны? Кто рассудит?

Бэк убеждал, что всё в порядке. Что не нужно думать о плохом, главное защитить своих любой ценой. Но разве заоранцы — не свои? Ведь Пак родился в этой стране, вырос, он воевал за неё уже не один месяц. Он каждый день своей жизни впитывал в себя ненависть по отношению к Нергалии, проклинал её, клялся бороться до последнего. А сейчас повернулся спиной к родной стране — своим учителям, близким и незнакомым людям. Тем бродягам, потерявшим надежду, голодающим и слоняющимся по улицам опустевшего города. Он предал наставников, которые учили его чести и благородству.

Ради чего? Чтобы остаться в живых. Чтобы быть с Бэком. Чтобы дать им всем шанс на новую жизнь, вдали от страны, не способной одержать победу в самовольно развязанной войне.

Будет ли это преследовать Пака? Несомненно. До конца жизни, до последнего вздоха он будет думать, правильно ли поступил. Лихорадочно искать иной выбор, словно всё ещё можно изменить. Но ведь судьба не даёт других шансов. И, выбирая что-то единожды, ты должен жить с этим дальше.

А как объяснить всё отряду? Как доказать, что предательство — единственный выход. Что у него не было выбора, и он предпочёл служить Нергалии, чем подвергнуть опасности своих товарищей. Поймут ли, простят ли его? А самое главное, сможет ли он сам себя простить? Как будет смотреть в глаза всех этих солдат, живущих в «А», до последней капли крови верных Заорану? Он, вроде как, с ними, а на самом деле против них. А они ничего не знают. Улыбаются ему, пожимают руку, спрашивают о делах, не замечая ножа, спрятанного за широкой спиной.

Чанёль — убийца. И за своё счастье он заплатит жизнью солдат, своих учителей и соотечественников. Тех, кто надеется на него, молится во славу его, восхваляет и ставит в пример. Альфа только сейчас понял, каким горьким на вкус бывает предательство, как оно скрипит на зубах и оседает мёртвым грузом на лёгких, мешая дышать, забирая последние крохи такого необходимого воздуха.

— Ёль, не стой на ветру! — тонкая рука коснулась мокрых после душа волос и медленно сползла на шею, легко массируя. — Хватит себя накручивать.

— Я не могу так, Бэк, — сдавленно прошептал Пак, стуча кулаком по рёбрам. — Дышать не могу. Словно комок застрял!

— Тише! — взмолился мальчишка, сжав чужие запястья и силой их опустив. — Ты должен быть сильным. И помни, что всегда можешь опереться на меня. Я всегда буду рядом с тобой, Чанёль.

Наклонившись, альфа коснулся своим лбом лба Бэка и медленно кивнул. Пусть говорит, что хочет, сыплет обманными обещаниями, убаюкивает, шепчет. Только пусть остаётся рядом, иначе он сломается и уже никогда не встанет.