Наказание. Ты вспомнишь.

Е - ну что, Фролова, готова потрясти со мной упругими в сторону Москвы?

В телефоне раздался довольный писк, отчего мне пришлось немного отстранить трубку от уха.

К - уф, я думала, ты уже не предложишь! Надеваю парадные трусишки, Белка, считай, что я уже на вокзале! Бестия с нами?

Е - да, позвони ей, у меня дело в Москве, считаю это отличным поводом устроить нам девичник и проветриться вместе. Думаю, что всего на день. Вадима предупреди, чтобы Туркину ни слова. Вахиту я вечером позвоню.

К - на день тоже нормально. Я на радостях даже не обратила внимания на то, что ты меня Фроловой назвала. Ты чего это?

Е - я с Желтухиной ещё не вляпалась никуда ни разу, так что это я так, вспомнила былое, не кипи, зажигалка. Выезжаем завтра с утра.

К - договор! Попрошу Вадика отвезти нас. - радостная Крис положила трубку, а я улыбнулась.

Мы давно не выбирались с девчонками на приключения. Валера знал, что моё безумство никуда не денется, поэтому иногда мы с ним уезжали в лес на час только вдвоем, просто пострелять по мишеням, пока Кирюша мирно спал под присмотром мамы. Этого хватало, чтобы немного выпустить пар.

Материнство было мне по вкусу, но вот компания других мамочек буквально доводила меня до белого каления. Я просто не выдерживала эти разговоры в поликлинике, пока ждём в очереди к педиатру, о том, у кого какая сыпь на попе, кто как борется с соплями или о том, что готовят на ужин примерные мамочки и жены.

И больше всего я ненавидела советчиц, которые считали своим долгом сообщить мне о том, что у моего ребёнка шапочка не по погоде, надо потеплее весной, о том, что у него щёчки покраснели потому что я накормила его не тем, или что он кричит потому что я на руки его не взяла, а не потому что он устал и просто показывает характер из-за того, что хочет спать. Ненавидела я мамаш, одним словом. А с моими девчонками всё иначе, и не потому, что они ещё не обзавелись детьми, а потому что они другие.

Сейчас мне было приятно вырваться из рутины и прокатиться с ними вместе, несмотря на то, что повод для поездки совсем не весёлый. Нужно выяснить, чем занимался Валера, чтобы разобраться с этим. Сейчас мне предстоит помочь ему разобраться с мелкими делами, касательно фирмы.

Е - Марина, шеф у себя? - спросила я белобрысую, когда вышла из своего кабинета со стопкой вчерашних бумаг.

М - да, у себя, - с привычной недовольной физиономией произнесла девушка, не отрываясь от компьютера.

Е - два зеленых чая принеси, - бросила я и вошла в кабинет без стука.

Валера сидел и хмуро пялился в монитор, подпирая голову рукой.

Е - привет. Ты просил помочь тебе с чем-то разобраться. И вот, - я положила перед ним на стол документы и села напротив, - бумаги на подпись накопилось, а подпись нужна генерального, то есть твоя.

Т - и тебе привет, Суворова, - устало проговорил Валера, откидываясь на спинку стула, перевёл взгляд на документы, - почему сама принесла? Могла секретарём передать.

Е - потому что я всё равно к тебе шла, а этой девке я не доверяю и ожидаю, что ты вспомнишь и объяснишь мне, что она здесь делает.

В это время в дверь кабинета постучали, пошла Марина и поставила на стол две чашки. Валера выгнул бровь.

Т - я не просил. - он смерил девушку недовольным взглядом.

М - Ева Кирилловна сказала принести, - робко ответила та и покосилась на меня, мученицу изображает, надо же.

Е - да, я, - я ухмыльнулась, но после перевела взгляд на Валеру, улавливая раздражение, которого и хотела добиться.

Т - я ненавижу зелёный чай, - строгость в голосе, за которой он удерживал ярость. Он вскипал рядом со мной за доли секунды, сам не знал почему, но помня вчерашний порыв, когда он повысил голос, он понимал, что это меня задело и старался не сорваться снова.

Е - я знаю, - удовлетворённо протянула я и взяла чашку, отпивая.

Марина поспешила ретироваться, чтобы не попасть под горячую руку. А Валера закатил глаза и устало потер переносицу.

Е - глазки не закатывай, дядя, рассказывай, что тебе так мозги парит, фирма напрягает?

Т - нормально всё. Разберусь, - сжимая челюсти говорил Валера, но его взгляд, направленный в монитор, будто смотрел сквозь, не фокусировался, - ты свободна, можем потом всё обсудить.

Мне это не понравилось. Что-то не так, не могу понять что. Валера странно себя ведёт, будто что-то скрывает.

Он прикрыл глаза, опираясь спиной на стул, и тяжело дышал, продолжая сжимать челюсти. Казалось, он забыл о моём присутствии, сейчас он сжимал края подлокотников своего кресла с такой силой, что кожа на них заскрипела.

Я сорвалась с места и обхватила руками его лицо, поднимая, чтобы заглянуть в глаза.

Е - Валера, посмотри на меня, что с тобой? Тебе плохо? - я была взволнованна, голос дрожал и срывался.

Т - не ори, сейчас пройдёт, Ева, только не кричи пожалуйста, - голос Валеры был слаб и говорил он тихо, едва шевеля губами.

Я бесцеремонно залезла в карман его штанов и достала телефон, потому что мой остался в кабинете. Гудки были не долгими, но выводили меня из себя.

Е - Идрис! Пожалуйста, ему плохо, что мне делать? Он не говорит, что с ним! - я толком не могла объяснить ничего из-за волнения.

Ид - Туркина, не ори, говори спокойно. Симптомы какие?

Е - не знаю я, он не говорит. Только вижу, что ему плохо, как будто больно.

Ид - он таблетки пьёт? Я прописал ему препарат, от него может быть заторможенность, мысли путаться могут. Но если он их бросил, то начнутся жуткие головные боли, вплоть до судорог. Ищи, Ева, если не найдешь, купи и дай ему в ближайшее время. И следи за ним, таблетки нужно каждый день принимать по две сразу и никакого алкоголя.

Е - поняла, спасибо, Идрис!

После того, как доктор сказал название препарата, я стала шарить по карманам его куртки. Валера тем временем продолжал бороться с болью, говорить он уже, по всей видимости, не мог.

Таблетки я нашла в его рабочем столе. Трясущимися руками налила воду в стакан и встала между ног мужа, опираясь ягодицами на стол.

Е - рот открой, Валера, таблетки, - я легонько хлопала его по щекам, на что он почти не реагировал. Но потом резко схватил меня за запястье, до хруста.

Т - уйди, красавица, я сделаю больно, уходи. Я не буду их пить, - сквозь боль прошипел Валера, не замечая, что уже делает мне очень больно, сдавливая руку.

Е - открой рот, я сказала, - от боли хлынули слезы, но я не собираюсь отступать и отталкивать его, - пожалуйста, прошу тебя выпей.

Он некоторое время сопротивлялся, но когда я нагло взяла и запихнула ему таблетки в рот, Валера распахнул глаза и увидел мои. Моих слëз он терпеть не мог и раньше, кажется, сейчас это сработало, хотя и слезы были лишь из-за боли. Он бросил взгляд на руку, что сжимала мою кость слишком сильно и немедленно разжал пальцы. Послушно взял стакан и, не отрывая взгляда от меня, запил лекарство, снова прикрыл веки.

Я с облегчением вздохнула и встала, собираясь отойти, но крепкая ладонь снова легла мне на запястье, не причиняя боли на этот раз.

Т - это я сделал? - с сожалением спросил он, я лишь отвела взгляд, - прости.

Тихое и короткое. А как же принципы? Он не извинялся передо мной даже в браке, хотя и ситуаций, где это требовалось, наверное, не было. Но я ещё давно перестала просить прощения у кого-либо. И не потому что переняла пацанские законы, а потому что привыкла, что Валера отвечает сам за меня и за всё, что я делаю. Привыкла быть за ним.

Т - не смотри на меня так, мне было сложно сказать, - он осторожно погладил пятна от пальцев на моей руке.

Е - не злюсь, - после короткого ответа я забрала руку и серьёзно посмотрела в зелёные глаза, - тебе легче?

Т - да, - Валера нахмурился и отвёл взгляд.

Е - почему ты бросил таблетки?

Т - потому что я хочу, мать его, всё вспомнить, - он говорил это зло, но сердился не на меня, - из-за них у меня мозги текут. Я тормознутый становлюсь, в больнице пока был, ничего не помнил. Как только бросил их, воспоминания стали проскакивать. Я должен вспомнить.

Е - ты вспомнишь. Но ты должен их принимать, Валер. Я помогу тебе вспомнить, всё сделаю для этого, слово даю. Но не бросай таблетки, без них у тебя точно мозги потекут, - я выдавила из себя улыбку и отошла от стола.

Т - почему ты так обо мне беспокоишься? Что было у нас? Чего я не помню, Ева?

Улыбка спала с моего лица. Знал бы ты, как я хочу рассказать, но ещё больше хочу вернуть тебе память.

Е - мой рабочий день закончен, мне пора. Пару дней меня не будет на работе, а ты подпиши пожалуйста документы, - я кивнула на стопку бумаг, которую принесла, - по всем вопросам поможет Антон.

Я просто вышла из кабинета, стараясь больше не смотреть ему в глаза. Как только я прикрыла дверь и прислонилась к ней спиной, услышала хлопок. Злится. За столом сидела Марина и с прищуром смотрела на меня.

Е - чего уставилась? Своих дел нет, белобрысая? - я подошла к её столу, - я что-то не вижу до сих пор договоров по двум последним сделкам. Печатать разучилась?

М - завтра они будут у вас на столе, - она поспешила оправдаться.

Е - нужно было сегодня. Завтра принесешь их шефу. И никогда не забывай о том, о чем я тебя предупреждала.

Валера
Как только Ева покинула кабинет, я выругался в голове и хлопнул рукой по столу. Она снова молчит. Она так заботится обо мне, но не может объяснить почему. Как же меня это раздражает. Эта женщина выводит меня из себя, я хочу её придушить. И я перед ней извинился. Пацаны не извиняются, а я кто теперь? Считаю ли я себя всё ещё пацаном?

Когда мы были у универсама, я хотел задержаться там подольше, но остаться с ними и быть их частью больше не хочется. Что я делал всё это время? Улица уже не та, да и есть ли вообще улица непонятно. Я сижу теперь в кабинете, как мажор какой-то, у меня есть машина, за руль которой мне пока нельзя. Но я вообще не чувствую себя нигде на своём месте. Как будто они все мне лгут, будто играют в какую-то игру и навязывают мне чужую жизнь.

И Суворова эта... Мутная такая. Я как будто на инстинктах хочу её защитить. Хотя она и сама справляется. Кто она вообще такая? Она такая хрупкая, тонкая, а слëзы её вообще душу рвут. Но двух амбалов умудрилась уложить, чуть не поубивала. Что же ты творишь, девочка...

"Тише, девочка, я рядом" - я так уверенно это сказал, даже подумать не успел. И она сразу успокоилась. В качалке я вспомнил её глаза, улыбку, как мы с ней ссорились, но слов было не разобрать, только бешенное напряжение между нами. И даже в этих воспоминаниях, где мне хотелось её убить, пока она рвала и метала, как умалишённая, я всё равно чувствовал к ней тягу.

Сейчас я случайно причинил ей боль, наверняка, останутся синяки, а я ненавижу себя за это. И сейчас я ничего не вспомнил, но вырвалось эта странное "красавица". Совсем не к месту, но стало так тепло на душе от этого..

Мы определённо были вместе когда-то, но что между нами сейчас? Мы всё ещё были парой, когда я потерял память? Или мы как-то не хорошо расстались до этого, потому она и злится на меня постоянно... Надо разобраться с этим и постараться вспомнить хотя бы что-то ещё.

Останусь сегодня в офисе. У неё в кабинете диван классный, больше, чем в моём. Там и буду спать, не хочу домой. Не уверен, что у меня вообще есть место, которое можно домом назвать. В квартире всё не так, даже запах другой, нет ничего, за что я мог бы зацепиться. Я вошёл туда и остался один, как зверь в клетке. Как будто это не дом родной, а пыточная.

Подсознательно понимаю, что это не то место, где мне было хорошо, тянет куда-то ещё, только вот куда, я никак не могу вспомнить. Не знаю, что свело бы меня с ума быстрее, если бы они рассказали мне всё, как было или же, как сейчас, когда я что-то узнаю, что-то понимаю, что-то вспоминаю, но не могу собрать из этих частиц ничего понятного. Кроме того, что с Суворовой нас связывала не просто дружба, а сама Ева уж точно не такая, как все.

Ева
Утром я вышла из подъезда уже собранной. С собой только паспорт, деньги, сигареты и зажигалка. Неизменно к ноге привязана бабочка, а в кармане плаща ствол. Успела скурить половину сигареты, когда подъехала малиновая лада Жёлтого.

Из окна выглянула Крис, что улыбалась своей самой широкой улыбкой и махала мне рукой. Сзади сидела сонная Лиза и Вахит. Он что-то упорно ей рассказывал, но Лиза почти не слушала.

З - привет, сестрёнка, - Зима поздоровался объятиями, когда я села в машину радом с ним, и снова продолжил наставлять свою жену, - и пожалуйста, снежинка, не навороти там. Меня же не будет рядом, не пришиби никого, по возможности...

Л - ну вот накаркаешь сейчас, Вахит.

Ж - я уже поднимаю руки, с ними бесполезно спорить. И куда мы эту троицу отпускаем... Ни разу они не обошлись без приключений на свои упругие, - после этих слов Вадим шлепнул Кристину по ягодице, пока она стояла коленями на переднем сиденье и повернулась к нам.

К - эй! Руки не распускай, ты хоть знаешь, кто мой муж? - шутя возмутилась зажигалка и мы рассмеялись.

Уезжать сегодня почему-то было легко. Но перед отъездом я всё же предупредила Вахита.

Е - Зима, может быть, я в последнее время прошу у вас слишком много, но есть ещё просьба.

З - наконецто, - я выгнула бровь в недоумении, но он продолжил, - наконец-то ты о чём-то просишь. Я уж боялся, что ты снова сама за всё возьмешься, на себе все проблемы тащить решишь. Говори, малая, всё сделаю, что надо.

Е - те уродцы, что меня подловили, искали Валеру. Значит, семья уже на примете. Берегите маму с Кирюшей все вместе. А к тебе дело есть. За Валерой тоже проследи, пока меня не будет. Ему тяжело, снова крышу рвёт, но ещё таблетки не пьёт. Вчера почти силой впихнула, но ему нужно их принимать. Приступ был, боли головные, Идрис сказал, что до судорог дойти могло.

З - понял. Если надо, в бубен дам ему, но таблетки заставлю принять.

Е - нет! - резко возразила я, даже не сразу понимая, что он шутит, - по голове ему сейчас вообще никак нельзя... И, кстати, ему нельзя пить.

З - жесть.. Связала нас по рукам и ногам, Ева. Ладно, я за ним присмотрю, езжай спокойно. Постарайтесь там только не натворить ничего.

Попрощавшись с парнями, мы прошли в купе. Вадим выкупил все 4 билета, не хотел, чтобы с нами ехал кто-то чужой. Скоро он разорится в пользу железнодорожников, потому что Крис ездит в Москву часто, а он всегда выкупает для неё купе. Мы весело расположились на местах и улыбки засияли, когда поезд тронулся. Москва, встречай!