Папина дочка. Часть 6
Вечерний сумрак уже сгущался, окрашивая небо в оттенки фиолетового и серого. Лена стояла на крыльце своего дома, провожая Тео. Воздух был прохладным, и лёгкий ветерок трепал её волосы. Она чувствовала себя немного смущённой после напряжённого вечера, но взгляд Тео заставлял её сердце биться быстрее.
— Ты прости моего папу, — тихо произнесла Лена, беря его руки в свои. Её пальцы были холодными, но тепло его ладоней согревало их. — Он просто... Он беспокоится.
Она смотрела ему прямо в глаза, стараясь передать искренность своих слов. В них сквозило беспокойство, но и надежда, что Тео поймёт её.
— Приходи завтра, — добавила она, стараясь не допустить, чтобы в голосе прозвучало отчаяние.
Тео на мгновение отвёл взгляд, словно раздумывая над её словами.
— Не думаю, что твой папа будет рад мне, — ответил он, его голос звучал немного грустно. Он не хотел создавать Лене неприятности, но и отпускать её было нелегко.
Лена крепче сжала его руки.
— Я поговорю с ним, обещаю, — её голос был полон решимости. — Всё будет хорошо.
Она отпустила его руки и, не давая никому из них времени на размышления, сделала шаг вперед, заключив Тео в объятия. Это были короткие, но нежные объятия, наполненные теплом и надеждой. Она почувствовала, как его руки нерешительно обнимают её в ответ.
После этого она быстро отстранилась, оставив в воздухе лёгкий аромат её духов.
— До завтра, — прошептала она, отступая назад. Затем она быстро повернулась и, не оглядываясь, пошла в дом, оставив Тео одного на крыльце, с ее теплом в сердце и с волнением от будущей встречи.
От лица Влада
Я сидел в кресле, и внутри меня бушевали эмоции. Этот парень, Тео, был подозрительным типом. Когда я начал спрашивать его о родителях, он замялся и не дал толком никакого ответа, чем ещё больше вызвал у меня подозрения. Кажется, он что-то скрывает. Он явно не тот, кто нужен моей Лене. Я был намерен сделать все, чтобы он не возвращался.
Когда Лена вошла в комнату, её взгляд был полон недовольства и обиды.
От лица Лены
Сердце колотилось, словно пойманная птица. После того, как я проводила Тео, внутри меня бушевал ураган эмоций. Я знала, что папа не оставит это просто так, и поэтому, набравшись смелости, направилась в гостиную. Он сидел в своем кресле, нахмуренный, и взгляд его был направлен в одну точку, словно он обдумывал что-то важное. Это предвещало сложный разговор.
— Пап, — начала я осторожно, пытаясь сохранить спокойствие в голосе, — что это было?
Я остановилась перед ним, чувствуя, как напряжение между нами нарастает. Мое терпение было на пределе, и мне хотелось узнать, почему папа так себя вел.
Он повернул ко мне лицо, его взгляд был тяжелым и недовольным.
— Что именно, Лена? Ты о своем... друге? — он произнес это слово так, словно это было ругательством.
Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. «Друг» — он совсем не понял, что происходит.
— Да, пап, о Тео. Почему ты так с ним разговаривал? Ты же... Ты так и не дал ему слова сказать, а потом... зачем ты спрашивал о его родителях? — мой голос дрожал от возмущения.
— Мне нужно знать, кто он и откуда, — ответил он, его голос был жестким и не терпящим возражений. — Он подозрительный. Он явно что-то скрывает.
— Но пап, это же не повод его так допрашивать! — мои руки непроизвольно сжались в кулаки. — Он хороший! И он не обязан тебе ничего рассказывать о своих родителях, если не хочет.
— Я не хочу видеть его здесь снова, — отрезал он, не обращая внимания на мои слова. — Я не позволю тебе встречаться с кем попало.
Мое сердце упало от его слов. Я не могла поверить, что он так категоричен. Неужели он не понимает, что его действия делают только хуже?
Слова папы прозвучали как приговор. Я чувствовала, как внутри меня поднимается волна бессилия и гнева. Он не просто не понимал, он не хотел понимать. Он уже всё решил за меня, и его мнение не подлежало обсуждению.
— Где мама? — выпалила я, надеясь, что она сможет меня понять и, может быть, хотя бы попробовать образумить его.
— Не надо вклинивать в наш разговор маму, — резко ответил он, его голос стал еще жестче. — Она в своей комнате.
Я почувствовала, как ком подступает к горлу. Неужели он думает, что может просто игнорировать мои чувства и все решить за меня?
— Но пап... — попыталась я снова, но он перебил меня.
— Всё, Лена. Я всё сказал. Иди.
Слёзы подступили к глазам, но я сдержала их. Я не хотела показывать ему свою слабость.
— Ты не можешь меня так контролировать! — выкрикнула я, выходя из себя. — Я не маленькая девочка, и я буду встречаться с тем, с кем захочу.
Я повернулась и выбежала из комнаты, чувствуя, как внутри меня всё кипит. Он совсем не слышит меня, не понимает. И, кажется, не хочет. Мне было нужно побыть одной, чтобы успокоиться, и чтобы придумать, что делать дальше.
От лица Вари
Я сидела в своей комнате, пытаясь погрузиться в книгу, но у меня плохо получалось. Снизу, из гостиной, доносились приглушенные голоса Лены и Влада. Сначала их разговор был тихим, но постепенно я услышала, как тон Лены становится резче, а голос Влада — жёстче. Потом последовал крик Лены, и мое сердце болезненно сжалось. Я отложила книгу, не в силах больше притворяться, что ничего не происходит.
Вскоре после этого дверь моей комнаты открылась, и на пороге появился Влад. Он выглядел напряженным, взгляд его был направлен куда-то в сторону, словно он чего-то избегал. Он медленно вошел, не сказав ни слова. Я закрыла книгу и отложила ее в сторону, готовясь к разговору.
— Зачем ты так, Влад? — мой голос звучал спокойно, но в нем было нескрываемое осуждение. — Ей на следующей неделе 18 лет, ты не забыл?
Я смотрела прямо на него, стараясь передать ему всю серьезность моих слов. Он слишком заигрался в роль отца-защитника, забывая о том, что Лена уже совсем взрослая.
Он нахмурился, повернув ко мне голову. — Я пытаюсь защитить её, Варя, — его голос звучал устало. — Этот парень... Он мне не нравится.
— Но ты даже не дал ему шанса, Влад! — мой голос повысился. — Ты допрашивал его как преступника. Ты же видел, как Лена была расстроена!
Он опустил глаза, словно смутившись. — Я знаю... Но я не хочу, чтобы она связалась с кем попало.
— Ты не можешь решать за нее, Влад. Ты её отец, а не хозяин. Она вправе сама выбирать, с кем ей общаться. И чем больше ты ей запрещаешь, тем больше она будет бунтовать, — я знала, что мои слова могут показаться ему резкими, но я не могла молчать. Он должен был это услышать. — Она почти взрослая. Ты должен ей доверять. И если ты хочешь ее защитить, то научись ее слушать, а не только диктовать свои правила.
Наступила тишина. Влад молчал, глядя на меня с каким-то новым, непонимающим выражением. Я надеялась, что мои слова дошли до его сердца. Я не понимала, почему он так категоричен. Неужели он забыл, как сам когда-то был молодым?
Тишина в комнате тянулась мучительно долго. Влад стоял, погруженный в свои мысли, и я видела, как борьба идет внутри него. Он был упрям, но я знала, что где-то глубоко в его душе есть и другая сторона — любящий отец, который просто боится за свою дочь. Я надеялась, что мои слова пробили брешь в его упрямстве.
Наконец, он поднял голову и взглянул на меня, в его глазах читалась какая-то грусть и усталость.
— Я... Я, наверное, перегнул палку, — произнес он тихо, и я почувствовала, как напряжение немного спадает.
— Ты не просто перегнул палку, Влад, ты вел себя как самодур, — заметила я, но мой голос уже не был таким резким. Я видела, что он, по крайней мере, начал прислушиваться.
— Что мне теперь делать? — спросил он, его голос звучал совсем растерянно.
Я вздохнула, понимая, что теперь нужно не только указать на его ошибки, но и помочь их исправить.
— Помирись завтра с Леной, — сказала я, и в моем голосе появилась теплота. — И предложи сам пригласить к нам в гости еще раз Теодора.
Влад удивленно посмотрел на меня. — Пригласить его сюда снова?
Я кивнула. — Да. Дай им шанс, Влад. Поговори с Тео, постарайся его понять. Лена будет счастлива, и ты увидишь, что она не ошиблась в своем выборе. И постарайся не допрашивать его в следующий раз.
Он снова замолчал, раздумывая над моими словами. Я знала, что голос жены всегда действовал на него. Он доверял мне, и я надеялась, что на этот раз он прислушается ко мне и поступит правильно.
— Хорошо, — наконец произнес он, и я почувствовала облегчение. — Я попробую.
Я подошла к нему и обняла его, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его тело. — Всё будет хорошо, Влад. Просто постарайся ей доверять.
Он обнял меня в ответ, и я почувствовала, как он успокаивается. Мой голос всегда действовал на Влада, и я надеялась, что на этот раз он сделает правильный выбор. Я хотела, чтобы Лена была счастлива. И я знала, что это возможно, если Влад перестанет быть таким упрямым.
Следующий день:
От лица Лены
Я проснулась с отвратительным настроением. Ночь прошла в беспокойных снах, наполненных обидой и непониманием. Разговор с папой вчера оставил горький осадок. Я чувствовала себя преданной и непонятой. С трудом поднявшись с кровати, я взглянула в зеркало. Мой вид был удручающим: взъерошенные волосы, опухшие от слез глаза и бледное лицо.
С тяжёлым вздохом я спустилась вниз, стараясь не издавать лишних звуков. Надежда на спокойное утро с каждым шагом угасала. Зайдя на кухню, я замерла у порога. Мама и папа сидели за столом, завтракая в полной идиллии. Они улыбались друг другу, словно никакого вчерашнего скандала и не было. Казалось, весь мир сговорился против меня.
Мама, заметив меня, подмигнула папе и улыбнулась. Папа, последовав её взгляду, повернулся ко мне. Его лицо, вчера такое суровое, сейчас выражало какое-то напускное дружелюбие, что меня еще больше насторожило.
— Чего встала, оленёнок, — сказал он, его голос звучал чересчур ласково, — иди сюда, разговор есть.
Я почувствовала, как внутри меня всё напряглось. И его нарочито добрый тон не мог скрыть напряжение, которое всё еще висело в воздухе. Я медленно подошла к столу, чувствуя, как в душе поднимается волна недоверия и тревоги. Чего же он хочет на этот раз?
Я медленно подошла к столу, садясь на свободный стул. Мама с улыбкой протянула мне тарелку с завтраком, но я не притронулась к еде. Мой взгляд был прикован к папе, ожидая, что же он скажет. Он смотрел на меня с какой-то странной смесью вины и неловкости.
— Я погорячился вчера, — начал он, и его голос звучал так, словно он репетировал эту фразу много раз.
Я молчала, ожидая продолжения. Эти слова ничего не значили без искренности. Он должен был понять, что извинения — это не просто слова, это признание своей ошибки и готовность её исправить.
— Я... Я был неправ, — продолжил он, и теперь в его голосе прозвучало больше искренности. — Я не должен был так с тобой разговаривать и тем более допрашивать Теодора.
Я скрестила руки на груди, продолжая внимательно наблюдать за ним. Меня всё ещё терзало недоверие. Неужели мама что-то ему сказала? Но, как бы то ни было, я не собиралась ему так просто всё прощать.
— И? — спросила я, стараясь, чтобы в моем голосе не было ни тени надежды.
Он вздохнул. — Я понимаю, что ты уже не маленькая девочка, и ты вправе сама выбирать, с кем тебе общаться. Поэтому я... — он посмотрел на маму, которая ободряюще кивнула ему, — я хочу предложить тебе пригласить Теодора к нам в гости ещё раз. Я хочу поговорить с ним нормально.
Я не могла скрыть своего удивления. Неужели он действительно это говорит? Неужели он действительно готов переступить через свою гордость?
Слова папы прозвучали так неожиданно, что я даже на мгновение потеряла дар речи. Он только что сказал, что готов принять Тео и даже пригласить его к нам снова? Это было именно то, чего я хотела, и услышать это от него, да еще и после вчерашнего ужасного вечера, было просто невероятно.
— Спасибо! — воскликнула я, вскакивая со стула. Все отвратительное настроение, которое мучило меня с самого утра, словно рукой сняло. Внутри меня расцветало теплое чувство благодарности и... надежды. Я не могла поверить, что всего за несколько минут все изменилось так радикально.
Мое лицо расплылось в улыбке, и я с восторгом взглянула на маму, которая тоже улыбалась мне, как бы говоря: "Видишь, я же говорила". Папа смотрел на меня, и теперь в его глазах не было той жесткости, которая так меня пугала вчера. Я чувствовала, как тяжелый груз, лежавший у меня на сердце, внезапно исчез, а на его место пришло легкое чувство радости.
— Ну что, — сказала мама, её голос был полон веселья, — может, позавтракаем теперь по-человечески, а то всё остыло.
Я с удовольствием села обратно за стол, чувствуя, как мой аппетит возвращается. Мир вдруг снова стал ярким и полным возможностей. Завтрак, который ещё недавно казался мне противным, теперь был самым вкусным блюдом на свете. А всё потому, что папа решил, наконец, меня услышать. И я была готова простить ему всё на свете за это. Теперь нужно было позвонить Тео и рассказать ему эту замечательную новость.