Часть 6
Когда Мадара отвлёкся, проверяя границы своего барьера, Тобирама не упустил момент.
Болью в мышцах, предательской слабостью тела — он всё равно поднялся, едва держась на ногах.
Каждое движение отдавалось вспышками боли внизу живота, но омега даже не морщился.
Он сорвал с себя мокрую, пахнущую чужой меткой одежду, обнажая белую кожу, исполосованную синяками и царапинами.
Взял первый попавшийся кунай и, шатаясь, бросился к выходу.
Тобирама знал, что шансов нет.
Что догонит. Что убьёт, если захочет.
Но он был Сенджу.
Он выбрал бы смерть на своих условиях, а не рабство.
⸻
Мадара догнал его в несколько прыжков.
Молча, без эмоций, он врезал Тобираму в живот, сбивая дыхание.
Омега рухнул на землю, захрипев, но попытался снова подняться, сжимая кунай в трясущихся пальцах.
Мадара смотрел на него сверху вниз — холодно, как на забавную, но надоевшую игрушку.
— Ты до сих пор не понял? — спросил он, шаг за шагом приближаясь.
Тобирама вскинул кунай, тяжело дыша, тело трясло от истощения, но взгляд горел.
Мадара одним движением выбил оружие из его руки и, схватив его за шею, впечатал в ближайшее дерево.
— Хочешь умереть? — прошипел он, сжав сильнее, заставляя омегу хрипеть. — Я могу убить тебя прямо сейчас. Мгновенно. Без боли.
Он склонился ниже, так, чтобы их губы почти касались.
— Но я не сделаю этого.
Ты не получишь лёгкого выхода, Тобирама.
Ты будешь жить. Будешь помнить.
Будешь каждый день вставать с мыслью о том, что ты принадлежишь мне.
С этими словами он резко отпустил его, и Тобирама с глухим стуком упал на землю.
Но не умолял.
Не плакал.
Только лежал, тяжело дыша, не отводя взгляда.
Красные и алые глаза сцепились, как клинки.
Мадара присел рядом, взяв Тобиру за подбородок.
— Ты будешь моим омегой не потому, что я тебя сломал, — прошептал он. — А потому что ты сам выберешь это. Из-за своей слабости. Из-за своей жажды тепла.
Он грубо вжал его голову в своё колено, прижимая, как непослушного зверя.
Тобирама попытался вырваться — за это Мадара резко дёрнул его за волосы, снова заставив замереть.
— Привыкай, Тобирама.
Чем сильнее ты сопротивляешься — тем слаще будет момент, когда ты всё-таки станешь моим окончательно.
И в этом утре, среди серого тумана и мокрой земли, стало ясно:
война между ними только начиналась.
И кровь на ней будет не только чужая, но и их собственная.