Моя жена Варвара

И вот, как на зло, прямо перед школой, на самой видном месте, стоял он. Денис Волков. Елена остановилась как вкопанная. Мир вокруг померк, оставив только его фигуру, выделяющуюся на фоне серых стен школы. Она чувствовала, как к лицу приливает кровь, а сердце ускоряет свой ритм. Все ее надежды на спокойный день рассыпались в пыль. Не могло быть худшего начала. Она хотела просто исчезнуть, провалиться сквозь землю, но было поздно. Денис уже увидел ее. Его лицо было спокойным, но в его глазах Елена уловила что-то непонятное, что-то, что заставило ее замереть в ожидании. Сегодняшний день обещал быть очень долгим и тяжелым.

Денис подбежал, и его легкая улыбка не смягчила напряженность, которую Елена испытывала внутри. В ее глазах отразилось не только удивление, но и некая настороженность, хотя она и старалась спрятать свое недоверие.

- Привет — сказал он, и в его голосе было нечто странное, смесь ожидания и легкой неловкости. Елену затрясли не только эмоции, но и нервы. Она не знала, что сказать, и только принялась переминаться с ноги на ногу, будто боясь наступить на что-то опасное.

-Привет, — ответила она, голос ее был сух, как старая бумага. Она пыталась придать ему максимально невозмутимый тон, чтобы скрыть дрожь, которую она испытывала изнутри. Она с недоверием и вниманием смотрела на него. Казалось, он хочет задать вопросы, но только ожидание было тяжелее самого разговора.

Елена напряглась, ожидая нападения, но он только вздохнул и сказал тихо:

- Слушай, извини. За все. Я был идиотом.

Елена опешила. Она ожидала упреков, саркастических замечаний, чего угодно, но не искренних извинений. Она не знала, что сказать, и просто молчала, внимательно глядя на него.

-Я знаю, что это не извинит моё поведение все эти годы, — продолжил Денис, глядя ей прямо в глаза. — Но я хотел бы попытаться исправить ситуацию. Понимаю, это звучит глупо, но... я действительно изменился.

Елена медленно кивнула, не веря своим ушам. Она не была уверена, верить ли ему, но в его голосе не было ложной ноты.

-Это всё что ты хотел мне сказать?

-Да,- неуверенно кивнул Денис, - это всё.

Елена сидела за своей партой, словно статуя, вырезанная из мрамора. Её спина была идеально прямой, взгляд устремлён в одну точку на доске, и ничто не отвлекало её от этого созерцания. Уроки сменяли друг друга, профессора монотонно излагали материал, одноклассники перешёптывались, но Елена оставалась неподвижна, словно ограждённая невидимым барьером от окружающего мира. Она не делала заметок, не отвечала на вопросы, не реагировала на случайные прикосновения или попытки привлечь её внимание. Её лицо было бесстрастным, лишенным каких-либо эмоций, а в глубине тёмных глаз бушевал шторм, не видимый извне. Даже когда профессор называл её имя, она лишь кивала головой, не отрываясь от своей невидимой точки на доске.

Денис, наблюдающий за ней из-за рядов парт, чувствовал себя совершенно беспомощным. Он сжимал и разжимал кулаки, его сердце колотилось от смеси тревоги и надежды. Он хотел подойти, извиниться ещё раз, но что-то сдерживало его. Возможно, это был страх перед её гневом, предчувствие ещё большего отторжения. Он уже представлял себе её холодный взгляд, её резкие слова, её отчуждённость. И Денис понимал: всякий порыв подойти к ней в такой момент означал приобрести ещё одну причину для её негодования. Он лишь молча наблюдал, горько сожалея о своей ошибке и беспокоясь за Елену, ощущая тяжесть неизбежного взрыва.

От лица Лены

Голова гудела от всего пережитого. Денисовы слова, родительская ссора... Всё смешалось в один кошмарный коктейль. Домой я идти не могла. Не хотела видеть их, слышать их голоса, чувствовать эту тяжелую атмосферу недосказанности и взаимных упреков. Теодор... Встреча с ним была как маяк в этом бушующем море эмоций. Я решила отправиться к нему сразу, даже не поужинав. Еда сейчас была последним, о чём я думала.

Выскочив из дома, я побежала к загону. Сердце колотилось, ноги путались, но я спешила, спешила от этого давящего чувства вины перед Теодором и от тоски, которая сжимала моё сердце. В полумраке я нашла засов, тихо отперла его и проскользнула внутри. Моя любимая лошадь, Искра, спокойно стояла, почти как будто ждала меня. Я быстро отвязала ее, стараясь не шуметь. Ее тёплая шея под моей рукой была успокаивающим ощущением в этом вихре переживаний.

Тихо погладив Искру, я вскочила в седло. Ее спокойный ход успокаивал меня, словно колыбель. Ветер трепал волосы, а закат раскрасил небо яркими красками. Красота природы была в огромном контрасте с тем хаосом, что бушевал во мне. Я направлялась к Теодору, к спокойствию, к чему-то настоящему, к тому, что помогало мне забыть на время о лжи, о ссоре родителей, о встрече с Денисом. Искра несла меня вперед, давая мне чувство свободы и надежду на то, что все будет хорошо.

Вечер уже сгустился, окутывая всё вокруг синеватыми тенями. Воздух пах хвоей и влажной землёй. Под огромным, раскидистым дубом сидел Тео, погружённый в чтение. Он поднял голову, и его лицо озарила тёплая, мягкая улыбка – такая, что сразу сгладила напряжение и усталость, накопившиеся за день. Он поднялся навстречу, помогая мне спуститься с седла и бережно взяв поводья. Его прикосновение было лёгким, но в нём чувствовалась такая сила и надёжность, что я на минуту забыла о всех своих проблемах.

— Я ждал тебя, — сказал он, его голос был спокойным и тёплым, как вечерний закат. В этих простых словах была столько искренности и уверенности, что я почувствовала себя в безопасности, забыв о том, как долго я добиралась сюда, и о том, что меня ждало.

Я села на пенёк рядом с Тео, глубоко вдохнув свежий, прохладный воздух. Тишина окружала нас, прерываемая лишь шумом листьев и пением сверчков. Но внутри меня бушевала буря. Я нуждалась в том, чтобы выговориться, рассказать кому-то о том, что давило на меня весь день.

Начав с мелочей, я рассказывала о том, как прошёл день, о том, как я училась, какие были уроки. Но постепенно мой рассказ стал более серьёзным. Я рассказала ему о ссоре моих родителей, о том, как их голоса звенели в доме, как воздух сгущался от невысказанных упрёков, о том, кто стал причиной этой ссоры я конечно же умолчала. Я рассказывала о своей беспомощности, о своём чувстве вины, о том, как хотелось бы быть взрослой, чтобы смочь помирить их, чтобы хоть как-то изменить ситуацию, но я была всего лишь ребёнком, по крайне мере так в свои 17 я себя ощущала, маленькая беспомощная девушка. Слезы сами текли по моему лицу, но я не стеснялась их, я чувствовала как это облегчает меня.

О Денисе я умолчала. Это был мой личный шторм, с которым я хотела справиться сама, не делиться им ни с кем. Может быть, позже, когда я разберусь со своими чувствами, я расскажу ему и об этом, но сейчас мне было важно выплеснуть тяжесть семейной драмы, оставить это где-то сбоку, не задевая острыми краями других болезненных тем. Тео внимательно слушал, его рука легко лежала на моей, и я чувствовала, как со мной делят мои переживания и болеют вместе со мной. Эта его поддержка была для меня очень важной сейчас.

— Всё наладится, — сказал он тихо, его голос был полон спокойной уверенности, словно он уже видел решение всех моих проблем. — Я уверен.

Мы проговорили с ним до самой глубокой ночи. Мне совсем не хотелось возвращаться домой, тяжесть недавних переживаний ещё не отпустила меня, но Тео убедил меня, что скорее всего, родители уже помирились. Его слова были спокойными и уверенными, они наполнили меня неожиданной надеждой. Обняв его крепко-крепко, я почувствовала его тепло и поддержку, и с легким сердцем, полная уверенности, что всё будет хорошо, поскакала домой.

Дома от лица Вари

Тишина в доме давила. После ссоры с Владом мы не обменялись ни единым словом весь день. Его слова всё ещё звенели в ушах, острые и холодные, словно осколки льда. «Почему ты видишь угрозу в ребёнке?» — спросила я его, и сердце сжалось от боли. «Сирин и её потомки, подчинённые всегда пытаются напасть на нашу семью, нужно быть осторожными, приглашать какого-то мальчонку опасно». «Но он всего лишь ребёнок!» — мой ответ прозвучал в памяти слабым и бессильным. И тогда он сказал: «Вспомни, что было пятнадцать лет назад!»

И я перенеслась в тот день, как по щелчку пальцев. Мне срочно нужно было уехать, Владу тоже. Мы оставили Лену под присмотром охраны и нянек, строго-настрого запретив выводить её на улицу в наше отсутствие. Но подчинённые Сирин подловили момент. Из-за ошибки нянек, которым было запрещено выводить Лену гулять, нашу дочку поймали. Я снова вижу это всё... нянек, охранников... ожесточённая битва прямо на глазах двухлетней девочки... Кровь... крики...

Слава Богу, Лена ничего не помнит. Слишком маленькой она была. В тот день нам помогали соседние королевства, искали нашу дочь. Подчинённые Сирин манипулировали, угрожали, что убьют дитя, чтобы восстановить справедливость... Но всё обошлось. Но страх... этот страх никогда меня не отпускал. Он живёт во мне, он в каждой клеточке моего тела...

Я уже почти смирилась с его позицией, готовясь к долгому периоду молчаливого непонимания, как вдруг вспомнила слова Лены, сказанные перед уходом в школу: «Мне так одиноко, мама. Я хочу друга, чтоб он приходил к нам в гости. Убеди папу, чтоб он разрешил пригласить Тео». Её голос прозвучал в моей памяти таким маленьким и беззащитным, что я вздрогнула. «Как только он увидит Тео, то оттает», — добавила она.

И тогда я решила попробовать. Рассказала Владу о Ленном желании, о её одиночестве. Он долго молчал, долго думал, я видела, как борются в нём страх и любовь к дочери. Он вспомнил тот ужасный день, пятнадцать лет назад, вспомнил свой собственный бессильный гнев и отчаяние. Но в его глазах я увидела и нечто ещё – желание защитить Лену, сделать её счастливой.

И он согласился. Он согласился дать нам шанс. Его согласие было таким тяжелым, таким завоеванным, что слезы градом полились из моих глаз. В тот момент наша ссора испарилась, как утренний туман. Мы обнялись, долго стояли в объятиях, прижимаясь друг к другу, словно боясь отпустить эту новообретённую гармонию, и в тишине ждали возвращения дочери.

От лица Лены

Я вошла в дом. Тишина. «В ссоре», — мрачно подумала я. Но в этот же момент из-за угла вышли родители, идя взявшись за руки. Я остановилась, в груди раскрылся удивлённый и облегчённый вздох. Они помирились! Мама ласково поцеловала меня в щёку, а папа приобнял, тихо говоря: «Прости за утренний инцидент. Можешь звать своего друга в гости».

— Правда?! — воскликнула я, радость переполняла меня. Это было невероятно! Быстро поднявшись в свою комнату, я схватила телефон. Мы с Тео обменялись номерами ещё сегодня. Набрав его номер, я написала сообщение: «Приходи ко мне завтра в гости». Улыбка не сходила с моего лица. Завтра... завтра будет прекрасный день!

След.день

Следующее утро началось с радостного предвкушения. На волне вчерашнего радостного известия я быстро заправила постель. Суббота! Выходной! И Тео придёт! Мама приготовила на завтрак вкуснейшие блины с фруктовой начинкой. Быстро поев, я поскакала в конюшню. Прогулка с лошадью — идеальный способ провести время перед приходом гостя. Но надо было вернуться до обеда — ведь Тео придёт именно к обеду.

Вернувшись с прогулки, я быстро прибежала в дом. Сердце билось от волнения. Я надела своё новое платье, распустила волосы, украсив их изящным ободком. Я смотрелась просто волшебно! В этот момент застучала калитка. На пороге стоял Тео. Какой же он был красивый! Белокурые кудри падали ему на глаза небесно-голубого цвета. Он был похож на ангела, сошедшего с небес. И костюм... и цветы... он держал в руках красивый букет.

— Привет, Лена, — сказал он, протягивая мне цветы.

За моей спиной появились родители. Мы все вместе переместились на кухню. Мама с радостью расспрашивала Тео о всевозможных мелочах, стараясь создать теплую и дружелюбную атмосферу. Папа же всё это время сверлил Тео таким внимательным взглядом, словно кого-то вспомнил, и я невольно вздрагивала от этого напряжения.

— Как зовут ваших родителей? — бесцеремонно спросил папа, и я удивилась резкости его тоны. Мама при этом невольно скривилась, словно от резкой боли. Тео побледнел, словно от неожиданного удара.

— Моя мать... умерла, — начал он тихо, голос его дрожал.

— Милый Тео, — резко прервала его мама, её голос был спокоен, но в нём слышалась сталь. — Это не допрос. И если вам тяжело об этом говорить, не говорите. Владислав, что ты делаешь? — прошептала она, тихо подходя к столу, чтобы подлить чай папе.

Влад взглянул на жену, его лицо было напряжено.

— Мне... он кого-то напоминает, — пробормотал он, его голос был напряжённым, словно он боролся с какими-то внутренними демонами.

— Простите, Теодор, — пробормотал папа, его голос был приглушённым, словно он бормотал просьбу о прощении сам себе.

Тео кивнул, его лицо было бледным, но он улыбнулся, стараясь выглядеть спокойно.

— Спасибо за радушный приём. Очень вкусный обед, — сказал он, привстав из-за стола, собираясь уйти.

Лена тоже встала, чтобы провести гостя и заодно прогуляться с ним. Мама, прощаясь, бросила ему через плечо:

— Приходите к нам ещё!

От лица Вари

Ну вот, спугнул нам гостя, — проворчала я, когда дверь за Тео закрылась.

— Тебе не кажется странным, почему он не рассказал нам про родителей? – спросил меня Влад.

— Не кажется, — ответила я спокойно. — Для мальчика это больная тема. У него мама умерла — травма на всю жизнь. А ты выдумываешь всё.