Шанс. Часть 13
От лица Лены
Мы шли уже второй час, и мне казалось, что этот коридор никогда не закончится. Каменные стены, тусклый свет факелов – всё это начинало меня утомлять и раздражать. Шаги отдавались гулким эхом, и в этой тишине я всё больше чувствовала себя потерянной и беспомощной. Тео шёл впереди, и его силуэт казался мне чужим и далёким.
– Ты точно знаешь эти коридоры? – спросила я, пытаясь скрыть раздражение в голосе. – И сколько нам ещё идти?
Он остановился и посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула тень усталости.
– Знаю, – ответил он. – Идти осталось недолго, потерпи. Ты не на экскурсию пришла.
Его слова прозвучали сухо, и я почувствовала укол обиды.
– Ну, знаешь, это из-за тебя я тут, – пробормотала я, отводя взгляд.
После этих слов повисло молчание. Тео не стал спорить, и я понимала, что он осознаёт свою вину. Он знал, что я оказалась здесь из-за него, и это чувство вины, возможно, мучило его так же, как и меня.
Тишина стала давить на меня, и мне захотелось хоть как-то её нарушить. Но сил на длинные разговоры у меня не было.
– Давай хотя бы передохнём, – сказала я, останавливаясь и опускаясь на пол. Ноги гудели, а спина болела от долгой ходьбы.
– Ладно, – согласился Тео, садясь рядом и опираясь о стену.
Мы сидели в тишине, и каждый был погружён в свои мысли. Я смотрела в пол, стараясь не думать о том, что нас ждёт впереди. И тут, словно вспышка, в моей памяти возник образ маминого дневника. Эта мысль заставила меня встрепенуться. Я вспомнила, как нашла его, в тот ужасный день, когда на нас напали. Это был её подарок, который она хотела вручить мне, но, к сожалению, не успела. И где она сейчас? Жива ли? Эта мысль пронзила меня, как острая игла, вызывая боль и тревогу.
Я полезла в карман, и мои пальцы нащупали знакомый переплёт. Я достала дневник, и мои руки задрожали. Это была единственная связь, которая у меня осталась с моей семьей.
Я открыла его на первой странице, и моё сердце пропустило удар. Там было фото. Я, мама и папа, мы стояли обнявшись, улыбаясь, и на наших лицах было счастье. Мы были обычной, любящей семьёй, и сейчас, глядя на это фото, я чувствовала острую боль утраты.
– Тебе повезло с семьёй, – тихо сказал Тео, смотря на фото в моих руках.
Я оставила его высказывание без ответа. Сейчас я не могла ничего сказать. Его слова, произнесенные с какой-то ностальгией, задели меня, но в то же время я понимала, что он не понимает всей глубины моей тоски. Я перевернула страницу, и там начались мои детские фотографии.
Маленькая я в ползунках, с двумя хвостиками на голове, неуклюже пытаюсь сделать первые шаги. А под фотографией надпись: "14 месяцев. Папа учит ходить Леночку." Затем ещё одна, где я, уже годовалая, сижу за столом с папой, и мы вместе рисуем пингвинов. "1 годик. Папа и Лена рисуют пингвинов."
Дальше было много совместных фотографий. Я и мама, гуляющие по парку, я и папа, играющие в прятки, вся наша семья за новогодним столом. На каждой фотографии я видела отражение счастливой жизни, которую у меня отняли. Мои глаза наполнились слезами, и я почувствовала, как по щекам катятся горячие капли. Мама любила меня, любила папу, любила нашу семью, и я не могла понять, почему всё так закончилось.
Слёзы катились по моим щекам, не переставая. Я не пыталась их остановить, позволяя горю вырваться наружу. Я смотрела на фотографии, и каждая из них, словно острый осколок, ранила моё сердце. Я ощущала потерю, боль, тоску, и ничего не могла с этим поделать.
И тут я почувствовала, как чья-то рука касается моего плеча. Я подняла заплаканные глаза и увидела, как Тео смотрит на меня с сочувствием. В его взгляде не было ни холода, ни равнодушия. В нём я увидела того самого Тео, которого повстречала под деревом, того, кто помог мне тогда.
– Эй, – тихо произнёс он, и его голос звучал мягко, словно он боялся спугнуть что-то хрупкое.
Он снова стал Тео. Не тем жестоким и холодным парнем, которого я видела в последнее время, а тем, кто понимал меня, кто чувствовал мою боль. В его глазах читалось сострадание, и я почувствовала, как в моей душе зарождается хрупкая надежда.
Без лишних слов, он обнял меня. Его объятия были тёплыми и крепкими, и я почувствовала себя защищённой, хотя бы на мгновение. Я уткнулась лицом в его плечо и позволила слезам течь свободно. В объятиях Тео было что-то успокаивающее, и я почувствовала, как напряжение медленно отпускает меня.
В этом объятии я чувствовала нежность и поддержку. Его объятия, как островок спасения в этом мире хаоса и безнадёжности. И в этот момент я не думала о том, что он сделал, о том, что он может сделать ещё. В тот момент я просто чувствовала его тепло и поддержку, и это было именно то, что мне было нужно.
От лица Дениса Волкова
Мы стояли на вершине холма, и перед нами, словно из сказки, возвышался огромный замок. Его стены, сложенные из темного камня, уходили высоко в небо, а острые башни, словно когти, вонзались в облака. Я смотрел на эту махину и чувствовал, как меня охватывает какое-то смешанное чувство – и восхищение, и тревога.
– Ничего себе, – пробормотал Ванька, ошарашенно разглядывая замок. – Наш магический колледж по сравнению с этой махиной и в подмётки не годится.
Я кивнул, соглашаясь с ним. В сравнении с этим замком, наш колледж действительно казался каким-то жалким и маленьким строением. Этот замок был величественным, мощным и неприступным, и я понимал, что попасть внутрь будет крайне сложно.
– Вижу, – коротко ответил я, стараясь скрыть своё волнение.
Я смотрел на замок, и в моей голове крутились разные мысли. Где бы в этом огромном лабиринте могли держать Лену и её родителей? В какой из этих башен томятся они в заточении? Я чувствовал, что время поджимает, и я должен действовать быстро. Но как? Как пробраться в этот замок, не попав в ловушку?
Я знал, что просто так войти не получится. Охрана, наверняка, здесь на высшем уровне, и они не будут рады незваным гостям. Мне нужно было придумать план, и этот план должен быть безупречным.
Я медленно осмотрел замок, стараясь разглядеть какие-то слабые места, зацепки, которые помогут нам проникнуть внутрь. Я думал о том, что если я найду Лену, то я не позволю никому снова причинить ей боль.
Я перевел взгляд с неприступных стен замка на Ваньку, который все еще с открытым ртом разглядывал его башни. В моей голове уже зарождался план, и я почувствовал, как адреналин начинает покалывать кончики пальцев. Нам нужно было действовать быстро и решительно, если мы хотели успеть спасти Лену и ее родителей.
– Слушай, – сказал я, и в моем голосе прозвучала уверенность. – Ты быстро бегаешь?
Я ждал его ответа, и в моей голове уже крутились варианты, как использовать его скорость в нашем плане. Нам нужен был отвлекающий манёвр, и, зная, как Ванька может уходить от погони, я понимал, что он идеально для этого подойдет.
Ванька повернулся ко мне, и его брови поползли вверх. На его лице появилось выражение удивления и недоумения.
– Волк, ты чего удумал? – спросил он, и в его голосе послышались нотки тревоги.
Я знал, что он беспокоится. Он всегда был осторожен и предпочитал действовать по заранее продуманному плану, а не бросаться в омут с головой. Но сейчас у нас не было времени на раздумья. Нам нужно было действовать, и я знал, что мой план, каким бы рискованным он ни казался, даст нам шанс спасти Лену. Я усмехнулся и начал объяснять ему свой план.
Я опустился на корточки и начал рисовать на песке схему замка, водя палкой по поверхности земли. Ванька сидел рядом, внимательно наблюдая за моими действиями. Я понимал, что ему сейчас трудно осознать весь план, но мне нужно было, чтобы он понял хотя бы его суть.
– Итак, тут и тут наиболее большое скопление охраны, – сказал я, указывая на два отмеченных места на песке. – Сюда не суёмся, это как минимум самоубийство, но вот тут проскочить можно, если ты отвлечёшь охрану.
Я обвёл палкой другое место на песке, показывая Ваньке, где мы будем прорываться. Я чувствовал, как адреналин всё сильнее кипит в моей крови, а сердце бьётся в бешеном ритме. Сейчас каждая деталь была важна, и мне нельзя было ошибиться.
– Как? – спросил Ванька, и в его голосе прозвучала ошарашенность. Он, похоже, не понимал, чего я от него хочу.
Я вздохнул и посмотрел ему в глаза.
– Ванька, мне балбес не нужен, – сказал я, стараясь придать своему голосу строгости. – Не знаю, как, но ты это сделаешь. Ты должен придумать что-то, чтобы отвлечь их внимание, чтобы у меня был шанс проскользнуть внутрь.
– А я? – перебил он меня, видимо, боясь остаться один.
– Ты останешься снаружи, – ответил я, не давая ему прервать меня. – А я проскользну внутрь. Всё. Дальше дело за мной, не выйду через час, два, три зови кого-нибудь из своих.
Ванька, как всегда, не мог не вставить своё едкое замечание. Его слова, хоть и были сказаны с долей раздражения, заставили меня слегка улыбнуться. Я знал, что он будет ворчать, но он никогда не оставит меня в беде.
– Ой и наворотила делов твоя Ленка, что я теперь собственную задницу подрывать должен, – пробурчал он, и я почувствовал, как во мне поднимается волна раздражения.
Я резко развернулся к нему, и мои глаза вспыхнули яростью.
– Ты сейчас получишь по башке, Ваня, – процедил я сквозь зубы, стараясь сдержать свой гнев. Я не собирался позволять ему так говорить о Лене. Она была ни в чём не виновата, и она сейчас нуждалась в нашей помощи.
Ванька поднял руки в примирительном жесте, увидев моё выражение лица. Он прекрасно знал, что меня сейчас лучше не злить.
– Ладно-ладно, Волк, – сказал он, и в его голосе прозвучала примирительная нотка. – Сделаю, всё в лучшем виде. Не переживай, отвлеку охрану так, что они и понять ничего не успеют.
Я посмотрел на него, и в моих глазах вспыхнула надежда. Я знал, что Ванька может справиться. Он был находчивым и быстрым, и я надеялся, что его отвлекающий маневр даст мне нужный шанс.
– Хорошо, – сказал я, смягчая свой тон. – Поверю тебе. Только не подкачай.
Я чувствовал, как напряжение немного отпускает меня. Мы были готовы действовать, и теперь всё зависело от нас. Я глубоко вдохнул, и посмотрел на замок. Мы обязательно спасём Лену. Я был в этом уверен.
От лица Влада
Стук. Громкий, оглушительный стук. Как будто кто-то с силой бьёт молотком по моей голове, разрывая барабанные перепонки. Боль пульсирует в висках, и я чувствую, как сознание снова ускользает от меня. Я пытаюсь удержаться, но темнота, словно густая смола, затягивает меня в свой мрачный плен.
Я снова вырубился, погрузившись в бессознательное. Но в этой тишине и темноте я вдруг услышал тихий шёпот. Он был такой знакомый, такой родной. Варин голос. Голос моей Вари, словно ангел, спускающийся ко мне из небес.
Она шептала моё имя, ласково и нежно. – Влад, вставай, вставай.
Её голос, такой хрупкий и одновременно такой сильный, проникал в самую глубину моего сознания. Я почувствовал, как во мне зажигается искра жизни, заставляя бороться с темнотой. Я попытался открыть глаза, но веки были такими тяжелыми, словно их прибили гвоздями.
Я собрал все свои силы, стараясь не поддаться тьме. Я должен был встать, ради неё, ради Вари. Но её голос начинал отдаляться, становился всё тише и тише. А на смену ему звучал новый голос, тоже родной, мужской. Знакомый, но сейчас он казался таким чужим.
И вдруг меня окатило холодной водой. Я вздрогнул, как от удара током, и резко открыл глаза. Я сидел на холодном каменном полу, мокрый и дрожащий, но, наконец-то, в сознании.
Мой взгляд упал на силуэт, нависший надо мной. И в этот момент я узнал его. Это был он. Мой брат. (кто читал фф Влад и Варя, в курсе, что у Влада есть младший брат Корвин.)
Я смотрел на брата, и в моей голове царил полный хаос. Я не мог поверить своим глазам. После стольких лет, после всего, что произошло, он был здесь, передо мной. Я сомневался, не сон ли это, не глюки ли это моего уставшего мозга.
– У меня точно глюки, или то и вправду ты, братик мой? – пробормотал я, чувствуя, как дрожит мой голос. Мои губы были сухими и потрескавшимися, а горло сдавливала боль.
Корвин нахмурил брови и покачал головой, словно мои слова были бессмысленными.
– Я, – коротко ответил он. Его голос звучал твёрдо, без тени сомнения. – Вставай.
Я попытался подняться, но мои ноги не слушались меня. Мои мышцы были скованы болью, а тело было слабым и измотанным. Мне понадобилось несколько попыток, чтобы с трудом встать на ноги. Я покачнулся, и брат подхватил меня за руку, не давая упасть.
– Что ты тут делаешь? – спросил я, стараясь собраться с мыслями. Я не понимал, почему он здесь, после всего, что между нами было.
– Спасаю тебя и твою семью, – ответил он, и в его глазах мелькнула решимость. Его слова прозвучали как гром среди ясного неба.
Я всмотрелся в его лицо, пытаясь найти там хоть какую-то зацепку. Я не понимал, что происходит, но я знал одно: он здесь, чтобы помочь, и сейчас я не мог позволить себе тратить время на сомнения. У меня были вопросы, но пока что на них не было времени. Мне нужно было выбраться отсюда, и я чувствовал, что с братом у меня есть шанс.