Котёнок

Чимину пришлось набрать больше кислорода в лёгкие, потому что говорить о Чон Чонгуке... Это как рассказывать сюжет ненаписанной книги. Где история начата совершенно нелепо и комично, но, не смотря на это, бездонная, с глубочайшим посылом и смыслом, который поменял для Чимина очень многое. Признался, что провел ночь с тем самым мужчиной, которого в жизни можно встретить лишь раз. Который перевернёт всё твоё существование с ног на голову, поможет разложить всё нужное по полочкам и избавиться от всего лишнего. Чонгук мелькнул в его жизни лишь коротким эпизодом, но самым важным и нужным, без которого история не могла бы быть завершённой. С ним Чимин понял, что значит быть особенным.

Подарив своё внимание, не оттолкнув и проведя с ним одну единственную ночь, Чонгук заставил поверить Чимина, что он может быть нужным.

Поверить, что он уникальный.

Прости, Тэхени, но как же мало ему надо, чтобы глубоко и окончательно. И в Чонгука. Так мало, что это становится запредельно много и безгранично важно. Несколько ласковых слов, пара прикосновений, от которых в глазах мутнеет и то самое. Ощущение, что ты искал его всю жизнь, нашёл и теперь не знаешь как дальше без.

Божечки, как же Чимин в него...

Сильно.

— Охуеть, — кусая остатки последней куриной ножки, на выдохе выдал Тэхен, чьи бездонно шоколадные глаза становятся все шире.

— А утром я уехал. Не извинился за то, что вёл себя, как скотина. Приставал к нему пьяный, упрашивал станцевать. Представляешь, у него часы как эта квартира стоят, а я ему денег предлагал, чтобы он передо мной разделся. Вот я извращенец. В постель его затащил, использовал его, ныл, чтобы он мне помог забыть Лухана. И утром сбежал, как трус. Спасибо не сказал даже. Наверное, он теперь меня ненавидит, — стирает рукавом кофты слезы, которые не заметил, когда лить начал. Они вовсе не от обиды и боли, а от воспоминаний и эмоций. В Чимине их теперь много. — Тэхени, я в него...

— Охуеть, — открыв ещё одно соджу, повторяет Тэ, запивая курочку алкоголем и протягивает Чимину салфетку, чтобы стёр слезы и высморкался.

— Вот как-то так получается.

Чимин даже рад, что спустя две недели у него всё ещё болят содранные той ночью коленки, которые, похоже, навсегда вышли из строя. Потому что они напоминают ему Чонгука и то, как нежно он их целовал после. Всего его целовал. Он снова всхлипывает, но улыбается воспоминаниям.

— Вообще ничего кроме имени его не знаешь? — шепчет шокированный услышанным Тэхен.

— Вообще, — кивает, забрасывая скомканную сырую салфетку в одну из ненужных коробок. — Может он и в клубе том не работает вовсе. Может, ну я не знаю... к Сокджин хёну приходил, может он вообще его водитель. Джин хён красивый, как боженька, ему без личного водителя и охраны на улицу опасно, пристанут ведь сразу. А Чонгук, ну... он бы защитил. Он сильный.

Тэхен хмурится, почесывая подбородок и анализируя услышанное.

— Не думаю, что парень с часами дороже, чем эта квартира, будет работать личным водителем. А того красавчика нужно с Намджуном познакомить. Вот кто всех от него отпугивать будет.

— Ну да, — грустно улыбается Чимин, представляя себе эту эксклюзивную парочку. Парень с лицом на миллион и его бойфренд с ямочками, в которых и похоронит каждого, кто покусится на его святыню. Определённо нужно дать Намджуну адрес того клуба.

— И что теперь собираешься делать?

Глядя на Чимина, который всё ещё отходит от абьюза, сохраняя на себе его видимые отголоски, но постепенно возвращается к старым привычкам, Тэхен заранее одобряет того парня проститута, что помог его соулмейту. И пускай Чимин ещё в старой кофте, зато у него уже новый цвет волос, на нем рваные джинсы и вручную расписанные кеды. Постепенно Чимин вернёт самого себя, он уже на верном пути.

— Жить, Тэхени. Теперь я начну жить, как должен был все прошедшие годы. Для себя. И знаешь, с чего я начну? Заберу у Лухана своего кота. Потому что это мой кот.

— Звучит как тост, мой дорогой друг. И дай уже своему коту имя, — Тэхен делает большой глоток соджу прямо из бутылки, передав её после Чимину.

— Я не собираюсь выслушивать это от того, чьих рыбок зовут Рыбка номер один и Рыбка номер два, — взяв протянутую бутылку, Чимин с широкой улыбкой салютует ею другу и так же прикладывается губами к горлышку.

— С возвращением, соулмейт.

***

Спустя ещё неделю после переезда Чимин выбрасывает последнюю ненужную коробку с вещами и заказывает всё в интернет-шопах, кое-что самое необходимое покупает в магазине. Он тратит не так много, но больше не экономит и не собирается. Те деньги, что он копил на стоматолога и пластику правого века, он отдает с улыбкой и лёгкостью. Они не нужны ему больше. Он уникальный и особенный, кто бы что ни говорил. К тому же, ему теперь не нужно тратиться на продукты, которые доставляют на дом. Это нонсенс и неожиданный бонус. Оказывается, доставка продуктов в таких квартирах включена в аренду, а раз там кто-то теперь проживает, её снова возобновили. Уже неделю Чимин кушает свежие овощи и безумно дорогую, но невероятно вкусную корейскую говядину. Несколько раз даже привозили шампанское с ведёрком любимого им мороженого. В простые будни неожиданно стало возвращаться то, что приносит радость. Вот как, оказывается, живут состоятельные люди или такие везунчики, как Пак Чимин. Поначалу он складывал все продукты в холодильник, не трогал их и звонил в службу доставки, чтобы её прекратили. Но каждый раз слышал «не беспокойтесь, всё оплачено. Желаете что-то ещё?». Он бросал трубку боясь, что тут какая-то ошибка и рано или поздно ему предоставят счёт, но отказать себе в ведёрке мороженого не мог и смакуя ел его, глядя мультики на огромной плазме. Принимал джакузи с привезённым шампанским и ни разу не подумал о том, что когда-нибудь это время закончится. С некоторых пор он знает, что от жизни нужно брать всё, чтобы не жалеть об упущенном шансе...

даже, если это разовая акция на одну ночь.

С ненужной работы он тоже уволился неделю назад, сразу после разговора с Тэхеном. Вернулся в танцевальную студию Хосока и загоняет там себя до полусмерти. После преподавания остаётся в зале один и продолжает отрабатывать танец до мозолей и изнеможения.

Но это совсем не помогает не думать о нём.

Даже во время танца он ловит себя на мысли, что представляет, как движется для Чонгука, и как восхищённо тот смотрит своим плавящим взглядом, под которым чувствуешь себя особенным.

Уже дома в дУше продолжает представлять, чем бы закончился его танец и как бы жарко становилось в студии, когда Чонгук снова ставил бы его на колени, на жёсткий пол и...

В такие моменты он, как наяву, слышит рокочущее «котёнок» прямо над ухом и хочется просто улыбаться.

Сегодня по пути в студию он встретил в метро Лухана, и тот зачем-то извинился сразу после короткого "привет". Чимину это больше не нужно, но всё равно стало легче. Он сказал, что не держит на него ни зла, ни обиды, и это не потому, что он прямой потомок всепрощающего Будды, как говорит Тэ, а потому, что больше ничего к нему не чувствует. И даже рад, что всё закончилось, рад что не потратил на него в пустую ещё несколько лет и благодаря ему встретил особенного человека. Бывший парень выглядит немного потрёпанным и уставшим, вроде как на работе что-то не складывается. Уволили уже с третьей должности. Чимин не сильно вслушивался, ему не интересно. Стало как-то свободнее, обменялись всего парой фраз, а внутри теперь гармония.

И дышится легче.

Оставил ему свой новый адрес, чтобы Лу вернул кота, и, простите его за мелочную месть, не без злорадства сказал, что если он этого не сделает, то за котом приедет Намджун. Хён любит его кота, он к животным добрее, чем к людям, Лухан это знает, и по его побледневшему лицу было ясно, что котика привезут в ближайшее время. Кан был удивлён его спокойствием, высокомерием и уверенностью в себе, сказав, что Чимин действительно изменился за такое короткое время, и окинул таким взглядом...

Как раньше.

Раньше Чимин бы отдал всё, чтобы поймать на себе такой его взгляд, а сейчас только пожал плечами. Всё познаётся в сравнении.

Вот у Чонгука взгляд...

Там звезды.

Чонгук на самом деле помог ему. И не просто забыть всё лишнее, а вернуть прежнего себя, любить собственное отражение и ценить свои желания настолько, чтобы больше от них не отказываться ради кого-то другого.

Вот так вот странно быстро, за одну долгую ночь. Пришло время признать, что Чимин никогда не любил Лухана. И никто в этом не виноват. Просто первая подростковая привязанность, которую он принимал за нечто большее.

С Чонгуком кажется нечто большее, которое он не хотел принимать.

Потому что ведь не бывает, чтобы так быстро и сразу так сильно.

Но тоскующее сердце вообще не слышит доводов рассудка.

И вот в конце концов что он теряет? Сколько мучить себя ещё будет? Пойти снова в тот клуб страшно до коликов в животе, но трусом он быть больше не хочет. Да и он ведь не потеряет ничего, если будет отшит своим «нестриптизером», потому что невозможно потерять того, кого ещё не имеешь.

Чонгук ведь ещё не его. Но Чимин попросит его им стать. Надо будет, встанет на одно колено и скажет те самые заветные.

Для этого нужно просто набраться решимости или быть фатально влюблённым и отчаянным Пак Чимином.

Он решает всё в один миг. Нет смысла тянуть и искать причины отговорить себя. Действовать нужно сейчас, пока смелости в нём столько, что он и правда может сделать Чонгуку предложение. Потому что скучает так, что сил больше нет, и готов на любое безумие. Он заканчивает тренировку на полчаса раньше, отпускает группу и забрасывает мокрую от пота футболку в спортивную сумку, выключает музыку на портативной колонке, гасит в студии свет, принимает душ за рекордные семь минут и вызывает такси до клуба, работнику (или посетителю) которого задолжал чашку кофе.

Чувствует себя ужасно неловко, подлетая в таком растрепанном виде к барной стойке, где сегодня, слава богу, посетителей снова обслуживает Сокджин хён.

Обычно улыбчивый и свежий даже к концу смены, Джин сегодня выглядит дерганым и уставшим, а ещё он неожиданно выдаёт очень странную фразу, как только замечает Чимина.

— Ты где был, Чимин? Не представляешь, через что мы тут все проходим уже три недели. Задолбались, жизни никакой нет. Он всех достал. Раньше раз в месяц появлялся, теперь торчит тут целыми днями и жрёт по одному работнику в день, орг-кровопийца. Иди, успокой этого демона, или я нахрен увольняюсь.

Бармен кидает на стойку бумажное полотенце и отходит к другому клиенту, что-то рявкая ему по поводу того, куда он может засунуть свои вонючие чаевые.

Сокджин правда зол. Кажется, у него накипело.

У Чимина тоже.

Он второпях извиняется перед Сокджином, не понимая за что, но вину чувствует. Не думает о том, что бармен запомнил его самого, и его имя. Не думает о его странных словах. Не думает, как найти Чонгука, ведь тот не стриптизер и не охранник точно. Искать его в зале или на сцене бессмысленно. Поэтому он бежит к лестнице, запыхавшись поднимается на второй этаж и стучит в знакомую дверь с надписью «Director Jeon».

Коленки подкашиваются от понимания того, кого он просил станцевать для него стриптиз. И Чимин даже крестится перед дверью, прося Всевышнего придать ему сил и смелости. Потому что страшно стало ещё сильнее, но отступать он точно не будет. Пусть лучше его охрана за двери клуба вышвырнет, но он скажет Чонгуку, как сильно по нему скучает. Камера над дверью поворачивается в его сторону, угрожающе мигая красным огоньком датчика. Чимин скулит, осознавая, что всё, что он тут вытворял той ночью, наверняка зафиксировано, и как теперь ему за это стыдно. Он быстро кланяется одной головой, прося прощения у того, кто сидит за монитором камеры, и тихонько стучит в дверь, затаив дыхание.