Наказание. Ты вспомнишь.

Я не остановилась бы. Просто не могла. Сильные горячие ладони, что обхватили мою талию полностью, сняли меня с полуживой кровавой туши. Слишком знакомые руки, слишком родной запах.

За моей спиной оказался Валера. Не знаю, откуда он взялся, но мне повезло, что его привычка появляться вовремя никуда не делась. Он поднял меня над землёй и, перехватывая мою талию покрепче, обеими руками, прижал к себе.

В этот раз моя ярость была убийственной, ещё хуже, чем обычно. Объятия не сразу меня успокоили, ещё некоторое время я рвалась добить придурка, что раскрыл пасть на мою семью.

Е - пусти, Валера, я убью его! - кричала я, в то время, как Туркин, отработанным до автоматизма движением, прижимал меня к своей широкой тёплой груди, что вздымалась от его тяжёлого дыхания.

Т - тише, девочка, дыши, - снова его, вкрадчивый и родной голос, не смотря на ситуацию, где я почти до смерти забила двух мужиков, где я могла сейчас выглядеть для него сумасшедшей, он прижимал меня к себе с нежностью, - я рядом, девочка, дыши ровно, - Туркин говорил это у самого моего уха, прислонившись щекой к моей голове, отчего его губы едва заметно касались виска.

Впервые с момента его возвращения из больницы он касался меня так нежно, хотя и держать приходилось крепко. От его голоса я стала успокаиваться, запах его кожи окутывал меня, я уложила свои холодные разбитые пальцы поверх его руки, что всё ещё держала меня, и стала глубоко дышать. Спустя несколько мгновений, когда я уже не рвалась в драку и дышала не так злобно, Валера осторожно поставил меня на землю, но отстраняться не спешил.

Т - ну и устроила ты, конечно, девочка, - он ещё раз мазнул щекой по моей макушке и разжал руки, чтобы я могла отстранился.

Я сделала небольшой шаг вперёд, хотя и совсем не хотела уходить из его объятий, и развернулась боком к нему, окидывая взглядом пострадавших. Валера подошёл к обоим по очереди и проверил пульс.

Т - живы. Но это ненадолго... Скорую надо, может и дотянут.

Е - Идрису нужно позвонить. Чтобы сделал чисто, без ментов. Я с ними ещё не закончила.

Валера кивнул и взял мой телефон из дрожащих рук. Коротко переговорив с доктором, вернул трубку мне.

Т - скоро заберут. Он сказал, как обычно сделает. Только я хер знаю, как обычно, - он снова злился, то ли на Идриса, то ли снова на всех нас за молчание, то ли на самого себя за то, что ничего не помнит.

Е - заберёт, он сделает, что сможет. Документально не зафиксирует их нигде, если выживут. Приставит наблюдение. Как только в себя придут, позовёт нас, я буду с ними говорить.

Т - умная какая, я сам поговорю. Че от тебя хотели-то? Кто такие? - нервно спрашивал Валера, делая очень длинную затяжку сигаретой.

Е - никто не смеет открывать пасть на мою семью, - с паузами твёрдо и зло проговорила я, забрала сигарету из его пальцев и сама продолжила её курить. Валера ничего не сказал, как и раньше, закурил новую, будто знал, что я так сделаю... - а ты как здесь оказался? Не говори, что воздухом дышал, за мой же шёл?

Т - за тобой, но это позже. Сейчас хватит нервяка, ты успокаивайся. Сдадим лохов этих, я тебя домой отведу, - от него веяло спокойствием, которое сейчас мне было так необходимо, но оставлять недоговооенности я не хотела.

Вместе с тем, от переизбытка эмоций и морального истощения мои глаза налились слезами, которые смахнуть и сдержать не вышло. Они так и рванули из-под дрожащих ресниц горячими потоками по щекам. Я не тряслась, не всхлипывала, не задыхалась. Эмоции я держала под контролем, но слезы удержать не вышло.

Е - говори уже, зачем догонял. Или иди, домой, я тут сама разберусь, - тон был ровным, слегка сквозил раздражением, за которым скрывалась буря эмоций, что я подавляла сейчас. Но слезы на щеках скрыть не удалось, их Валера заметил.

Т - иди ко мне, - тихо сказал он, поднимая руку, чтобы пригласить меня в объятия.

Это всегда топило моё сердце, это тихое "иди ко мне", не знаю, он говорит это потому что вспомнил или просто потому что хотел меня успокоить, но остаться каменной стеной я не смогла. Неуверенно шагнула под руку, что сразу сгребла меня в охапку, прижимая к родному телу. Я осторожно сомкнула руки вокруг его талии, не хотелось показаться легкомысленной или случайно выдать наши отношения, но и удержаться от того, чтобы быть к нему ближе, я совсем не могла.

Т - мелочь вспомнил. Ерунду какую-то. Ещё в качалке, когда ты ушла, назвал Крис ментовской и вспомнил, что у тебя одна дурнина в голове, - Валера тихо посмеялся, словно шелестела трава тёплым летним вечером, - а когда тебя тут увидел, вспомнил, что так уже было. Что не раз тебя, чокнутую, уносил от драки. Одного не понимаю, как угораздило связаться с тобой...

Я молчала, не хотелось как-то подтверждать или опровергать его слова. Да и страшно было представить его реакцию, когда он узнает о нашем прошлом, в котором мы были киллерами.
Свет фар ослепил на секунду, мы отстранились друг от друга.
Подъехала скорая помощь без мигалок, оттуда вышли двое молодых мужчин.

Е - у этого рёбра гляньте, ножевое. А у этого, может быть, сотрясение. Не разбираюсь. Буду ждать звонка от Идриса, разговор с ними нужен, док в курсе всего, - я передала информацию парням и вытащила кошелёк из кармана пальто, чтобы подкинуть им немного денег за беспокойство.

Основной гонорар будет передан Идрису позже. Валера остановил мою руку, что уже лезла к купюрам и отодвинул, смеряя строгим взглядом, как будто я творю какую-то глупость. То есть двое забитых мой людей осуждение не вызвали, а то что я собираюсь заплатить - это странно?

Т - у тебя мужик есть вообще, Суворова? Ты элементарно не понимаешь, что, когда рядом стоит мужчина, твоего кошелька и видно не должно быть, не то что самой платить кому-то? - с этими словами Валера вынул из внутреннего кармана кожанки несколько крупных купюр и сунул одному из парней, снова обращаясь ко мне, - хотя, кому я это говорю... Кто тебя вывезет с таким характером?

В ответ на его реплику и ухмылку мне хотелось рассмеяться, но я старалась держать лицо.

Е - полегче, дядя, только такой же псих и вывезет, - ответила я.

Когда бандитов забрали, скорая уехала, мы двинулись в сторону дома. Снова молчали всю дорогу. Уже возле подъезда Валера задумался.

Т - ты не с Вовой живёшь?

Е - нет. Отдельно живу. Можно встречный вопрос? - он кивнул, - почему ты сегодня не остался дома? В офис поехал, к Универсаму, потом качалка. Почему не остался просто отдохнуть дома и расслабиться после больницы на своём месте?

Валера задумался. Будто не знал, хочет ли говорить об этом. Но в итоге честно признался.

Т - да хер знает, что с этим домом не так. Не по себе. И не помню нихрена и дома себя на месте не почувствовал. В качалке было спокойнее, чем в своей же квартире.

Я опустила взгляд. Хотелось кричать о том, что его дом не там, что его место рядом со мной, в нашей квартире, и спать ему будет спокойнее в нашей кровати.

Т - не забивай голову. Иди давай. Завтра жду тебя в офисе, расскажешь, что мне знать надо по работе и че за клиент у нас такой проблемный, с которым терки вчера были.

Е - твоя секретарша с каждым днём всё больше меня злит. Языком треплет много, - я уже начинала пылить, понимая, что это белобрысая напела Туркину про инцидент, хотя я говорила его не напрягать, - я задержусь завтра. Буду к обеду или после.

Валера только кивнул и мы разошлись. Войдя в квартиру, я чувствовала опустошение, хотя где-то на дне внутри меня плескалась тревога. Этим парням уж точно нужны были я и Валера. И они не собирались меня убивать, иначе напали бы сзади, пристрелили бы или хотя бы не тратили время на разговоры. Возможно, это нападение было лишь предупреждением. Или же они хотели схватить меня, чтобы приманить Туркина, раз начатое с его травмой не закончили. А может быть мёртвый Туркин им тоже не полезен? Все эти вопросы куборем катались в моей голове, но ответов не было.

Уснула я под утро. Всю ночь в голове шастал его вкрадчивый шёпот, такое нежное "тише, девочка, я рядом". Хотелось подробнее узнать о том, что именно он вспомнил. Хотелось верить, что он вскоре вспомнит всё. Но самое трудное было впереди. Я понимала, что Валере предстоит вспомнить те три года, что мы были друг без друга, ему придётся вспомнить, сколько убийств на его руках.

И как же я надеюсь на то, что он не отвернется от меня, если раньше Валера вспомнит, как убивала я. Я ведь действительно убила первой из нас. Чёртов Паша Сливочкин, который похитил нас с Лизой. Я прекрасно понимаю, что найди Валера нас тогда в том кафе с компании Паши связанных, он сам бы его убил и не пожалел бы ни капли. Но это всё же сделала я. Беспощадно забила его и подожгла здание, оставив его тело гореть.

И если тогда меня не трогали эти поступки, то сейчас я боялась попасть в тюрьму и оставить сына. Сейчас я была благодарна Валере за то, что он успел и не дал мне совершить ошибку. Вместе с тем было страшно от осознания, что крови на руках мне не избежать. Близится что-то страшное, теперь у нас появился опасный враг и ему всё ещё удается держаться в тени. Он явно не менее влиятельный и серьёзный, чем был Питерский Волк. И он нацелился на мою семью. А это значит, что я не могу позволить ему жить.

На утро я проснулась по будильнику, хотя и не выспалась. Но время было до обеда, поэтому я оделась и помчалась в соседний подъезд. К своему крошке еноту.

Ма - смотри, кто пришёл! - залепетала моя мама, когда увидела меня на пороге. Послышался топот маленьких ножек.

Ки - Мама! - карапуз прибежал в мои объятия и тут же рассмеялся, крепко цепляясь за мою шею маленькими ручками, когда я подняла его и закружила.

Е - любовь моя зеленоглазая, я тоже по тебе скучала! - нежности, что разрывала меня при виде этого сокровища, не было предела.

Я уселась на пуф с ним на руках в прихожей, чтобы разуться. Мама помогла снять кожаный плащ, чтобы не пришлось отпускать кроху. Сейчас все тревоги покинули меня. Я держала в руках самое ценное, самое родное, что у меня есть. И остальное в такие моменты просто теряло смысл. Я не вспоминала ни о работе, ни о бандитах, ни о проблемах.

Не вспоминать не могла только Валеру. Потому что Кирюша - его полная копия, и сердце сковывали цепи безнадёги и тоски от мысли, что он может не вспомнить его.

Для себя я решила, что если ничего не получится, если Валера не вспомнит и всё, что мы прошли вместе останется утерянным навсегда, если он не сможет вспомнить, как сильно меня любит или не полюбит заново, про сына я ему всё равно расскажу.
Ребёнок ни в чем не виноват, а папа ему нужен. Да и Валера не может выбирать, что ему вспоминать, поэтому он заслуживает знать правду. Как только разберёмся с опасностью, что над нами нависла, я расскажу ему, даже если он не вспомнит сам.

Полдня я провела с малышом. Он радостно приносил мне все свои игрушки, а я не оставила без внимания ни одну. Мы беззаботно катали машинки по полу, Кирюша приносил мне своего плюшевого зайца, чтобы по очереди обнимать его. Прятался от меня за дверью, чтобы звонко смеяться, когда я нахожу его, выкрикивая "ку-ку", которого он только и ждал. Мы успели погулять на улице, напротив нашего дома была детская площадка.

Когда-то на этой самой площадке хулиганы приставали к Лизе, а потом уже я приставала к хулиганам с палкой, когда они хотели со спины зарезать Вахита, который за Лизу и вступился.

Сейчас на этой площадке гуляет мой сын. Мы покатались на всех трёх качелях, хотя они и были одинаковыми. Но маленький директор требовательно указывал пальчиком на каждую, а я и не думала ему отказывать. Погода сегодня была по-весеннему тёплой. Ласковое солнце согревало лучами, весна началась без снега, он растаял задолго до этого, закрепляя скудные остатки луж зимними морозами. Поэтому сейчас было тепло и сухо. Что ещё надо для радостной и лёгкой прогулки?

В конце мы с Кирюшей покормили птиц у подъезда. Мама сбросила нам с балкона полбатона хлеба, что уже зачерствел, но выбрасывать хлеб - нечто неприемлимое в нашей семье, поэтому всегда можно покормить птиц. К тому же Кирюшу веселит то, как они налетают целой стаей, чтобы подкрепиться. Со смехом он пробегает между ними, под хлопки крыльев распуганных голубей и улыбается. Улыбается своей детской беззаботной улыбкой, а кудрявая прядка тёмных волос, что выпала из-под шапки, смешно торчит у него на лбу. Вот оно - счастье.

После обеда я сама уложила Кирюшу на дневной сон. К традиции с объятиями до и после сна добавилась ещё одна, теперь он целует меня в лоб. Всё ещё смешно и неуклюже, но целует так только меня, потому что папа так научил.

Кстати, папу он больше не зовёт. Нет, конечно, он не забыл Валеру, но он уже не ждёт каждый день, что вот-вот придёт папа и возьмёт его на руки. Он просто терпеливо молчит. Больно это, слезы наворачиваются от мыслей об их разлуке. Но мы обязательно справимся. Думать иначе я себе даже не могу позволить.

Как только кроха уснул, я поцеловала его мягкую щечку и ещё раз осторожно обняла. Выпутаышись из-под маленькой ручки, покинула комнату, прикрывая дверь. На кухне сидела мама за столом и ждала меня с чаем, я присела рядом.

Е - мам, мне нужно уехать. На один день в Москву, но я очень боюсь за вас. Я попрошу Вову и Марата, чтобы вы ни на секунду не оставались одни. Хорошо?

Ма - если тебе так будет спокойнее, то пускай. Мои сыновья меня никак не смущают дома, - посмеялась мама, она даже не обращает внимания, когда называет Вову сыном, он был для неё родным с первого дня и это ничто не изменит.

Е - если что они могут меняться с Антоном и Вахитом. Или Вадим будет заходить, потому что Кристину я заберу с собой.

Ма - когда же вы свои упругие уже успокоите, - мама передразнила меня моей же манерой речи, - Вадик бедный, жену видит всё реже.

Е - они хотя бы помнят друг друга, - я съязвила, не успев даже подумать, мама лишь печально улыбнулась и кивнула, - мам, послушай. Я не хочу от тебя скрывать так много, не хочу, чтобы ты волновалась, но сейчас действительно могу быть большие проблемы. Обещай мне, что если придётся уехать, ты сделаешь, как я прошу.

Ма - что ты говоришь такое, Ева, - мама нахмурилась и забегала глазами по моему лицу, - куда уехать? Зачем?

Е - если у нас всё будет плохо, я не хочу, чтобы вы с Кирюшей оказались под ударом. Вы - самое ценное в моей жизни. И я хочу вас уберечь любой ценой. И мне будет спокойнее, если вы будете там, где никто не узнает, кто вы, никто не сможет вас найти. Я обещаю, что разберусь со всем, но если придётся, мам, обещай, что уедешь.

Ма - обещаю, дочка. Но постарайтесь не доводить до того, чтобы пришлось уезжать.

Е - это больше от меня не зависит. Ты знаешь, как мне больно отпускать вас. Если бы я только могла всё изменить...

В офис я приехала серьёзной и собранной, какой становилась раньше перед заказами. Прежде чем зайти к Валере, прошла в свой кабинет, где оставила плащ и набрала номер подруги.

Е - ну что, Фролова, готова потрясти со мной упругими в сторону Москвы?