Ониксовый шторм

Столовая оказалась такой же монохромной, как и весь остальной дом. Наири, Рослин и Фарис, сидевшие за круглым столом, были одеты в то, что мой отец описал как «священные церемониальные одежды», и, если бы не головы, троица полностью слилась бы с бледно-зеленой стеной. Их одежда пастельно-зеленых тонов и с опущенными капюшонами чересчур напоминала балахоны писцов, что меня невольно успокаивало.
Из десяти человек за столом сидящая рядом с мужем Талия, кажется, нервничала сильнее всех. А вот устроившийся рядом со мной Ксейден каким-то образом оказался полностью в своей стихии. Исчезли мимолетные улыбки и нежные прикосновения.
Мужчина в отглаженной форме рядом со мной больше походил на человека, которого я встретила у парапета в День новобранца, чем на того, в кого я влюбилась. Он был так холоден, что я практически ожидала резкого падения температуры вокруг нас.
Между сидящими стояли пятеро слуг, и каждый держал руки на серебряных клошах, закрывающих наши тарелки.
- Только бы не головы. Только бы не головы. Только бы не головы, - тихо пробубнила я себе под нос и, когда Фарис щелкнул пальцами, невольно сглотнула.
Подчиняясь команде, слуги подняли клоши, явив миру наш ужин.
Судя по косому взгляду, которым меня наградил Аарик, я бубнила вовсе не так тихо, как мне думалось. К счастью, моя тарелка дымилась жареной курицей, картофелем и каким-то гарниром, перемешанным с чем-то, напоминающим цветную капусту. Никаких голов.
- Ужин подан, - объявил Фарис на общем языке.
- Хвала Гедеону за эту пищу, - также на общем произнесла Наири. - За мир на нашей земле, за мудрость, которую он считает нужной дарить, и за удовлетворение от процветающих отношений. Мы предлагаем ему эту жертву в память об ошибках сегодняшнего дня. Пусть только наши умы познают голод.
- Пусть только наши умы познают голод, - повторили гедотцы, и я почему-то совершенно не удивилась, что голос Аарика присоединился к общему хору.
- Давайте приступим, - предложил Фарис, беря в руки свой хрустальный кубок, полный охлажденного чая с эримятой, и кивнул в мою сторону. - И спасибо за подарок. Моя Талия с радостью им воспользовалась.
- Я была счастлива доставить ей радость, - ответила я.
Наступило неловкое молчание. Фарис продолжал держать руку с кубком на весу, словно чего-то ждал.
- Пожалуйста. - Ксейден сделал большой глоток чая и поставил кубок на стол с несколько большей силой, чем требовалось.
Улыбка Фариса исчезла, но он тоже сделал глоток. Мы все поступили так же и принялись за еду, но неловкость никуда не делась.
- Как вам наш город? - спросила Рослин. Когда она улыбалась, в уголках ее глаз появлялись морщинки.
- Трудно сказать, учитывая, что мы его толком не видели. - Мира подхватила с тарелки ломтик лимона и опустила его в кубок.
- Надеюсь, завтра мы сможем это исправить, - ответила Рослин.
Она изучала Миру с такой внимательностью, словно встретила достойного соперника для игры в шахматы.
- После того, как мы пройдем ваше испытание? - спросила я. - Это ведь оно, не так ли? Мы в неофициальной обстановке, как того велит обычай, и здесь нет свидетелей, но вы ведь нас испытываете?
Кэт положила приборы на тарелку, а вот Аарик совершенно невозмутимо вгрызся в свою курицу.
- Талия будет свидетелем. - Наири столь же невозмутимо резала картошку. - И мы подумали, что неформальная обстановка пойдет на пользу, учитывая... деликатную природу отношений.
Талия втянула голову в плечи.
- Вы имеете в виду на случай, если я опозорю свою мать в общественном месте своим отсутствием мудрости? - Ксейден откинулся на спинку стула и положил руку на спинку моего стула. - Ты этого боишься, мама?
- Нет. - Талия перевела взгляд на Ксейдена и выпрямилась. - Моя сдержанность сегодняшним вечером обусловлена моим собственным стыдом. Ведь я попросила Фариса о личной услуге, чтобы вам было удобнее во время разговора. Я никогда не сомневалась в твоем интеллекте, Ксейден. Ты всегда был умным мальчиком.
И все же когда она потянулась к кубку, ее рука дрожала.
- Скажите мне вот что. Если вы умрете, ваши драконы тоже умрут? - поинтересовался Фарис, меняя тему.
- Это зависит от дракона, - ответила я. - Но обычно нет.
- Грифоны умирают, - добавила Кэт. - Они формируют связь на всю жизнь.
Фарис заморгал.
- Связывать свою жизнь с жизнью другого существа, особенно такого хрупкого и уязвимого, как человек, кажется весьма опрометчивым решением. - Он нахмурил брови. - Вы уважаете своего грифона за принятое им решение?
- Я уважаю ее за то, какая она есть, и доверяю любым принятым ею решениям, - ответила Кэт. - Грифоны и та жертва, которую они принесли, связав свои жизни с людьми, помогли нам выиграть Великую войну и пережить столетия войны после.
- Вы говорите прямо как особа королевских кровей. - Наири с прищуром разглядывала Кэт. - Талия говорит, что вы стоите в очереди на престол Поромиэля.
- Если королева Марайя решит не заводить детей, то после нее трон перейдет к моему дяде. А после него прекрасная королева получится из моей сестры. - Кэт вновь взяла в руки нож и вилку, словно бросая вызов своим собеседникам.
Наири перевела взгляд на Ксейдена, а затем на Аарика.
- За этим столом собралось так много особ королевских кровей. Так много потенциальных союзов. Почему вы не заключили династические браки между собой? Это же так глупо... Ведь вы могли бы обеспечить лучшее будущее и родить наследников, которые объединили бы ваши королевства.
Курица застряла у меня во рту. Во взгляде Миры читался невысказанный вопрос: «Ты можешь поверить в то, что несут эти люди?» - и это меня успокоило.
- Королем станет мой брат, - ответил Аарик, спокойно разрезая курицу, словно это был совершенно обычный ужин. - Пусть и ужасным. Наследники и союзы - не моя забота. Я буду сражаться на этой войне и, скорее всего, на ней и погибну. Но я умру, зная, что пожертвовал своей жизнью ради защиты других.
- Честь никогда не была ровней мудрости. - Наири вздохнула и перевела взгляд на Ксейдена. - А у тебя какое оправдание? Мы еще несколько месяцев назад узнали, что тебе вернули титул.
Получалось, до них доходили последние новости. Они знали о восстании. О казни Фена. Я сделала глубокий вдох, чтобы охладить мгновенный яростный гнев, обжегший мне горло. Я наградила Талию совсем не дружелюбным взглядом. Она знала и все равно оставила Ксейдена там и даже не попробовала вернуться.
Не убирая руки со спинки моего стула, Ксейден ткнул вилкой в ломтик картошки:
- В таком случае вы должны знать, что я не принц, а герцог.
- Тиррендор - крупнейшая провинция Наварры, - пояснила Талия, поспешив на выручку сыну. - Бо́льшая часть его территории лежит за пределами действия защитных чар, поэтому преданность тирцев короне всегда была... не такой сильной, как у жителей других провинций. Меня совсем не удивит, если в ходе этой войны Тиррендор вернет свою независимость, вот почему был проговорен пожизненный союз. - Она перевела взгляд с Ксейдена на меня, ее улыбка померкла. - Но ты не...
Все уставились на Ксейдена. Он положил в рот кусочек картофеля, медленно прожевал и проглотил.
- Я не обязан посвящать тебя в обстоятельства моей личной жизни.
Талия вздрогнула, затем сложила руки на коленях и переключила все внимание на Кэт.
- Да ради всех богов! - воскликнула та, вновь бросив приборы на тарелку. - Я сказала «да», он сказал «нет». А затем он повстречал Вайолет, и теперь они вместе. И так уж получилось, что они - сильнейшие всадники на Континенте, так что с этой точки зрения их союз даже выглядит мудрее. Если они захотят, они смогут спалить весь Континент и отстроить его заново так, как пожелают нужным. И кроме того... я повстречала кое-кого другого.
Мою грудь сдавило от чувства удивленной благодарности, но, когда я посмотрела на Кэт, та лишь закатила глаза.
- Разорвать такой выгодный союз выглядит крайне... - Наири посмотрела на Ксейдена и покачала головой. - Неразумно.
Твою ж мать.
Ужин комом встал у меня в желудке. Они оценивали не наш интеллект, они анализировали наши жизненные выборы.
- Но это легко исправить, - произнес Фарис, посмотрев на Рослин и Наири. - Это бы стало проявлением куда большей мудрости и преданности своим титулам, если бы они, скажем, заключили брачный контракт на три-четыре года.
Рослин кивнула:
- Этого хватит, чтобы обеспечить Тиррендору наследника и добавить в его жилы поромиэльской крови.
«Кажется, меня сейчас стошнит».
Гаррик саркастически рассмеялся:
- Если родословная автоматически приравнивалась бы к верности, мы бы не сидели здесь сейчас как на допросе. - Он взглянул на Талию: - Ксейден же твой сын, верно?
Она молча допила свой чай.
- Брачный контракт был бы самым мудрым решением, - согласилась Наири, проигнорировав слова Гаррика. - Мы можем провести все необходимые юридические процедуры завтра утром в храме. А уже днем мы, без сомнений, услышали бы просьбу о помощи в их войне.
За моей спиной скрипнуло дерево.
- Готовьте бумаги, - велел Ксейден, сжимая спинку моего стула.
К моему горлу подкатила желчь. Какого хрена он делает?
Кэт резко повернулась в нашу сторону. Мира и Гаррик ошарашенно вытаращились на Ксейдена. И лишь Аарик продолжал невозмутимо есть.
Как же мне не хватало нашей долбаной связи прямо сейчас.
- Ну вот и договорились. - Фарис дважды хлопнул в ладоши. - Какое великолепное решение. Остановимся на трех или четырех годах?
- Пожизненно. Все, что меньше, для меня неприемлемо. - Ксейден провел ладонью мне по затылку. - И для документов ее полное имя - Вайолет Сорренгейл. Две «р».
Меня разрывало между желаниями швырнуть ему в грудь кинжал и зацеловать до смерти.
Мира пыталась сдержать ухмылку.
- Моя фамилия привязана к титулу, но я могу взять твою, - предложил Ксейден, и, когда он посмотрел мне в глаза, его взгляд самую чуточку смягчился.
- Или возьмите двойную фамилию, - подхватил Гаррик. - А еще можно объединить. Риоргейл? Сорренсон?
- Они не это имели в виду, - прошептала я Ксейдену.
- Да мне насрать, что они там имели в виду, - громко ответил он. Его пальцы скользили по моему затылку вверх и вниз, и он с вызовом уставился на Триумвират. - Вы можете испытывать наши знания, проверять нашу честь или нашу преданность как всадников. Загадывать нам загадки, разыгрывать фальшивые сценарии или шахматные партии - мне все равно. Но если вы думаете, что я брошу единственную женщину, которую когда-либо по-настоящему любил, ради брачного договора с женщиной, с которой мы даже не смогли найти общий язык, то это вам не хватает мудрости, а не мне.
- Всего три года, - взмолилась Талия, в глазах которой нарастала паника. - И вы снова сможете быть вместе. Разумеется, потенциал нашего союза, возможность получить наши знания сделают эту жертву стоящей. Подумай о Тиррендоре.
Ксейден наклонился вперед, и его пальцы соскользнули с моей шеи.
- Ты даже представить себе не можешь, чем я пожертвовал ради Тиррендора. Я потерял отца, свободу, самого... - Он осекся, а я уставилась в пол, практически ожидая увидеть клубящиеся у его ног тени. - Вайолет - единственный выбор, который я сделал для себя сам. Я не собираюсь отказываться от нее на три года. Даже на один-единственный день. Ты бы понимала это, если бы не бросила меня, если бы вообще хоть сколько-то меня знала.
- Я не хотела тебя оставлять! - Талия покачала головой, и Фарис неодобрительно нахмурил брови. - Твой отец не позволил бы мне забрать тебя...
- Не рассказывай мне про моего отца. Я видел, как он умирает. - Ксейден указал на метку на шее. - Ты оставила ребенка противостоять надвигающейся войне, о которой ты знала, на Континенте, который, как ты опять-таки знала, просто кишит темными заклинателями.
- Я не могла тебя забрать, - повторила Талия. - Ты - наследник Тиррендора.
- Ты могла бы остаться, - возразил Ксейден, и мое сердце сжалось от холода, сквозившего в его тоне, холода, который, как я знала, скрывал его настоящую боль. - Ты могла бы остаться моей матерью.
Я положила руку ему на колено, жалея, что не могу впитать хотя бы часть его боли.
- Они бы казнили меня рядом с твоим отцом, ну или втайне, как они сделали с мужем Майри. Я сделала то, что посчитала нужным, - решительно заявила Талия.
- Для тебя. - Губы Ксейдена искривились в презрительной насмешке. - Должен признать, ты хорошо постаралась. Кому нужна вдовствующая герцогиня Тиррендора, когда можно стать женой члена Триумвирата и матерью двоих его детей? Жить на мирном пляже, в мирном городе, на мирном острове, который служит лишь самому себе.
- Столь бурное проявление эмоций во время собеседования неприлично, - заметила Наири, цепляя вилкой последний кусочек курицы.
- Ваше собеседование закончилось, не начавшись, - заметила Мира, крутя ножку бокала между пальцами. - Вам все равно, что Вайолет - самый умный человек в этой комнате. Или что Ксейден едва не разрушил Басгиат до основания, чтобы спасти ее, а затем вернулся сражаться за Наварру, потому что так было правильно. Или что Кэт ради спасения своего королевства живет в самых суровых условиях, какие только можно представить. Вам все равно, что Аарик вышел в свет, чего он терпеть не может, ради того, чтобы с нами был представитель королевской семьи. Или что Гаррик всегда любой ценой поддерживает Ксейдена. Мы проявили отсутствие мудрости тем, что вообще сюда явились. Вы и не собирались делиться знаниями или заключать с нами союз.
- Это правда. - Наири достала из кармана своего балахона нефритовый камень и положила его рядом с тарелкой. - И это первая истинная мудрость, произнесенная здесь, что пробудило мой интерес. А теперь скажите мне, что вы думаете о нашем городе?
Мира покосилась на меня, и я поняла, что она хочет сказать.
«Моя очередь».
- С воздуха он выглядит идеально. - Я выпрямилась. - Он состоит из примерно одинаковых по площади районов, в каждом из которых есть центральное место для рынков и собраний.
- Идеально, - согласилась Рослин, катая свой нефритовый камень между пальцами.
- И жестоко, - произнесла я строгим тоном, каким мог бы гордиться Ксейден.
Он положил руку поверх моей, переплетя наши пальцы.
Рослин прекратила крутить камень и убрала руку на колени.
- Прошу, продолжайте.
В ее тоне было больше угрозы, чем просьбы.
- Вы снесли прежний город до основания, чтобы выстроить этот, не так ли?
- Мы улучшили нашу столицу, да. - Рослин прищурилась. - Все остальные города должны завершить реновацию к концу десятилетия.
- И при этом вы уничтожили историческую основу вашего города, дома, в которых ваши граждане жили поколениями. Да, теперь эстетично и эффективно, но в то же время демонстрирует вашу нетерпимость к вещам, которые не соответствуют вашему представлению о прекрасном. - Я с трудом сглотнула комок в горле. - Меня также смущает отсутствие у вас порта.
- Неразумно рисковать и отправляться в воды, если мы практически ничего не знаем о том, что таится в их глубинах, - ляпнул Фарис.
«Они... боятся воды?»
Рослин вскинула руку:
- И нам предполагается принять критику от группы, которая, похоже, не знает названия собственного континента?
Я глубоко вздохнула, потревожив пострадавшие ребра, а Ксейден сжал мою руку. Амаралис. Так нас назвали два других острова. Разумеется. Каждый из островов поклонялся одному из членов пантеона, и, хотя мы чтили их всех, одну мы ставили выше остальных. Амари.
- Согласно древним королевским архивам, он называется Амаралис, хотя, как я полагаю, в поромиэльских записях он записан как Амелекис. Единственное, в чем оба наших королевства когда-либо сошлись, - это называть материк Континентом после Великой войны, - произнес Аарик, наконец очистив тарелку и отложив приборы в сторону. - Довольно высокомерное решение с нашей стороны, словно бы за морем нет других материков, но нас так долго разрывала война, что уже сложно помыслить, будто когда-то мы были единым целым.
Твою ж мать, что еще скрывает Аарик?
- Ты весьма неразговорчив для человека, который явно знает столь много, - заметила Наири.
- Я предпочитаю держать рот на замке, пока не пойму правила любой игры, которая метит мне в горло. Помогает оценить характер и сообразительность противника. - Аарик взглянул на каждого из членов Триумвирата по очереди. - И, по правде говоря, вы не кажетесь мне слишком сообразительными, и я не уверен, что мне вообще нужны такие союзники. У вас нет армии, и вы скупы на то, что должно быть бесплатным для всех, - на знания.
- И все же ты ищешь нашей благосклонности. - Брови Наири взметнулись вверх, и она быстро заморгала.
- Я? - Аарик покачал головой. - Нет, я здесь только потому, что Холанд не умеет контролировать свой нрав, а Вайолет связала себя не только с одним из самых ужасающих наших боевых драконов, но и с радужным драконом - седьмой породой. Темные заклинатели распространяют влияние и захватывают земли. Люди умирают, пока мы сидим здесь. Каждый день нашего отсутствия может изменить ход войны такими способами, какие мы даже предсказать не сможем. А мое королевство полно придурков, которые, подчиняясь приказам короля, не принимают беженцев. Так что поиски радужных драконов - наша единственная надежда не только на дополнительные войска, но и на то, что мы сможем сообразить, как вообще сумели одолеть вэйнителей шестьсот лет назад.
Если вы, со всей вашей мудростью, являетесь частью этого решения, то отлично. Если же нет, то получается, все, чего мы здесь добьемся, - это вывалим на стол семейные дрязги и столкнемся с осуждением, чего нам и дома хватает. Если бы все зависело только от меня, то мы бы поблагодарили вас за ужин и убрались прежде, чем узнаем, как вы поступаете с людьми, которые не проходят ваше испытание.
- Ты - высший представитель знати в вашей группе, - заметила Рослин, скорчив гримасу. - Разве это не зависит от тебя?
- Знатное происхождение не играет роли в таких решениях, по крайней мере, для меня. - Аарик кивнул в мою сторону. - Андарна выбрала Вайолет, и, хотя с нами присутствует четыре вышестоящих офицера, это миссия Вайолет. Она ею командует. И, за исключением ее довольно сомнительного вкуса в отношении мужчин, я с детства доверяю ее мудрости.
Наши с Аариком взгляды встретились, и я улыбнулась.
Открылись двери, и вошли слуги. Пока они убирали наши тарелки и исчезали обратно, как я полагала, в кухне, в комнате царила тишина.
- Ты действительно связала себя с седьмой породой? - поинтересовалась у меня Рослин.
- Да. - Я вскинула подбородок. - Она предпочла остаться, когда ее сородичи покинули Конт... Амаралис, и мы их ищем. Итак, вы хотите поговорить с нами о союзе?
- Мне любопытно, - произнесла Рослин и положила свой камень рядом с тарелкой.
- Двое - за. Вы хорошо справляетесь. - Фарис усмехнулся. - К сожалению, решение должно быть единогласным, а я немного более... основателен в своем подходе. Скажите мне, если вы действительно ищете знания, то почему не поклоняетесь Гедеону? Почему бы вам не поселиться здесь, среди тех, кто ищет мудрость, а не союз? Нашим библиотекам нет равных, а наши академии служат обучению и культуре, а не смерти.
- Меня учили, что нужно не молиться мудрости, а заслужить ее. Как бы мне ни хотелось воспользоваться вашей библиотекой, она не представляет для меня ценности, если только не содержит информации о вэйнителях. - Я пожала плечами. - Я не собираюсь прятаться на острове, пока людей, которых я люблю, ждет смерть.
Дверь за спиной Фариса снова открылась, в комнату заглянул слуга:
- Сэр, вы готовы к десерту?
- Мы готовы, - ответил Фарис, и слуга скрылся на кухне.
- Пожалуйста, скажи мне, что ты нашел применение всему этому шоколаду, который Талия запасала неделями. Клянусь, она скупила все приходящие партии, а ты знаешь, какая это редкость, - взмолилась Наири, но спустя мгновение уже поджала губы и выпрямилась на стуле. - Хотя я не уверена, что сегодня мне хочется сладкого.
- Мне тоже, - согласилась Рослин, похлопав себя по животу.
- Какую же информацию ты ищешь? - подтолкнул меня Фарис, и его улыбка стала еще шире. - Может быть, оружие, способное их уничтожить?
- Она сама - такое оружие, - заметил Ксейден, когда двери вновь открылись.
Фарис пристально взглянул на меня, а вошедшие слуги расставили перед нами блюда.
Твою мать.
Серебряные вилки рядом с идеально нарезанными кусками шоколадного торта.
Рука Ксейдена застыла.
- Это все еще твой любимый? - Талия не могла скрыть волнения. - Я знаю, твой день рождения только в конце месяца, но ты здесь сейчас.
Ксейден разглядывал торт с таким видом, с каким Холанд смотрел на голову Анны.
- Филлис, - окликнул Фарис одну из служанок, пока они возвращались на кухню. - Кажется, у нас четверых нет вилок.
- Конечно. Я немедленно их принесу, - ответила женщина, и дверь за ней закрылась.
- Пожалуйста, не ждите нас, - махнул нам Фарис. - Шоколад - редкое угощение так далеко от Деверелли.
И Талия копила его неделями. Мой разум лихорадочно заработал.
Неделями. Она знала, что мы прилетим.
«Я предпочитаю подход Деверелли к союзу», - сказала королева Марлис.
Кортлин, должно быть, связалась с остальными островами.
Талия знала, что Ксейден явится.
- Если он тебе больше не нравится, я пойму. - Голос Талии дрожал. - Я прожила вдали от тебя больше времени, чем провела с тобой, и я знаю, что вкусы людей могут меняться. В конце концов, ты уже взрослый. Но на случай, если твои вкусы все же не изменились, мы перепробовали четыре рецепта, и мне кажется, что этот ближе всего к тому, что мы готовили в Аретии. Ты любил пробираться на кухню, пока кухарки еще готовили...
- Я помню. - Ксейден встретился с матерью взглядом. - И он по-прежнему мой любимый.
Та сцена на пляже, где она разыграла удивление, была... ложью. У меня скрутило живот. Что-то было не так. Что-то было серьезно не так. Я упустила какую-то деталь, которую не имела права упускать.
Талия расплылась в улыбке, и Фарис обнял ее за плечи.
- Ты отлично справилась, любовь моя. - И он поцеловал ее в щеку.
Я перевела взгляд на Миру. Моя сестра нахмурилась. Она провела рукой по столу, и мое сердце забилось быстрее. Нас провели. Талия знала, что Ксейден будет здесь. А значит, и Фарис знал. И он сказал, что он более основателен в своем подходе к испытанию.
И у них четверых, как назло, не оказалось вилок.
В торте что-то есть.
Ксейден потянулся было к вилке, но мои пальцы впились ему в колено. Он недоуменно посмотрел на меня, между его бровями пролегли две морщинки. Я покачала головой, затем повернулась направо и выхватила вилку из пальцев Аарика.
Кэт резко бросила вилку, и она звякнула о блюдо.
- На вкус совсем как дома, - произнес Гаррик, поднося ко рту еще кусок.
О Амари, он уже успел съесть треть своей порции.
- Остановись! - Сердце едва не выскакивало у меня из груди.
Гаррик замер, затем положил вилку на блюдо.
- Он сказал, что мы можем начать... - Он моргнул, затем вздрогнул. - Что-то мне... что-то мне нехорошо.
Время словно замедлилось. Глаза Гаррика закрылись, и он начал заваливаться на стол.
- Гаррик! - закричал Ксейден, вскакивая на ноги.
Аарик успел подхватить голову Гаррика прежде, чем она коснулась столешницы.
Аарик с широко раскрытыми глазами покосился на Ксейдена:
- Он не дышит!