Эпилог
В Чоучилла, центральной женской тюрьме округа Мадера, многое оказывалось проще, чем думали те, кто упекал сюда преступниц. Проще найти подруг, которые прикроют во дворе. Проще завоевать авторитет. Проще получить телефон с хорошей связью. По крайней мере, всё это было несложно для бывшей главы самого опасного мексиканского картеля.
С присущей ей даже в тюрьме элегантностью Камилла опустилась на свою кушетку со скрипучими пружинами. Её Роза роха[1], приплатила, чтобы абуэле передали этот одноразовый телефон. Умница, девочка. Камилла не сомневалась в том, что Розита сможет продолжать семейное дело, но в последний месяц доходили разные вести, так что этот разговор бабуля очень ждала.
— Ола, абуэла, — крикнула Роза, появившись на экране, и показала вид позади — закат на лазурном побережье и такое красивое солнце, какое никогда не бывает в чёртовой Калифорнии. — Посмотри, мы на Кубе! Как только выйдешь, я обязательно отвезу тебя сюда! Тут такое море!
Но почему она говорит на английском?
— Мы? — переспросил Камилла всё же на испанском и вытянула шею, пытаясь разглядеть, кто там ещё находится рядом с Розочкой, пока та вертела камеру, показывая то пляж, то пальмы. — Ты вместе с Бьянкой, милая? Вы гостите у той милой девчушки, Стефании? Как её муж?
Мужской голос кашлянул где-то за кадром, и Роза скосилась в ту сторону с таким видом, будто без слов обещала долгие пытки. Этому она тоже научилась у абуэлы.
— Нет, у Бьянки отпуск в другом месте, но с ней всё в порядке. Да, мы у Стефании. — Роза перевела камеру, чтобы показать шезлонг и растянувшуюся на нём красавицу-кубинку в чёрном пляжном платье. Но почему эта упрямая девчонка, Розита, продолжала говорить на английском?
— Так кто «мы»?
— Абуэлита, ты уже слышала, что...
— Ладно, дай сюда телефон, — раздался чей-то смутно-знакомый голос.
— Верни! — крикнула Роза, и из-за возни было не разглядеть, что там происходит, и кто этот тип, что спорит там с Розитой.
— Я разберусь с этим, хватит ходить вокруг неё на цыпочках! — Да откуда этот голос...
— Я держу её! — крикнул новый женский голос. — Давай, Вулф, устрой нам шоу!
Вулф. Она сказала Вулф? Она. Блядь. Сказала. Вулф?!
Возня на том конце прекратилась, послышались тяжёлые шаги отбегающего и теперь крик Розы раздавался отдалённо, и Камилла бы расслышала все её угрозы, если бы в ушах не стучала кровь.
— Сеньора Вергара. — На экране, и правда, появился сучий специальный агент Ричард Вулф. Эту мордашку Камилла запомнила на долгие годы. Её долгие годы, потому что как только она выйдет из тюрьмы, этот щенок не жилец! И Роза тоже, раз связалась с ним!
— Я не займу много вашего времени, — тараторил Вулф, переводя взгляд то на Камиллу, то на приближающуюся Розиту. — О, знаете, когда Роза говорила, что вы похожи, я и не думал, что у вас такие одинаковые выражения лица «Я освежую тебя и скормлю мясо псам». Давайте начнём сначала. Роза, нет! Она должна знать!
— РОЗИТА, Я ПРЯМО СЕЙЧАС ПРОЛОМЛЮ СТЕНЫ ЭТОЙ ТЮРЬМЫ И...
Но Камиллу никто не слушал, потому что на том конце провода снова началась какая-то возня, споры и попытки отобрать телефон. Сколько Камилла не кричала и на испанском, и на английском, и на французском, никто на её слова не реагировал. Не могла. Не могла её умница внучка оказаться рядом с этим типом, никак не могла, это какая-то ошибка. Её держат там силой? Абуэлита обязана её спасти!
— Сеньора Вергара, ещё раз добрый вечер. — Ричард чёртов Вулф задрал телефон так высоко, что Роза никак не могла до него дотянуться и только прыгала вокруг, а уже достигшая точки кипения Камилла смотрела на это, сгорая со стыда. — Вы знаете меня как...
— Как свою следующую жертву убийства, ублюдок! Роза! Ты поэтому звонишь мне с Кубы?! Не рискнула привести его ко мне лицом к лицу!?! Роза, я не для того...
— Мы находимся на Кубе, — эта девчонка впервые в жизни сумела перекричать Камиллу, — потому что он в розыске ФБР! — Она ткнула в голую грудь Вулфа пальцем. — Слышала, что Перес сдох? Угадай, кто его прикончил! Слышала, что Агилара признал себя виновным в суде и взял на себя часть и твоих грязных делишек? Угадай, кто мне в этом помог!
— Роза, они все...
— Он больше не федерал, — отбрила Роза, и Вулф, наконец, вернул ей телефон. Теперь в кадр попадала только Роза и закат. — Он не их пёс. Теперь он один из нас. Теперь он со мной.
У Камиллы сердце провалилось сквозь пол. Она до последнего надеялась, что это окажется какой-то шуткой, или что Роза хотя бы просто подкупила, переманила, обманула этого сопляка. Но Камилла видела, как Роза смотрела поверх камеры, туда, где стоял Вулф.
— Я люблю её, сеньора, — набрался смелости тявкнуть этот щенок, и Роза повернула камеру, чтобы Камилла смотрела в глаза своей следующей жертве и прицеливалась, в каком порядке отрубать ему конечности. — А она любит меня. И я во многом виноват перед вашей семьёй и потрачу жизнь на то, чтобы ваша внучка... Всегда была под защитой. Я всегда буду её домом. И вы можете принять это или нет, нам всё равно. Мы справлялись с проблемами и похуже, чем вы.
[1] Роза красная (исп.)