Глава 65
КСЕЙДЕН
Одно дело – позвать, зазвать, призвать меня. Призвать в этот малозаметный, залитый солнцем каньон к югу от Дрейтуса, заставить меня против воли покинуть свой пост, бросить друзей и город, полный мирных жителей. И совсем другое – ранить и заманить в ловушку Сгаэль.
Кровь сочилась между ее чешуйками и стекала по плечу. И вид того, как кровь насквозь пропитывала связывающие ее веревки толщиной с человеческое предплечье, ударил по мне с такой мощью и наполнил силой так, как не смогло бы ничего другое. Я поглотил всю эту силу, затем попробовал зачерпнуть еще, но Сгаэль была истощена. Еще бы, столько сдерживать виверн у стен Дрейтуса.
Гнев, словно подводный поток, несся прямо подо льдом, на который я выкатился совершенно добровольно. Он высвобождал мои эмоции, освобождал их от того бремени, которым они были, чтобы я смог стать оружием, в котором нуждалась Сгаэль. Она первой выбрала меня, возвысила меня над всеми остальными, первой увидела все мои отвратительные черты и приняла их.
Все враги в этом проклятом каньоне умрут прежде, чем смогут снять с нее хоть одну чешуйку.
Вайолет освободит Тэйрна. Это был единственный исход, которому я был готов позволить существовать.
Два вэйнителя, стоящие в своих нелепых одежках на страже у входа в каньон, не представляли проблемы. Я мог иссушить их за считаные удары сердца, если бы у Сгаэль оставалось достаточно сил. Но вот тот, кто стоял возле Бервина и съежившегося от страха Панчека, тот, кто находился между Сгаэль и мною… Вот он представлял собой проблему.
И не потому, что он был куда опаснее.
И даже не потому, что он уже должен был быть мертв.
А просто потому, что я. Никак. Не. Мог. Убить. Его. Я не смог бы приставить клинок к его горлу точно так же, как не смог бы причинить вред Вайолет.
Связь между Вайоленс и мной – магия, не имеющая объяснений. Связь между Бервином и мной – это магия, которая в принципе не должна была существовать.
И теперь, когда у моего мудреца появился еще один собрат, которого он мог использовать против меня… я был в заднице.
– Смотри внимательно, мой адепт.
Бервин обернулся ко мне, обнажив шрам, который остался у него после того, как я скинул его в овраг возле Басгиата.
Я взглянул мимо Бервина, мимо Сгаэль и собравшихся вэйнителей на своего нового собрата и охраняемого семью вивернами дракона, лежавшего без сознания в долине за каньоном. Как он мог так поступить? Выбрать такую судьбу, видя, как я спотыкаюсь и падаю последние пять месяцев. Как он мог добровольно пойти по пути, с которого я отчаянно, прилагая все силы, пытался сойти? Он был последним человеком, предательства которого я мог бы ожидать… но он был здесь.
Я не мог позволить Сгаэль умереть. Не мог оставить его спотыкаться на том же самом пути, что и я. Не мог дать погибнуть всем своим друзьям, потому что я эгоистично хотел, чтобы Вайолет и дальше оставалась рядом со мной. Яркая, всепоглощающая эмоция билась об лед, но я не мог ее впустить. У нее был свой путь.
Все пути, какие я мог выбрать, были ошибочными. Но только при одном варианте Сгаэль оставалась в живых.
– Мы не об этом договаривались! – крикнул Панчек.
Спотыкаясь, он отступал к своему визжащему, угодившему в сети дракону.
За него я вообще не переживал. За свое предательство ублюдок заслуживал всех мыслимых страданий. Что бы с ним ни сделал мудрец – что бы с ним ни сделал Бервин, – мне было все равно. Сколько информации Панчек передал врагу? Определенно достаточно, чтобы заманить нас всех в Дрейтус. Сколько раз он выдавал им местонахождение Вайолет?
Панчек умрет.
Это не обсуждалось.
«Не теряй себя! – предостерегающе крикнула Сгаэль, отчаянно дернувшись в сети, прижимавшей ее к каменистой почве в десятке шагов от меня. – Он не смог заставить тебя обернуться днем. Не поддавайся и сейчас!»
Но тогда Сгаэль не была в его руках.
«Другого пути нет», – ответил я, медленно доставая два кинжала с навершиями из сплава из ножен на бедрах.
В ответ я заслужил пристальный взгляд темного заклинателя, стоявшего на кончике хвоста Сгаэль. Его пальцы были растопырены в очевидно угрожающем жесте.
– Разве не ты просил у меня силы? – прорычал Бервин, приближаясь к Панчеку. В руках он сжимал два кинжала с навершиями из сплава. – Разве я не дал тебе силу?
– Убери кинжалы. – Панчек потянулся к сетям, опутывающим его дракона. – Я – единственный, кто может дать тебе доступ к твоему сыну.
– У меня есть еще один.
С этими словами Бервин вонзил клинок глубоко между чешуйками дракона. Зеленая чешуя мгновенно утратила цвет, дракон съежился, осел и с шелестом рассыпался в прах.
Ужас пробился сквозь стену моего льда.
Бервин только что убил дракона кинжалом.
Как такое вообще было возможно?
– Ты наблюдал? Это хорошо. Потому что сейчас то же самое произойдет с твоим драконом. – Бервин развернулся в мою сторону и неторопливо направился к Сгаэль, которая бессильно билась под опутывающими ее сетями. – Чтобы восполнить потерю ее силы, тебе придется как следует зачерпнуть магии.
Бервин вскинул клинок, и я более не катался по льду.
Я стал льдом.
«Остановись! – взмолилась Сгаэль, и от ее рева одежды Бервина всколыхнулись, словно на ветру. – Не делай этого, чтобы спасти меня!»
Не делать этого? Все уже было сделано.
Как эти ублюдки посмели сбить моего дракона с неба, загнать в ловушку, как они посмели ранить ту, кто поддерживает само мое существование?
Я подбросил клинки в воздух, опустился на одно колено, приложил ладонь к земле и сломался.
В этом моем неподчинении я превратился в того, кого всегда презирал. Может, оно и к лучшему, что я ни хрена более не чувствовал.
Я, словно живое и дышащее существо, вдохнул силу, которая пульсировала под моей рукой, и выдохнул тьму. Тени заструились по каньону, густые, как смола, и черные, как чернила, они затмили полуденное солнце, погрузив окружающее пространство в кромешную тьму. Тени вонзили кинжалы в грудь двух стоящих на страже вэйнителей. Тени оттащили Бервина от Сгаэль, сбили его и моего нового собрата с ног и лишили сознания. Тени принесли тишину.
Моя душа исчезла, растворилась, словно частица пепла в огне, отслоилась и унеслась прочь, пока сила поглощала пространство, в котором она некогда обитала. Я больше не катался по льду – я сам превратился в лед.
И я все еще продолжал питаться, погрузившись глубоко в источник самой магии. Одновременно я устремился наружу, находя одинаковые ритмы сердца – верные призраки виверн, – я рассекал их чешую тенями и вырывал из их тел рунные камни. Я начал с той, которая осмелилась впиться зубами в плечо Сгаэль, пролетел мимо того, кто отныне считал себя моим братом, затем расправился с шестью тварями, блокировавшими вход в каньон.
«Спаси их», – умоляли последние оставшиеся части меня, которые держались зубами и когтями, чтобы и их не унесло прочь следом за душой. Мои тени вырвались из каньона и заполнили все небо над городом, прикончив каждую виверну в воздухе и на земле. Я был везде и сразу, я разрывал сети, которые опутывали Сгаэль, вырывал сердце из виверны, которая загнала в угол Даина и Кэта, проносился мимо Имоджен, пока она смотрела в небеса. Я был возле перевала, одна за другой сдергивая виверн с небес и с удовлетворением слушая, как их тела разбиваются о землю перед теми самыми людьми, которых она так любила. Я поднимался вверх по склону горы, отшатываясь от магии, которая обжигала, и устремлялся на север.
«Я люблю тебя».
Голос Вайолет пронзил окружающий меня холод, и шелковистая ниточка тепла успела вклиниться в отверстие, прежде чем оно запечаталось.
Нет. Подожди! Я отчаянно ухватился за эту ниточку, изо всех сил цепляясь за нее, пытаясь удержать на месте, пока все больше моих частей уносились прочь и терялись в пустоте. Она была теплом, светом, воздухом и любовью.
Мои тени поглотили долину, где Вайолет стояла с обнаженным кинжалом в руке, защищая Тэйрна, который, как и Сгаэль, пытался вырываться из такой же сети. Я обрушил мавена на землю, невзирая на ее титул и силу, затем скользнул по Вайолет с нежностью, которая привлекла все мое внимание.
Я любил ее. Это была та эмоция, за которую я цеплялся, огонь невероятно чистой силы, горящий на краях чувств, и я знал, что, если зайду еще дальше, это будет следующая и последняя часть меня, которую я потеряю.
Я оскалил зубы и оторвал руку от земли. Я отчаянно хватал воздух ртом, сердце бешено стучало в груди. Я никогда не чувствовал себя таким сильным и побежденным одновременно. Но это был единственный выход.
Я поднялся на ноги. Тени развеялись, видимость вновь стала прежней.
Сгаэль отчаянно пыталась подняться на лапы. Кровь стекала из укусов на ее плече. Сеть клоками сползла вниз, и Сгаэль расправила крылья, едва не достав их кончиками до стен каньона. Она окинула взглядом причиненные мною разрушения и сощурила золотые глаза в молчаливом упреке.
«Сейчас ты от меня отречешься?» – спросил я, переступив потерявшего сознание Бревина.
Я убил бы его, если бы мог. Блядь, да я был уверен тогда, что убил его. Интересно, сколько адептов испытывали схожие чувства по отношению к своему мудрецу? По крайней мере, один из тех, кого я знал. Но помимо чисто физического аспекта невозможности его убийства, оставалось еще одно: у него было кое-что, что мне требовалось. И я больше не был адептом.
«А от тебя осталось что-то, от чего можно отречься?»
Сгаэль опустила голову, и клубы пара устремились вниз по каньону, напомнив мне о том дне, когда она нашла меня в лесу во время Молотьбы.
«Ты мне скажи».
Я убрал стену изо льда и впустил ее.
В следующем выдохе Сгаэль было полно серы, а ее глаза удивленно распахнулись.
«Ты же не собираешься…»
«Ты видела, что случилось. Это был единственный выход».
Сгаэль обернулась:
«И ты думаешь, она тебе поможет?»
«Она любит меня».
«А вот Тэйрн тебя не любит. И ты еще свое отражение в зеркале не видел. От твоих глаз ветвятся красные вены. Знаешь, они похожи на ее молнии».
«Она поможет, – заверил я с гораздо большей уверенностью, чем испытывал на самом деле. – Она обещала…»
«Даже если она согласится, никто не…»
«Кое-кто мне задолжал».
«Тэйрн ни за что не подпустит тебя к ней. – Хвост Сгаэль дернулся. – Особенно пока она в уязвимом состоянии».
«Ее ранили?»
Орган, качающий кровь по моему организму, екнул, и я потянулся к нашей с Вайолет связи. Но там был лишь туман: она потеряла сознание.
«Да, – медленно произнесла Сгаэль, ее голова мерно покачивалась, совсем как у змеи. – Но она выживет. – Сгаэль чуть повернула голову. – Они создали купол чар, но он не простирается дальше стен Дрейтуса».
Это было хорошо. Плохо.
Сука, определись уже, кто ты вообще такой?
Я принадлежу ей.
«Убеди Тэйрна», – взмолился я.
От этого зависело все.
«Мы спросим, – наконец произнесла Сгаэль, сгибая когти на каменистой почве. – И ее решение определит нашу судьбу».
На такие условия я мог согласиться.
Минуту спустя мы взмыли в воздух.