ГЛАВА 48. МЫШЛЕНИЕ ВРАГА, ЖЕСТОКОСТЬ ЖЕНЩИНЫ
После публикаций в прессе прошла всего неделя.
Каждый день приносил всё больше звонков, поздравлений,
и, как всегда бывает в таких случаях —
внимания не только союзников,
но и тех, кто ждал момент ослабления.
Антонио усилил охрану.
Пересмотрел маршруты.
Но не знал одного:
угроза придёт не извне.
А изнутри.
⸻
Вечером в доме было людно —
принимали партнёров по новой логистической цепи.
Ария принимала гостей вместе с мужем.
На ней было тёмно-синее платье,
плотно облегающее округлившийся живот.
Взгляд — уверенный.
Движения — точные.
Никаких намёков на слабость.
— Вы в прекрасной форме, донна, — сказал один из гостей, подняв бокал.
— В моей форме растёт новый Фальконе, — спокойно ответила она.
— Так что я, считайте, в боевой готовности.
Смех.
Поддержка.
И взгляд из-за колонны.
Один из новых помощников — Энцо.
Молодой, слишком внимательный,
слишком часто оказывающийся рядом.
Раньше Ария списывала это на рвение.
Но сегодня — почувствовала кожей.
⸻
После ужина она поднялась в кабинет.
Одна.
Антонио задержался с советниками.
Через несколько минут — стук.
— Да?
Открылся дверь.
Энцо.
— Донна Ария... простите, что без предупреждения.
Мне нужно было кое-что уточнить по контракту.
Она кивнула.
— Оставьте папку на столе.
Он подошёл.
Слишком близко.
Молча.
— Всё в порядке? — её голос стал холодным.
— Простите, но...
я давно хотел сказать...
— Довольно. — она поднялась. —
Вы забываетесь, Энцо.
Он подошёл вплотную.
— Он вас не достоин.
Вы могли бы быть больше, чем просто женой.
Он протянул руку — к её щеке.
⸻
Пощёчина была резкой.
Он отшатнулся.
В ту же секунду в кабинет ворвался охранник.
И за ним — Антонио.
— Что здесь происходит?
Энцо попытался выровняться:
— Непонимание, синьор.
Я хотел только...
— Ты хотел умереть, — перебил Антонио.
Голос был тихим.
Смертельно холодным.
⸻
Ария стояла, не опуская руки.
— Он попытался прикоснуться ко мне.
— Всё остальное мне не нужно знать, — произнёс Антонио.
— Уведите. Без шума.
Навсегда.
Когда Энцо вывели,
в комнате остались только они.
⸻
— Я могла справиться сама, — сказала Ария, когда остались одни.
— Я не сомневаюсь.
— Он думал, что беременность — это слабость.
— И ошибся, — Антонио подошёл,
встал за спиной, обнял.
— Ты — моя армия.
И если кто-то ещё осмелится —
ты дашь приказ.
А я — исполню.
— Нет.
— Что — нет?
— В следующий раз прикажу я.
И сама приведу приговор в исполнение.
Он улыбнулся.
— Ты становишься страшной.
— Я становлюсь матерью.
⸻
В ту ночь Антонио не отпускал её из объятий.
Он целовал её живот,
гладил каждый сантиметр тела.
Он знал:
внутри неё — не только его сын.
Внутри неё теперь живёт ледяное спокойствие женщины,
которая знает, кто она.