Ониксовый шторм

Пока приземлялись остальные, Ридок выслушал самую короткую из всех возможных версию истории, а когда спешилась Мира, я пообещала рассказать ему все подробно, как только мы сможем нормально уединиться.
– Сначала мы должны рассказать им об иридах, – торопливо взмолилась я.
Ридок сжал губы и наградил Ксейдена пристальным взглядом.
Мира подошла к лагерю с рюкзаком на одном плече, следом за ней топал Аарик.
– Остальные уже вернулись? – поинтересовалась Мира.
– Еще нет, – откликнулся у меня из-за спины Гаррик, – но до наступления темноты осталась еще пара часов.
– Пожалуйста, – шепотом взмолилась я, пока Мира скидывала вещи возле своего спальника.
– Все в порядке? – поинтересовалась Мира и, когда ей никто не ответил, нахмурилась и пристально оглядела нас четверых. В конце концов ее взгляд остановился на мне, и сестра посмотрела мне прямо в глаза. – Вайолет?
У меня в горле пересохло. Я представить не могла, что она сделает, если узнает правду.
– Ириды – это кучка засранцев, которые отвергли Андарну, – выпалил Ридок. – Так что денек выдался довольно дерьмовый.
Он принялся вводить Миру в курс дела, и мой пульс начал потихоньку замедляться.
– Как Андарна? – поинтересовалась Мира.
– Опустошена. – Я оглядела пляж, но ни она, ни Тэйрн пока так и не вернулись из джунглей. – Знаю, мы искали их в надежде, что они присоединятся к нам или хотя бы помогут зажечь камень чар, но Андарна хотела просто узнать свою семью.
У Гаррика дернулся мускул на лице, Ксейден скрестил руки на груди.
– Скоро должны вернуться остальные, – произнес Ридок. – Что будем делать? Завтра отправимся к Лойсаму?
– Нет смысла. – Я посмотрела на Ксейдена, но он продолжал молчать. – У Лойсама есть стража, но нет армии. Мы можем установить с ними дипломатические отношения, но они не помогут нам выиграть войну.
– И что ты предлагаешь сделать? – спросил наконец Ксейден и посмотрел на меня. Океанский бриз ерошил ему волосы.
Боги, как же он прекрасен, и не только снаружи.
Все в нем – его преданность, его интеллект, его более мягкие свойства характера, которые он не показывал никому, кроме меня… даже его периодическая небрежная беспощадность цепко держали меня на поводке. А те его части, которых недоставало? Которые были мертвы, если верить иридам? Мы проживем и без них.
Для меня Ксейден по-прежнему оставался целым. Пока мы сможем удерживать его от того, чтобы черпать силу прямиком из земли, пока он сможет контролировать это желание, все будет в порядке. Другого варианта не было.
– Мы должны вернуться домой. – Проговаривание этих слов вслух принесло с собой чувство окончательности неудачи, которая ранила больно и глубоко. – Кто знает, что произошло за время нашего отсутствия.
С тем же успехом все линии обороны могли рухнуть и сама Теофания могла ждать меня в моей комнате.
– Военный трибунал для всех! – с сарказмом воскликнула Мира.
Гаррик кивнул и уставился на воду.
– Технически, судя по карте, если лететь на северо-восток в течение двух дней, мы сможем добраться до утесов Дралора.
– О, грифоны будут в восторге, – фыркнул Ридок. – Ты не заметил, что Киралер заснула в лапе у Молвика?
– Только самые крупные драконы выдержат двухдневный прямой перелет, – добавил Ксейден. – Тэйрн, Сгаэль, возможно, Молвик.
– Полетим через острова, – решила я. – Это самый безопасный маршрут, чтобы вернуть всех домой. Особенно если мы разобьем лагерь на безлюдном побережье, когда будем пролетать Гедотис. Я практически уверена, что меня объявили там персоной нон грата.
После того как вернулись все остальные и мы ввели их в курс дела, Ридок наградил меня взглядом, который недвусмысленно показывал, что он устал ждать.
Ксейден и Гаррик были совсем не в восторге, когда мы с Ридоком ушли в лес – якобы затем, чтобы добыть дичи к ужину. Прихватив с собой агатовую руну звукового щита, мы минут пять углублялись в джунгли – так мы оставались достаточно близко, чтобы отыскать обратную дорогу, и при этом могли рассчитывать на относительное уединение, не в последнюю очередь благодаря компании Аотрома.
Коричневый мечехвост был не просто любопытен, он был в ярости.
С трудом сдерживая тошноту, я рассказала Ридоку все, что ему нужно было знать о Ксейдене. Все это время я отчетливо помнила: Ридок был последним, кто простил меня, когда я утаивала от моего отряда секреты в начале года. Когда я закончила, дневной свет совсем уже угас, а Ридок мерил шагами землю передо мной, смотря куда угодно, только не на меня.
– Мне казалось, мы договорились говорить друг другу правду, – заметил он, сложив руки на груди.
– Это был не мой секрет, иначе я бы его рассказала. – Прислонившись к дереву, я наблюдала за тем, как Ридок ходит туда-сюда. – Я знаю, это дерьмовое извинение, но мне не жаль, что я пыталась сохранить Ксейдена в безопасности.
– Это не извинение, Ви.
Ридок остановился прямо передо мной, на его лице сменяли друг друга мириады эмоций – слишком быстро, чтобы я смогла их различить.
Он прав.
– Прости, что не рассказала тебе, но, если кто-нибудь узнает об этом, его запрут, как Барлоу, или, хуже того, просто убьют.
Я тоже скрестила руки на груди.
Ридок поднял брови и склонил голову.
– И в твоей душе нет ни единого крошечного сомнения, что, может, им и следует так поступить?
– Нет. Он – не злой. – Я вздернула подбородок.
– Но он уже и не совсем он, – возразил Ридок. – Вот почему ты встала между нами на Гедотисе. Он не всегда контролирует свои действия, и ты это знаешь…
– А кто из нас может утверждать, что всегда полностью контролирует… – начала было я.
– Не надо. – Ридок предостерегающе вскинул палец. – Только не со мной.
– Он – не Барлоу. Даже близко. Он никогда не причинял мне вреда. Он всегда делал это только для того, чтобы спасти других. Сначала – в Басгиате, затем – в битве за границей и, наконец, когда Кортлин попытался убить нас на Деверелли.
Я не стала упоминать о легком обесцвечивании изголовья моей кровати. Это та черта, которую я никогда не перейду с Ридоком.
– Боги, он трижды черпал силу напрямик? – Брови Ридока взметнулись вверх. – И ему удалось это сделать на острове, где нет магии?
– Я взяла с собой кусочек сплава.
– Отрадно знать, что при необходимости ты сможешь кормить его, как Барлоу. – Ридок фыркнул. – Так вот почему ты сохранила Джеку жизнь. Всеблагие боги, Вайолет, ты хоть немножко уважаешь свою собственную жизнь? Или нас сейчас заботит один только Риорсон?
– Ксейден никогда не причинял мне вреда, – повторила я. – И он все еще адепт. Его не нужно… кормить. – Само это слово оставляло привкус пепла на губах. – До тех пор, пока он снова не зачерпнет магию напрямую, он останется точно таким, как сейчас.
– Темным заклинателем, точно таким же, как та среброволосая, которая за тобой охотится. – Ридок вновь начал мерить шагами поляну.
Я отшатнулась:
– Он совсем не такой, как она!
– А еще он связан с одним из самых жестоких драконов на всем Континенте, – протянул Ридок, полностью проигнорировав мои возражения. – Ну просто замечательно.
– Он не контролирует Сгаэль, – возразила я, наблюдая за тем, как Ридок дошел до края поляны, развернулся и направился в обратную сторону. – На самом деле она с ним сейчас почти не разговаривает.
– Не могу ее винить, – после паузы произнес Ридок, когда Аотром хмуро выдохнул. – И она утаила это от Эмпирея… – Он остановился справа от меня и повернулся ко мне лицом. – Кто еще знает?
– Кроме меня и Ксейдена? Гаррик, Боди и Имоджен.
Ридок хмыкнул:
– И все? Только вы пятеро?
– Ну, теперь еще и ты.
– Что ж, по крайней мере, клуб весьма эксклюзивный, – с сарказмом произнес он, затем запустил руки в волосы. – И все они безоговорочно ему преданы.
– Ну… да. – Я переступила с ноги на ногу. – Он – тот, кого мы пытаемся спасти.
Ридок закатил глаза:
– Твою ж мать. И как это мы снова влипли в секретики? – Он ткнул пальцем вверх. – Не говори мне, я и так знаю… Риорсон! Опять. Я начинаю замечать тенденцию.
– Если бы Ксейден не убил мудреца темных заклинателей, Басгиат бы уже пал, – напомнила ему я. – Он дал нам – дал моей матери – время, чтобы наполнить камень чар. Если бы он не зачерпнул больше сил, мы все были бы уже мертвы. Весь Континент бы уже пал, если бы не он.
– Только в итоге он превратился в одного из тех, против кого мы боремся. – Ридок покачал головой. – Сколько же слоев иронии в этом гребаном торте, особенно если учесть, что Риорсон еще и долбаный герцог Тиррендора. – Он опустил руки. – Он мог бы разорвать наше королевство – нашу провинцию – изнутри. Мог бы сдать нас вэйнителям на серебряном блюде. Барлоу был никем. А теперь у нас в Сенариуме заседает темный заклинатель.
Это все, что он в нем видит? Просто еще одного темного заклинателя?
– Ксейден – на нашей стороне, он сражается за нас. – Я оттолкнулась от ствола и шагнула к Ридоку. – Он убил больше вэйнителей, чем любой другой всадник, не забыл?
– Как ты можешь быть уверена, что он не играет с тобой? – Ридок нахмурился.
– Потому что я его знаю! – крикнула я.
– Ладно. – Ридок покивал. – Я тебе подыграю. Допустим, он все еще на восемьдесят процентов Ксейден.
– На девяносто! – возразила я.
– Эм-м… – Ридок пожал плечами. – У темных заклинателей четыре ранга, а твой парень уже трижды черпал магию напрямую. Думаю, восемьдесят процентов – это даже щедро с математической точки зрения, но хорошо, в гипотетических целях мы продолжим жить в твоей иллюзии. Как думаешь, сколько потребуется времени, прежде чем он достигнет ранга асима? Когда он уже физически не сможет противиться зову мудреца?
– Если он не будет черпать силу…
– Они всегда черпают силу! – На кончиках пальцев Ридока образовался лед. – То, что я весь такой из себя шутник, вовсе не означает, что я не подхожу всерьез к изучению всего того же дерьма, что и ты. Не было случаев, чтобы адепты просто отказывались от доставшейся им силы!
– Вот почему я должна найти лекарство… – Мой голос дрогнул.
– Драконы только что сказали, что лекарства нет. – Ридок ткнул пальцем в сторону пляжа.
– И у меня было минут пять, чтобы обработать эту информацию.
Гнев и страх боролись за контроль над моими эмоциями, провоцируя мою силу, выводя ее на поверхность, обжигая мою кожу.
– Все, что я делала последние несколько месяцев, начиная от книжной сделки с Текарусом до поисков сородичей Андарны, было ради блага Континента, но в то же время и для того, чтобы отыскать лекарство для него. И услышать от наиболее вероятного источника, что никакого лекарства нет? – Я покачала головой. Внутри меня нарастали паника и жар. – Я пока не знаю, что с этим делать. Я не знаю всех ответов, Ридок. Я лишь знаю, что должна отыскать их, и неважно, в какой-нибудь забытой книге или в голове какого-нибудь темного заклинателя. Я уже потеряла на этой войне мою мать, Лиама, Трегера… И я не потеряю человека, которого люблю!
Сила внутри меня вырвалась наружу. Молния ударила в дерево за спиной у Ридока, грохнул раскат грома, встряхнув мои кости.
– Твою ж мать! – воскликнул Ридок, закрыв уши и повернувшись лицом к дереву.
Ствол раскололся пополам, обе половинки вздрогнули… и начали падать на землю. Мое сердце замерло. Я вскинула руки и призвала малую магию, чтобы смягчить удар, но тяжелые куски древесины значительно перевешивали мои навыки в этой области. Они упали на землю прямо перед нами и вспыхнули ярким пламенем.
– Твою ж мать!
Ридок выставил перед собой руки, и тонкая полоска льда устремилась к обеим половинкам дерева. Пламя зашипело и погасло.
– Теперь Риорсон действительно меня убьет, – хмыкнул Ридок и повернулся ко мне.
– Спасибо. – Я указала на тлеющие угли и вздохнула. – И прости.
– За что конкретно?
– За все, – почти что шепотом произнесла я.
Он кивнул.
– Я спасу его, – выдавила я. – И не только потому, что не могу представить свою жизнь без него. Когда дело касается любви к нему, я довольно эгоистична и, возможно, несколько саморазрушительна в последнее время…
– Думаешь? – Ридок кивнул на дерево.
– Но если я его не спасу… – Мой голос дрогнул. – Если я не смогу его вылечить и он… – Я не смогла произнести это вслух. – Я держу при себе сыворотку на экстренный случай… Но, Ридок, мы должны удержать его на нашей стороне, иначе эта война будет проиграна. Среди нас нет ни одного всадника, который смог бы остановить Ксейдена, если он задействует всю свою силу, и я даже не говорю о том, что будет, если он действительно полностью обратится. Только не говори мне, что я смогу, потому что, по правде, я не смогу. Даже если мне удастся отточить свою печать до его уровня, а это годы, которых у него нет, я смогу причинить ему вреда не больше, чем он сможет причинить мне. Он… он для меня все.
Плечи Ридока поникли.
– Ну и где пролегает граница? Где та черта, которую ему нужно перейти, чтобы ты решила: он зашел слишком далеко и ты больше его не можешь защищать?
Я открыла рот, затем закрыла. Подумав, я произнесла:
– Нет такой черты. То есть нет такой черты, которую он действительно сможет пересечь.
– Неужели? – Ридок изогнул бровь. – А что, если он причинит вред кому-то из тех, кого ты любишь? Это заставит тебя передумать?
– Он не причинит. – Я покачала головой. – За все эти месяцы он ни разу так не поступил. И не поступит.
Ридок приобнял меня за плечи:
– Так не пойдет. Обозначь мне настоящую, реальную, обоснованную черту, такую, что ты отойдешь в сторону, если он ее пересечет. И я сохраню твой секрет. Я помогу тебе перерыть все долбаные книги, которые ты только сможешь найти. Я поддержу твою мантру «я-спасу-своего-мужчину-любой-ценой» и останусь на твоей стороне в этой ужасно опасной ситуации. Только признай, что существует переломный момент. Ты можешь сколько угодно верить в него, но оставь немного логики для себя.
– Я… я не могу представить, что не люблю его. – Я положила руки на предплечья Ридока.
– А я и не говорил, что тебе придется его разлюбить. – Он нежно сжал мои плечи. – Ты можешь любить кого-то и после того, как отпустишь его. Но ты должна сказать мне, что есть черта, за которой ты его отпустишь. Потому что если этой черты нет, то мы потеряем не только его, Ви.
Мое сердце сжалось от боли.
– Я бы никогда…
– Ты бы зачерпнула силу напрямую, чтобы спасти его? Или это и есть та черта?
Я тяжело сглотнула, вспоминая тот секундный вдох в комнате с камнем чар, когда моих сил не хватило, чтобы зарядить камень.
– Если так будет проще, выбери поступок, после совершения которого я смогу его сдать, – прошептал Ридок. – Скажи сейчас, пока ты думаешь, что он ни за что этого не сделает. И если это когда-нибудь произойдет, ответственность за решение будет лежать не на твоих плечах.
Каждая мышца в моем теле напряглась.
– Например, если он нападет на Тэйрна или Андарну, – продолжил Ридок. – Ты должна мне помочь, Ви, или я пойду прямиком к единственному человеку, который, как я знаю наверняка, ставит твою жизнь превыше всех остальных на этом острове.
«К Мире».
Я попыталась взглянуть на ситуацию с точки зрения Ридока, и выглядела она малоприятно.
– Ладно. Допустим, ему нужно будет убить без причины другого всадника или причинить вред мирным жителям. Навредить моим друзьям, моим драконам. Навредить… мне, – шепотом закончила я. – Если Ксейден когда-нибудь причинит вред мне, значит, это больше не он.
Ридок кивнул, затем на секунду прижался своим лбом к моему:
– Ну хорошо. Значит, вот оно.
– Вот оно, – повторила я.
Он опустил руки, и мы отправились обратно в лагерь.
– Прекращай держать это дерьмо в себе, – потребовал Ридок. – Я не хочу снова с тобой ругаться по этому поводу. Мы вчетвером вместе сильнее, чем по отдельности. Не порти это, даже ради Риорсона. Если ты слишком боишься рассказать о чем-то Ри, Сойеру или мне, думая, что мы накричим на тебя, это означает одно из двух: либо тебе в принципе не стоит этого делать, либо ты заслуживаешь, чтобы мы на тебя накричали.
– Справедливо, – отметила я. – Я скучаю по ним.
– Я тоже. – Он хмыкнул и приобнял меня за плечи. – Ри читает лекции лучше меня.
– Ты неплохо справился. – Я улыбнулась.
Мы обогнули дерево размером с ногу Тэйрна… и обнаружили Ксейдена, стоящего по другую сторону от него. Он прислонился к стволу и скрестил руки на груди.
Мы резко остановились. Рука Ридока, лежащая на моем плече, напряглась, но он не стал убирать ее.
Ксейден, заметив это, изогнул покрытую шрамами бровь.
– Вот незадача… – протянул Ридок. – Если я резко уберу руку, это будет выглядеть так, будто ты застал нас за чем-то, что мы не должны были делать, а мы ничего такого не делали. Но если я оставлю руку на плече Ви, я не уверен, что ты не набросишься на меня в порыве ярости и не… – Он красноречиво провел рукой себе по горлу.
– Ты не помогаешь, – сообщила я ему.
– Я также не хочу, чтобы ты думал, будто ты весь такой страшный и я тебя боюсь, – добавил Ридок. – Я тебя не боюсь.
– Боишься, – возразил Ксейден. – Так что ты решил? – спросил он с абсолютно скучающим выражением лица.
– Ты же не собираешься угрожать моей жизни? – поинтересовался Ридок.
– Я не бросаюсь пустыми угрозами.
Я мысленно потянулась к Ксейдену, но его щиты по-прежнему были подняты.
Ридок наклонил голову:
– И как тебя понимать? Ты не будешь мне угрожать, а просто убьешь меня? Или вообще не собираешься меня убивать?
Ксейден пожал плечами:
– Выбери сам.
– Прекрати!
Я гневно уставилась на Ксейдена, и его взгляд, встретившись с моим, слегка потеплел.
– Она расскажет Рианнон и Сойеру, – заявил Ридок, потом задумался на мгновение. – И Есинии.
У меня сердце едва не выпрыгнуло из груди.
– Ты с ума сошел?
– Это все? – спросил Ксейден, и я так и не поняла, с сарказмом он это сказал или всерьез поинтересовался.
– Я бы добавил сюда еще Миру и Бреннана, но можно начать с этих троих, – кивнул Ридок, пристально глядя на Ксейдена. – Все, кому рассказал ты, ставят твою жизнь превыше ее.
– Это неправда, – возразила я.
– Все, кто об этом знает, посоветовали Вайолет бежать так быстро и так далеко, как она только сможет, – проговорил Ксейден. – Включая меня самого.
– Отрадно слышать. – Ридок повел плечами. – Ри. Сойер. Есиния. Это единственное условие, на котором я согласен сохранить твой секрет.
– Мы не об этом договаривались, – прошипела я ему.
– Мы обсуждали наши условия, – возразил Ридок, а затем снова взглянул на Ксейдена. – А это – между нами. Есиния должна знать, что она ищет на самом деле, на случай, если существует какой-то способ замедлить твое преображение. Я, Сойер и Ри – единственные, кто может быть с Ви на всех занятиях, а наши комнаты расположены рядом с ее. Она вполне способна постоять за себя, но лишние пары глаз не помешают, учитывая, что может явиться по ее душу.
Ксейден напрягся.
– Да, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю, – кивнул Ридок.
Я нахмурилась:
– Ну а я вот не понимаю.
– Если Ксейден прогрессирует и полностью обратится… – начал было Ридок.
– Когда, – поправил его Ксейден. – Мы с отрицанием не очень хорошо ладим друг с другом.
Брови Ридока взметнулись вверх.
– Ну, хорошо. Когда Ксейден обратится полностью или же когда кто-то в большом звании осознает, кем он стал, им придется убить его по тем же самым причинам, которые ты уже упоминала, Ви.
– И какое отношение это имеет… – Мой желудок скрутило в узел, когда я проследила за цепочкой мыслей Ридока до их логического завершения. Меня мгновенно охватил приступ раскаленного гнева. Я перевела взгляд на Ксейдена. – Самый простой способ убить тебя – это расправиться со мной.
Прямо как на первом курсе.
– Я этого не допущу. – Ксейден стиснул зубы.
– Мы этого не допустим, – поправил его Ридок. – Ты будешь творить всякое зло там, где творится всякое зло.
Я улыбнулась.
– Ри. Сойер. Есиния, – повторил Ридок.
– Не Аэтос? – спросил Ксейден. – Я имею в виду Даина.
– Ни за что, – вмешалась я. – Он убьет тебя.
– Он может попытаться, – усмехнулся Ксейден, – хотя попытка, безусловно, все усложнит.
– Тут я с Вайолет согласен, – добавил Ридок. – И хотя я горжусь тем, как далеко Даин продвинулся в плане нарушения правил, на этот конкретный уровень он еще не готов перейти. Ри. Сойер. Есиния.
– Договорились, – ответил Ксейден. – Но давай сразу расставим все точки над и. Когда речь заходит о безопасности Вайолет, мне абсолютно все равно, кому она расскажет.
– Это хорошо. – Ридок кивнул, качнулся на каблуках и сделал глубокий вдох. – Ну и просто чтобы прояснить ситуацию: тот удар молнии был не… – Он указал пальцем на нас двоих. – Ну, ты понимаешь, не между нами. – Он скривился. – Ну, в смысле это мы его вызвали, потому что я ее разозлил, но это были не мы… ну ты понимаешь, о чем я.
Я отчаянно пыталась не закатить глаза.
– Прекрасно понимаю, – ответил Ксейден. – Во-первых, потому, что я доверяю Вайолет. А во-вторых, – он пренебрежительно посмотрел на Ридока, – не такой уж сильный удар это был.
– Серьезно? – Я фыркнула.
– Хм. – Ридок склонил голову, словно что-то обдумывал, затем покачал головой. – Нет. Мы с тобой еще не вернулись на уровень обмена шутками про члены. Не то чтобы мы с тобой когда-то были на этом уровне, но прямо сейчас я все еще зол.
– А ты и должен злиться. – Ксейден оттолкнулся от дерева и подошел к нам. – И я позабочусь, чтобы, когда время придет, Вайолет смогла меня убить. Если выбор встанет между ею и мной, я выбираю ее. Убей того парня, в которого я превращусь.
Я с прищуром уставилась на этого прекрасного ублюдка, которому по глупости отдала свое сердце:
– До этого не дойдет.
– Всеблагие боги. Это благородство? Это изврат? Не могу решить. – Ридок похлопал меня по плечу и направился в лагерь. – Я никогда не был так счастлив, что одинок. У вас двоих серьезные проблемы.
– Гаррик разобрался с охотой, которой вы двое должны были заниматься, – сказал вслед ему Ксейден, когда мы направились следом.
Ридок, не оборачиваясь, поднял большой палец.
Ксейден изучал мое лицо так, словно впитывал каждую его черточку.
Я потянулась к нему, и он отстранился, покачав головой.
Мое сердце замерло.
– Ты теперь собираешься выкопать между нами небольшую пропасть, не так ли? Из-за того комментария про мерзость?
Ксейден скривился, тем самым подтвердив, что так оно и есть.
– Ты не… – начала было я.
– Два других ирида остались, словно еще не приняли решение, – перебил меня он. – И я думаю, ты привлекла их на свою сторону тем, что не знала, как молода была Андарна во время Молотьбы. – Его челюсти расслабились, и он вновь нацепил то невинное, скучающее выражение лица, которое ему так шло. – А потом они увидели меня. И я предельно уверен, что вся наша миссия, ради которой мы столь многим рискнули, провалилась исключительно из-за того, во что я превратился. Из-за того, что оказался здесь рядом с тобой.
– Это несправедливо, – прошептала я.
– Но это правда. – Из-под ног Ксейдена во все стороны брызнули тени, и он посмотрел в сторону пляжа. – А я едва продержался месяц, черпая силу только через Сгаэль. – Он покачал головой. – Если бы это были только ты и Ридок, или ты и Даин, или ты и любой другой человек на этом острове, кроме меня… Вы бы наверняка уже направлялись в сторону того острова, который ириды считают своим новым домом, а Андарна получила бы возможность узнать свою семью. Проклятье, они могли бы даже согласиться вернуться с вами и вновь зажечь камень чар в Аретии! Спасти мой город, всю мою провинцию… – Ксейден повернулся лицом ко мне. – Так что да, я считаю, что комментарий про мерзость и то, что он по факту обозначает, буквально требует, чтобы мы взяли паузу. Нам надо обдумать бесспорный факт: прямо сейчас я – худшее, что могло случиться с этой миссией, с моей провинцией и с тобой.
Мое сердце разрывалось от боли за него, за то, как он мучился от чувства вины за то, что не мог контролировать.
– Ну хорошо. – Я скрестила руки на груди и задумалась, стоит ли мне поспорить с ним или утешить его, но решила выбрать иную стратегию. – Я учла все факты. Мне не нужны время или пауза. Ты бы принял участие в этой миссии в любом случае, просто из-за Тэйрна и Сгаэль. Просто смешно, что ириды вынесли решение, даже не выслушав тебя, но это говорит об их характере, а не о твоем. И если тебе нужно немного времени, чтобы разобраться со всем этим в своей голове, хорошо. – Я наклонилась к нему. – Но это ничего не меняет в том, как сильно я тебя люблю.
Его плечи напряглись.
Я отвернулась и направилась в сторону лагеря.
– Дай мне знать, когда закончишь хандрить, и мы проверим, какой мощной будет моя следующая молния. Ну а пока что завтра мы вылетаем домой.
* * *
Грифоны были сильно истощены, и нам потребовалось десять дней, чтобы добраться до Деверелли. Там мы потратили еще один день на починку упряжи для Андарны, от которой отломился кусок металла.
Все это время Ксейден держался от меня подальше.
Андарна со мной почти не разговаривала.
Кэт была настолько душераздирающе молчаливой, что я практически хотела, чтобы разок-другой она меня подколола.
Да и я была готова вот-вот сломаться под тяжестью неудачи.
Мы использовали свободный день, чтобы проложить путь через Поромиэль. Остановились на маршруте, который выводил нас к побережью между Кордином и Дрейтусом, чтобы свести к минимуму вероятность встречи с темными заклинателями. К тому моменту, как мы взлетели и отправились на Континент, Мира, наверное, раз десять спросила, все ли со мной в порядке. Даин благоразумно держал рот на замке, хотя у него появилась раздражающая меня привычка каждый раз молча оценивать взглядом, как далеко мы с Ксейденом сидим друг от друга, а затем многозначительно посматривать на меня.
Во время полета я постоянно оглядывалась по сторонам в поисках вэйнителей – мне было слишком страшно, чтобы я могла заснуть в седле. Каждый отблеск солнца заставлял сердце испуганно биться в груди, а от каждого отдаленного раската грома я покрепче хваталась за луку седла. Разумеется, Теофания никак не могла узнать, что мы покинули пределы действия защитных чар и представляем для нее лакомый кусочек… Но ведь она не должна была знать и о том, что я буду в Анке. В конечном итоге или наш летный план сработал, или Теофания предпочла не атаковать нас, хотя мы пролетали над полосами высосанной досуха земли, но добрались до границ, не повстречав даже патруля виверн.
Легкость, с которой мы достигли дома, заставляла меня нервничать еще больше.
Мы провели ночь под звездами возле самой границы, чтобы избежать военного трибунала, который, как мы знали, неизбежно нас ждет, и вернулись в Басгиат спустя три с половиной недели после отлета.
Сгружая седельные сумки с Тэйрна, я не испытывала никакого чувства победы, хотя мы смогли договориться о военной помощи. Чувство неудачи от потери иридов поглощало все другие эмоции – у меня складывалось впечатление, что на языке у меня выросла плесень, которая портила вкус всего, что я ела и пила, и заражала все срывающиеся с моих губ слова, отравляла сам воздух в моих легких. Чувство разочарования крепло и росло, и к тому моменту, как я спрыгнула на покрытое высохшей грязью взлетное поле, я чувствовала себя совершенно отвратительно.
Андарна прямой наводкой направилась в Долину. Не произнеся ни слова, она перемахнула через гряду и исчезла. Ее горе убивало меня больше всего.
– Вайолет!
Не успела я развернуться, как Рианнон уже сграбастала меня в объятия. Она крепко прижала меня к себе, и я, уронив рюкзак на землю, ответила ей тем же. Возможно, все дело было в голосе профессора Каори, вопившего на кадетов где-то на другой стороне поля, или в запахе волос Ри, или в самом осознании того факта, что мы вернулись, но ощущение грандиозности того, что мы потеряли, немедленно сдавило мне горло и защипало глаза.
– Как же мне тебя не хватало! Откуда ты узнала, что мы здесь?
– Фэйге сказала мне, что вы приближаетесь, так что мы улизнули с обеда. Я так рада тебя видеть! – Ри с растроганной улыбкой отлепилась от меня. – Ты в порядке?
Я открыла и закрыла рот, не зная, как ответить на ее вопрос.
– Ри! – Откуда-то сбоку в нас врезался Ридок, сграбастал в объятия сразу нас обеих, и его двухнедельная щетина оцарапала мне лицо. – Проклятье, как же нам тебя не хватало во время этого полета! Вайолет совсем от рук отбилась! Она надрала задницу королеве, отравила маму Ксейдена и всех трех глав государства на Гедотисе, прикинь! Ну и обеспечила нас целой армией.
Ри фыркнула, освобождаясь из хватки Ридока:
– А ты что сделал?
– Да так, по мелочи. Потушил пару пожаров, надавал по щам повару. – Ридок отпустил меня и обнял Сойера, который подошел к нам, слегка опираясь на трость. – Вот это хорошо. Это правильно.
– Рад, что вы дома, ребята, – буркнул Сойер.
– И я! – Я расслабилась и обняла его.
– Вот они! Идите сюда! – прокричал Ридок, обхватив одной рукой Сойера, а другой – меня.
Марен рассмеялась и присоединилась к коллективным объятиям, но Кэт лишь вздохнула и прошла мимо.
– Никаких исключений! – решительно заявил Ридок, затягивая Кэт в толкучку между мной и Сойером. – Милые второкурсники снова вместе!
Он наконец отпустил нас, но мы продолжили стоять, собравшись в круг.
Взгляд Ри прыгал с одного из нас на другого, словно она пересчитывала вернувшихся, и наконец ее улыбка померкла.
– Мы потеряли Трегера, – тихо сказала я.
– Что? – Ри ошеломленно отшатнулась.
– Как? – Плечи Сойера поникли.
– На Зехиллне, – ответила Кэт и сглотнула. – Стрела в сердце. Но мы получили взамен армию, так что… – Она запнулась и снова сглотнула.
– Мне так жаль, – произнесла Ри, переводя взгляд с Марен на Кэт и обратно.
– И мы облажались, – впервые вслух произнесла я, посмотрев в глаза сначала Сойеру, затем Рианнон. – Мы нашли иридов, но они отказались лететь с нами. Мы облажались.
– Твою мать. – Ри совсем помрачнела.
– Какие разочаровывающие новости, учитывая текущий политический климат.
Мы отстранились и повернулись к генералу Аэтосу. Он сверлил нас всех взглядом, стоя на почтительном расстоянии от Тэйрна. Остальные подошли к нам, однако генерал не удостоил вниманием даже Даина.
Ксейден остановился между Гарриком и Дрейком. Наши взгляды на мгновение пересеклись, после чего мы оба уставились на Аэтоса.
Военный трибунал через три… две…
– Мы обсудим ваше наказание за неподчинение прямым приказам позже. – Генерал наконец посмотрел на Даина. – Как жаль, что ты родился не в той ветви семьи. – Он перевел взгляд на Кэт. – Хорошие новости в том, что ты теперь на один шаг ближе к трону.
Кэт побледнела:
– Сирена?
Мое сердце пропустило удар. Мира вцепилась в лямки своего рюкзака с такой силой, что побледнели костяшки пальцев.
– Это твоя сестра? – спросил Аэтос, сунув руку в карман мундира и направившись к нам.
– Да, – ответила Марен за Кэт.
– А. Точно. Печально известная летунья.
Аэтос достал из кармана свиток и передал его мне, толком не ответив ни Марен, ни Кэт.
– Это озадачивающее письмо пришло тебе около часа назад. С нетерпением жду, как мы обсудим его во время твоего отчета.
Я взяла пергамент, заметив сломанную печать.
– Сирена Корделла жива?
Это было жестоко с его стороны – вот так тянуть с ответом.
– Последнее, что я слышал, – с ней все в порядке. – Аэтос многозначительно покосился на письмо.
Хвала Амари.
Кэт обессиленно покачнулась и перевела дыхание.
– Что случилось? – спросила она.
А у меня кровь застыла в жилах, когда я узнала ее почерк.
Вайолет,
я надеюсь, вы чудесно провели время в путешествии, пусть даже ваш отряд выглядел немного побитым, когда вы пролетали над Пэвисом. Мне кажется странным прилагать столько усилий, если то, что вы ищете больше всего на свете, есть у меня. Наслаждайся временем, которое осталось у тебя с друзьями, до нашей следующей встречи. Не волнуйся, я сама все организую.
Т.Я машинально скомкала пергамент и взглянула на Ксейдена.
«Что такое?» – Он наклонил голову.
«Теофания. – Я пыталась успокоить неровно бьющееся сердце. – Она знает, что мы улетали. Она видела, как мы летели над Пэвисом, и каким-то образом доставила это послание сюда до нашего возвращения».Ксейден поджал губы:
«Здесь она до тебя не доберется».
«И все же каким-то образом добралась».
Я засунула пергамент в карман и заметила, что Аэтос пристально наблюдает за мной, словно ястреб за мышью.
– С моим дядей все в порядке? – Голос Кэт дрогнул. – Скажите уже!
«Твою ж мать. Текарус».
– Пока вы три недели прохлаждались на островах, занимаясь одним богам ведомо чем, – произнес Аэтос, опасно прищурив глаза, – темные заклинатели взяли Суниву.
Марен ахнула.
Над летным полем воцарилась тишина.
– Королева Марайя мертва.