31. Я без тебя сирота.
Все по очереди заходили в палату, что пропиталась слезами и болью родных людей, за сероглазую девушку, что сейчас лежала в фазе глубокого медицинского сна.
Женя, чьи ноги и руки тряслись, словно ее только что ударило током, с чувством стыда, села на стул, возле койки, обхватывая кисть подруги, - Есенька, прости меня. Если бы не я, с тобой все было бы хорошо! Почему ты ушла одна? Вахит винит себя, что не заметил твоего побега, да и я тоже, - Синицына опустила голову, бесшумно заплакав, но продолжала дрожащим голосом, - ты главное поправляйся, хорошо? Мне не справится уже без тебя. Я даже представить не могла, что так привяжусь к девчонке, что сидела на лавке, возле моего дома, - синеглаза прилегла на койку головой, поглаживая подругу под предплечью, - парни с ума сходят.. Все себя винят, Лампа так вообще.. думает, что это. Из-за него всё.. – просидев с Дёминой еще минут десять, просила быстрее восстанавливаться и возвращаться к ним, - я пойду, дорогая, Матвей с Максом тоже к тебе хотят.., - она поцеловала подругу в лоб, а после, тихо встала, будто Есения может проснуться от шороха. Но нет, к сожалению, нет.
Как только Евгения покинула палату, туда сразу вошли два брата, которые с виду выглядели, как мертвые. Стеклянные глаза, наполненные слезами. Истерзанные, из-за волнения губы, с кровавыми трещинками. Дрожащие руки и ватные ноги.
Матвей, бесшумно подошел с одной стороны, а Макс же с другой. Взяв сестру за руки, первый заговорил старший, - герой. Ты герой, Еся, хоть и безрассудный. И ты должна выжить. Ради нас. Ради себя, - крупная слеза сорвалась с ресниц, падая на простынь, мигом впитываясь в ткань, которая и так уже пропиталась солеными каплями, и казалась влажной, - я должен был быть рядом с тобой, не допускать этого, - губы затряслись, и больше он не смог ничего сказать, боясь сорваться, при виде своей сестры, которая не известно когда очнется.
Макс, поняв, что Матвей не выдерживает, продолжил сам, - бусинка, ты чего это, а? Прекращай, пожалуйста, глазки свои открой, - Острый истерически улыбался, сквозь сдавленные рыдания, - мы же пообещали друг друга больше не оставлять, помнишь? А я обещал оберегать тебя...не смог, а ты смогла, - его голос стал тихим, еле слышным, - пожалуйста.. Родители не должны второй раз лишится ребенка, точно не тебя.
Два брата и сестра. Одно горе. Одна кровь, что окончательно воссоединилась. Оставалось лишь не потерять её. Ту, чей характер был горячее магмы, и вспыльчивее бензина, в который бросают спичку. Он ее и погубил, приковал к больничной койке, оставляя глубоко в подсознании, не давай очнуться, принося близким невыносимую боль.
И никто не мог дать гарантий, выйдет ли она из этого состояния.
***
Дни Турбо стали идентичны: ранний подъем, сигарета, кофе, больница, и так по кругу. Лишь друзья, заставляющие его есть хотя бы раз в сутки, вернулись к ритму жизни, понимая, что тут они бессильны. Время, нужно время.
Заходя в палату, которая стала уже роднее дома, из-за любимой, Туркин в очередной раз держал в руках книгу, что нашел в комнате девушки. Между потертыми страничками была вложена фотокарточка, со дня ее семнадцатия, год назад, - привет, маленькая моя, - садясь, на уже привычный, стул, прошептал над ухом спящей и поцеловал, в кончик носа, - так, где мы остановились..а вот, нашел! – продолжив читать роман, о котором она трещала несколько дней,когда они оставались вдвоем, не замечал, как пролетает время, пока в палате не появилась Наталья, - привет, кудрявая, - тот, впервые за несколько дней, с момента произошедшего, слабо улыбнулся.
- Здравствуй, Валера, - Рудакова грустно поджала губы, - как ты? – с легкой тревогой, она оглядела Туркина, замечая темные круги под глазами, от недосыпа. Парень сидит до позднего вечера, пока вахтерша, Рафия Закировна, со скребущимися кошками на сердце, не начинает гнать его домой, отправляя поспать, хотя бы четыре часа, ведь знает, что к шести утра, он уже будет стоять возле черного входа в больницу. И она входила в положение, подставлялась сама, но пускала его.
Лишь кивнув на вопрос белокурой, с лаской прикоснулся к руке спящей, поглаживая большим пальцем костяшки и целуя каждую.
Наталья, сменив капельницу с внутривенным питанием, оставила их одних, - любимая, пока ты тут, я там в квартире небольшой ремонт затеял, чтобы когда ты очнулась, переехала ко мне. Пацаны помогают, чем могут, - тяжелый вздох, насыщенный болью, - я так скучаю по тебе. По твоим глазам.. – он тихо заплакал, скрывая лицо свободной ладонью, - вернись ко мне, прошу тебя. Не могу я, не могу! – видя каждый день Есению в таком состоянии, без возможности помочь, психика Туркина, что и так была расшатанной, не выдержала, и его накрыло, - если тебя не будет, меня тоже, слышишь? Уйду в след за тобой, рядом лягу.
Уложив голову на оголенное плечо невесты, тихо плакал. Слезы скатывались на ее кожу, образовывая соленую лужицу, - вернись ко мне, не оставляй. Я без тебя сирота.
Совершенно забыв о книге, что с грохотом скатилась на пол, с колен парня, сдавленно рыдая. Так продолжалось несколько часов. Создавалось впечатление, что Валера прирос к ее телу. Не отрываясь от Есении, полулежа смотрел в одну точку, не известно, что сейчас была его голове, но ясно было одно. Ему больно, плохо и страшно.
Так он и уснул, держа ее за руку, лежа на её плече, посапывая в шею, пока часам к двенадцати ночи не зашла Наталья, - Валер, - потрепав его по голове, пыталась разбудить, - Туркин! – он соскочил, озаряясь по сторонам, - извини, но пора.. моя бы воля, оставила тут, но сам понимаешь.. – тот лишь кивнул, и поцеловал Есению в кончик носа.
- До завтра, любимая, - подняв книжку с пола, спрятал ее во внутренний карман куртки, и покинул палату.
***
Идя по, слабо освещенной улице, курил уже третью сигарету подряд. Вишневую. Он так же, как и она когда-то, пытался создать иллюзию ее присутствия, табачным дымом.
Серые пятиэтажки мелькали, в большинстве окон не горел свет, улицы пустые, и он. Идущий в своих мыслях, желающий скорее услышать любимый голос.
Не замечая ничего вокруг, двигался в сторону дома, мечтая скорее войти в пустую квартиру, но уже держа любовь всей его жизни за руку, - эй! – голос, вырвавший из мыслей, привлек внимание, - десять минут плетусь за тобой, оглох что ли? – Зима, возникший из ниоткуда, с пакетом в руках, поравнялся с другой.
- Ты че шарахаешься? – откинув окурок куда-то в сугроб, зажал челюсть, то ли от холода, то ли от желания скрыть свое состояние, - че у тебя там? – кивнув в сторону пакета, спрятал руки, в карманы куртки, поежившись.
Поправив шапку, Вахит шмыгнул замёрзшим носом, - так, краска, кисти, и валик, сам же просил, - подняв руку вверх, побренчал банками. Туркин лишь кивнул, и вновь направился в сторону дома, но уже с Зимой.
Поднявшись на свой этаж, парни увидели плачущую Женьку, - Снежинка, что случилось? – Зималетдинов подлетел к ней, хватая бережно за руки. За это время они очень сблизились. Синицына винила себя, в произошедшем, просыпаясь по ночам с истериками, от кошмаров.
Вахит так проникся к этой девочке, что лишь при одном её виде, его сердце, которое никогда не испытывало подобного, трепыхалось. Девушка, стараясь восстановить дыхание, поделилась, что дома ей плохо. Словно стены давят, душив её.
После того, как Дёмина младшая попала в больницу, Женя вернулась к себе в квартиру, ежедневно приходя домой к подруге, посидеть с девушкой Дога, Витой, да и с Лёшкой. Лишь бы не быть в одиночестве, так как Зима пропадает на сборах. В принципе, как и все, кроме Туркина. Для них это было способом отвлечься, унять гнетущие мысли.
Зайдя втроем в квартиру, кинув рабочие материалы в зале, вернулись на кухню, - если голодные, то говорю сразу, еды нет, - буркнул Туркин, вытаскивая три кружки и ставя чайник, - только чай, - те лишь понимающе кивнули, зная, что кудрявый ест только тогда, когда Наталья начинала угрожать капельницами и окать ему судочки, с домашней едой.
Валера, всего за полторы недели сильно иссох, скулы стали острее, вены с мышцами выделялись, цвет кожи приобрел сероватый оттенок, из-за нехватки питательных веществ и солнца. В общем, смотреть на него было страшно, очень страшно.
- Она ж прибьет тебя, когда увидит твое состояние, - Женя с тоской смотрела на новоиспеченного друга. Хоть они и ругались, довольно часто, но видя, как оба страдают из-за одной девушки, смягчились друг к другу, иногда куря на балконе, делясь моментами из жизни. Да, и Евгения понимала, что сейчас не время для споров.
Общее горе - сближает самых ярых врагов.
На высказывание синеглазой, Туркин отмахнулся, разливая кипяток в три кружки и ставя на стол и молча открыв окно, закурил. Ядовитый аромат вишни и табака, приносящий боль, наполнил кухню. Молчание прервал Зима, - ты это, ключи занеси завтра, пока в больнице будешь, мы с пацанами стены покрасим, - кивнув, смотрел куда-то вдаль, через окно.
- Ей через два дня восемнадцать.. – голос, наполненный горечью, раздался тихо, нарушая тишину, - думал, заявление в ЗАГС подадим, а в итоге, - он не договорил. К горлу подкатил ком. Глаза вновь наполнились слезами. Они не успевали высыхать, от каждой накатанной истерики. Переведя дыхание, тяжело сглотнул, - вы придите к ней, думаю, она бы обрадовалась, - те лишь кивнули. Они и так собирались прийти, не могли пропустить её день.
***
13.01.1987.
День рождение двойняшек. Их первый совместный день. Но опять что-то мешает.
Сидя в палате, держа букет цветов, которые наполняли пространство ароматом, прикоснулся губами ко лбу девушки, - С днем рождения, любимая, - поставив цветы в банку, что выклянчи у теть Рафи, - я тебе тут цветочки принес, надеюсь, понравятся, и подарок, - достав что-то из кармана, навис над лицом девушки и приподнял голову. На ее шее появился золотая цепочка с кулоном буквой «Т», который Валера заказывал через Желтого, зная, что у того есть знакомый, занимающийся созданием ювелирных изделий, - Туркина, наша фамилия, - глаза блеснули, когда он рассматривал свой подарок. Садясь на привычное место, обхватил мягким движением руку девушки, поднося к губам и целуя каждый палец, - как хочется услышать твой голос, почувствовать твои объятия, да просто тебя рядом, - шепча, Туркин что все еще не привык видеть возлюбленную в таком виде, готов было заплакать, - нет, не в твой день..нельзя сегодня нюни распускать, да, маленькая? - гладя по волосам и щеке, зная, что вопрос останется без ответа.
Скрип двери, и в палате появляется большая и шумная компания, что дружно поздравляли спящую красавицу, - с нашим днем, бусинка, - Макс, подойдя ближе поцеловал сестру в лоб, - отдам подарок, когда выйдешь от сюда.
Кудрявый, уступив место, отошел к окну, дав пространство друзьям, желающим поздравить Есю.
Тут уже присел старший брат, - Сеня, мы там с Витой тоже подарок приготовили, дома тебя ждет, - Дог погладив сестру по макушке, заметил цепочку, - «Т», твой? – обращаясь к Туркину, улыбнулся тот. В ответ был лишь краткий кивок, - и правда, скоро станешь Туркиной, главное, просыпайся скорее.
Вита, стоя рядом с Матвеем, натянула улыбку, когда на самом деле, хотела плакать, при виде подруги, - Мышка, нам тебя не хватает, очень сильно.. дома так пусто без тебя, - она задумалась, о чем-то своем, - кстати, благодаря Ирине Сергеевне, мы теперь опекуны Лёшки, как ты и хотела, он тоже тут, - подозвав мальчишку к себе, положила руки плечи, пропуская ближе к Есе.
- Есения, - малец, что так привязался к девушке, считая ее своим спасителем, протянул к ней руки, - с днем рождения! Давай, возвращайся скорее, мы соскучились уже! – глаза Лешки блеснули, и он, не желая показывать свои слезы, вышмыгнул за дверь палаты в коридор. Все присутствующие с сочувствием отнеслись к Лампе, зная его отношение к Деминой младшей.
Когда Матвей и Вита отошли, возле койки оказались три девушки: Наташа, что все свои выходные и так проводила в больнице, Айгуль, родители которой были против того, чтобы девушка вообще шла куда-то с Маратом, не зная о состоянии подруги своей дочери, и Женя, все еще терзающая себя виной за происходящее, ведь, если бы не её прошлое, то Еся была бы в порядке. Конечно, Синицыну никто не винил, кроме нее самой.
- Девочка моя, - начала Наталья, привыкшая к душераздирающей картине, - ты у нас сильная, столько всего прошла, а значит и сейчас сможешь! Мы все тебя ждем, - выпив заранее успокоительное, белокурая не заплакала, - с днем рождения, миленькая.
- Есенька! – подхватив слова кудрявой, Ахмярова улыбнулась, с тоской на душе, - ты для всех являешься примером того, как надо любить. Не смотря на то, что произошло, и то, что это безрассудный поступок, я восхищаюсь тобой, - смахнув слезу с лица, перевела дыхание, - даже боль в теле тебе не помешала спасти любимого...Это достойно уважения. С днем рождения, дорогая, - эти слова болью кольнули сердце Туркин, стоящего у окна, что и так винил себя, не меньше Синицыной.
Женя, немного подтолкнув подруг, пробралась ближе и взяла Есю за руку, - Дёма, я не перестану говорить, что ты сумасшедшая, но это твоя изюминка. Ты всегда ставишь своих близких на первое место, даже не смотря на то сколько вы знакомы, - замолчав на мгновение, смотря куда-то вдаль, сквозь мутное больничное окно, продолжила, - я по гроб жизни тебе обязана. Если бы не ты, не знаю, что было бы со мной...нам много предстоит обсудить, поэтому давай-ка очухивайся скорее, - горько усмехнувшись, моргнула, скрывая слезы.
После, подошел Марат, чье сердце чуть не становилось, узнав о состоянии лучшей подруги, - ну, привет, дорогая, - ему стало стыдно, ведь он единственный, кто не находил в себе силы приходить в больницу, - хотел придти раньше, но не мог. Не мог переступить через страх и боль, но сейчас не об этом, да? – словно спрашивая подругу, Суворов провел рукой по коротко стриженным волосам, - когда-то, я очень много лишнего себе позволил, тогда, на набережной. Виню себя за те слова, не имел права такое говорить, да и вообще, я так не считаю, правда, - голос дрогнул, - каждый день вспоминаю вечер, когда сказал тебе о том, что считаю лучшей подругой, которой у меня никогда не было, - Адидас младший достал что-то из кармана и нацепил на запястье девушки. Это оказалась фенечка, ручной работы. Немного не аккуратная, указывая на то, что сплетена она самим Маратом. Многие пустили слезу от этого вида, - Ты эт, давай возвращайся, - фраза, которую говорит каждый, - мне очень плохо без тебя.
Вова лишь пожелал скорейшего выздоровления и поздравил, по братски поцеловав Есению в макушку, уступая место Зиме, - ну, что, подруга, долго спать-то собираешься? – улыбался лысый, театрально сложив руки на груди, - ты мне, вообще-то, перемячики должна, так что ничего не знаю! Чтобы в ближайшее время они были, ты поняла? – тут его голос дрогнул, стал серьезным и тоскливым, - а на самом деле, нам тебя реально не хватает, да и в качалке никто мой чай не клянчит, - стараясь скрыть грусть, желая подбодрить остальных, вновь заулыбался, - С днем рождения, снежная.
Подошедший Кощей, что все время стоял в дальнем углу, поморщился, - Царевна, твой день сегодня, а ты тут, хотя дома должна быть, да винцо с кудрявой пить, как тогда. Не правильно поступаешь, - потрепав аккуратно по голове, перешел на шепот, - все слова про скучания и ожидания сказаны, а я же добавлю, - он перевел взгляд на Туркина, - плохо ему без тебя, нам конечно тоже, но Валера это другое, вы все-таки любите друг друга, поэтому, в первую очередь, ты должна вернуться к мужчине своему, а потом уже к нам, поняла меня? – надеясь, что вот-вот от всех добрых слов, она сможет побороть оковы комы и ответит ему, поджал губы и отошел.
Андрей, что не меньше остальных дорожит подругой, придти не смог, его мама сильно болеет, поэтому, он сидит с Юлькой, но пообещал, что как сможет, сразу ринется в больницу, навестить её.
Когда все друзья пришедшие поздравить сделали это, собирались покинуть палату, дверь распахнулась. Глаза Матвея, да и остальных, были похожи на пятирублевую монету. Кроме Макса, он вообще не понимал, кто это.
Родители.
Таисия и Виктор, которых никто не ожидал увидеть, переступая порог, с белыми, словно снег лицами, направились к кровати, на которой, лежала их дочь, словно Белоснежка. Они хотели сделать сюрприз дочери, приехав на её день рождения, но всё обернулось истерикой матери, когда соседка, что жила напротив квартиры Матвея, сообщила им о состоянии Есении, - с тобой мы поговорим позже, - грубо выразился отец, обращаясь к сыну.
Друзья покинули палату, оставляя семью, там же остался Валера и Макс. Таисия Михайловна, припав к кровати, со слезами, ласково поглаживая дочь, истерически зашептала, - Милая моя, что же с тобой случилось? Как так? - женщина плакала, ведя монолог, пока отец стоял позади, словно грозовая туча, - нельзя было тебя отпускать! Дура я! Дура! – мать залилась слезами, горько рыдая, крепко держа руку Еси, - Валера, ты хоть скажи, что случилось с моей дочкой?! – молящим криком, обращалась к Туркину, что стоял, как прежде у окна, со стыдом смотрел на родителей возлюбленной.
- Я..я не уберег, она меня спасла, обняла и собой прикрыла, - он закрыл руками лицо руками, скрывая слезы, - это моя вина. Матвей вообще не при чем. Я был рядом с ней. Если бы не Еся, мне вышибли бы мозги, - он не мог смотреть в их сторону.
Виктор, что все время молчал, заговорил, очень тихо, - я жду объяснений, от вас всех, - он обвел взглядом парней, что стояли возле окна, - а вы кто такой? – задержавшись на Максе, свел брови к центру.
- Витя! Сейчас нужно решать, что делать с Есей! Как мы ее заберем в таком состоянии? – от этих слов Валера побледнел, теряя равновесие. Дог, стоящий рядом, подхватил его под руки, - Валерочка, что с тобой?
Матвей, поняв, что друг не в состоянии, заговорил твердым голосом, - вы никуда её не увезете, - родители хотели что-то сказать, но он не дал, перебивая, - вы не посмеете забрать невесту у жениха, дорогие родители, - непонятная злость проснулась в нем, блеском прокатываясь в глазах.
Таисия и Виктор с шоком уставились, - что ты сказал? – рыкнул отец, укладывая руки на плечи жены, придерживая её, - повтори блядь!
- Витя!
- Мы женимся. Я сделал ей предложение, - Туркин, встав твердо на ноги, подошел ближе к кровати, - и Еся согласилась, - парень взял руку девушки, показывая кольцо, - как бы я не уважал вас, но её я никому не отдам. Хоть убейте, но не отдам, - все так же держа Любимую за руку.
Виктор тяжело задышал, а глаза налились кровью, - то есть, сначала она сбегает от тебя домой, пол года живет спокойной жизнью, восстанавливается, а вернувшись сюда, сходится с тобой и теперь лежит полумертвая!? И ты говоришь, что-то про женитьбу? – Дёмин старший горел желанием разорвать каждого, кто причастен к случившемуся, - я не позволю ей это сделать.
И в перепалку снова вступает Матвей, защищая счастье своей сестры,- ну уж нет, папа, это я не позволю сломать её жизнь, ей уже 18. И она сама решает. Я совершил ошибку, сделал ей больно, но увидел, насколько сильно Мышка любит его, возненавидел себя, да, она меня чуть не возненавидела! Видишь меня не хотела! Моя сестренка, с которой мы всегда находили решение, в тот день впервые послала меня, из дома сбежала, лишь бы с ним быть! - Виктор в два больших шага оказывается рядом с сыном, хватая его за воротник, - ударишь? Ну давай.
Макс, что все время стоял молча, наблюдая со стороны, заговорил, медленно и спокойно, - я полностью поддерживаю Матвея. Есения сама в праве решать.
- Кто вы вообще такой? Не лезьте в нашу семью! – женщина, 43 лет истерически крикнула. Подняв голову на Острого, Таисия замерла, вглядываясь в лицо парня, - вы..?
Матвей, не смотря на то, что отец прижал его к стене, с явным желанием придушить, хохотнул, - что, мам, знакомым кажется? Посмотри на Есю, а потом снова на Макса. Поймешь, может, - услышав пренебрежительный тон в сторону жены, сжав руку в кулак, ударил сына в солнечное сплетение, от чего тот загнулся, держась за грудь, тяжело дышал.
- Матвей! Витя! Прекратите немедленно! – Тася, встав, ватными ногами, опираясь обо все, что попадалось, подошла к Максу, и протянув руку к его лицу, коснулась кончиками пальцев, и впилась взглядом в его глаза, такие же ярко серые, как у нее и дочери. Черты лица, как две капли воды, повторяли Есенины, только грубее и острее, - быть не может.. – дрожащий голос, тихий, еле слышимый. Материнское сердце уже все знало, понимало, - Денис?
Имя, что было дано ему при рождении. Имя, что вырезано на камне надгробия, пустой могилы. Имя, что в душах родителей вызвало адскую боль. Отец стоявший поодаль, наблюдая со стороны, не находил в себе смелости подойти ближе.
- Макс, уже Макс, как 18 лет, - он не знал, как себя вести, ведь считал других людей своими биологическими родителями, а сейчас перед ним стоит мама сестры, но не его самого. Позволяя незнакомой женщине полностью положить ладонь на щеку, сверху накрыл своей рукой, аккуратно сжимая, - да, я и правда был Денисом, как оказалось.
Таисия явно не знала, как реагировать, в принципе, как и Виктор. Лишь один вопрос застыл в мыслях, - как такое возможно?
Валера, что со стороны наблюдал за семейной драмой, сидя на стуле, держал Есю за руку, - милая, ты, наверняка, все слышишь...тебе возвращаться к нам надо, все с ума сходят, - целуя исхудавшие пальцы, что стали еще тоньше, продолжал шептать, - я не позволю, вновь забрать тебя у меня. Никому не позволю. Только прошу, вернись..
- Но как? – Виктор оказавшись рядом с женой, смотрел на Макса, и завидев его глаза, мужчина пустил слезу, - тут даже тесты никакие не нужны, - если Матвей был копией отца, то младшие забрали все от матери. Совершенно забыв о том, что несколько минут назад угрожал забрать дочь, молча разглядывал того, кого считали мертвым много лет.
Таисия Михайловна вцепилась в Макса, прижимая к себе, что-то говорила, но понять было невозможно из-за громких всхлипов. Виктор Анатольевич наоборот же, - как вы нашли друг друга?
- Я думаю, этот разговор нужно оставить до момента, пока дома не окажемся, - крехтя, говорил Матвей, который все еще не мог отдышаться, - да, и Есе нужен покой.
Отец, подойдя к дочери, за все время нахождения в палате, с любовью погладил по плечу, замечая кулон на шее, задержал на нем взгляд, постепенно переводя его на Валеру, чья голова лежала возле руки девушки и что-то шептал, - с днем рождения, доченька. Идем, Валер, нужно поговорить, - но тот никак не отреагировал, - и тебя, Макс, с днем рождения, - тот кивнул, улыбаясь.
Дог, подойдя к отцу, положил руку ему на плечо, не держа обиды за удар, шикнул, - он до поздней ночи возле нее сидит, пока вахтерша не начнет гнать, пошлите, — что-то изменилось во взгляде Виктора, после услышанных слов. Он вспомнил, как ночевал под окнами род.дома, ожидая свою жену, оба раза.
Макс, поддерживая Таисию за локоть, подвел к кровати, - милая, с днем рождения, мы приедем завтра. И тебя, Максим, с днем рождения. Ты отдыхай, а то мы расшумелись тут, - женщина наклонилась, поцеловав дочь в лоб, а после и парня, - Валер, пойдем, тебе тоже отдых нужен, - парень лишь помотал головой, поглаживая руку любимой, - и часто он так? – шепча на ухо Максима, спросила мать, - женщина мягко погладила руку, что держала ее. Сердце Таси, видя страдания Туркина разрывалось, и подойдя чуть ближе, коснулась его плеча, легко сжимая.
- Каждый день. Спасибо, от нас обоих.
Когда все ушли, за окном вечерело. Палата погружалась в полумрак, который был наполнен лишь шорохом Валеры. Парня вновь мучают кошмары. Но если раньше ему снилось детство и он вспоминал маму, по которой скучал до безумия, то сейчас ему снится тот день, точнее момент.
Её руки обхватывают его шею, и из последних сила, прижимаясь к телу парня, закрывает своей спиной. Выстрел. И вот, он держит на руках тело, бездыханное тело возлюбленной и холодное словно лед. Валера рыдает, кричит, срыва голос, просит не бросать его. Не оставлять одного. Но во сне она умирает. Видит гроб, поминки, похороны. И каждый раз просыпается в поту, тяжело дыша.
***
Дойдя до квартиры, там уже хозяйничала Вита, готовя ужин и подтаскивая Лёшу по школьной программе. Через три дня начинается новая четверть, а парнишка не помнит элементарных вещей четвертого класса.
- Прочитал? – порхая по кухне, проверяя выполнение своих наказов, услышала дверной звонок, - беги открой, я пока на стол накрою, - вскоре в дверном проеме стояли четыре головы, Виктор, Тася, Матвей и Макс, а бедного Лампу вино не было, - ну, что встали? Рассаживаемся, вечер обещает быть насыщенным, - командуя, как хозяйка, Вита расставляет тарелки с толчонкой и запеченной курицей, - Матвей, алкоголь достать? – парень лишь кивнул, молча усаживаясь на привычные место.
Вскоре на столе появилась бутылка водки и бутылка красного, полу сладкого вина, - и на сколько вы приехали? – тихо начал старший ребенок семьи Дёминых, прожигая взглядом родителей, разливал алкоголь по стопкам и бокалам, так же наливая морс Лёше.
- Уже гонишь? – буркнул отец, - думаю, нам нужно поговорить нормально. Для начала представь гостей, что сидят у тебя дома, без твоего присутствия, - Виктор не узнал рыжеволосую, что в детстве не слазила с его рук. Таисия молчала, переваривая в себе этот день, не обращая внимания на накаленную атмосферу.
Дог напрягся, от грубой формулировке отца, - Виталину не признал? – мать с отцам опешили, смотря на взрослую девушку, что в детстве была частой гостьей в их дома, - и она не гостья, мы живем вместе. Она моя девушка, - сжав руку спутницы, улыбнулся, - и Макс с Лёшка тоже тут живут, - потрепав парнишку по голове, тепло улыбнулся, - мы официальные опекуны с Витой, - мать побледнела, отец офигел, - не смотрите так, если бы не я это сделал, сделала бы Еся, это она, - повернувшись к Лампе, обратился к нему, - давай-ка ты сегодня в комнате поешь, - и подмигнув, мальчишка взял тарелку со стаканом, направился к себе, - у него родители алкаши законченные, а Сеня привязалась к нему сильно, не хотела чтобы он попал в дет. Дом. И не обижайтесь, но сейчас гости вы.
Отойдя от шока, Виктор перевел взгляд на Виту, - выросла, прости, не признал, - он по отечески приобнял девушку за плечи, - за вас, конечно рады, да и дело благородное, ребенка взять, так еще и большого такого. Но, как Есения познакомилась с ним вообще? – посмотрев на сына, все понял, группировка, - ясно. Что ж, теперь давай рассказывай, почему наша дочь в больнице?
Это был тяжелый разговор, иногда голоса срывались на крик, но быстро успокаивались, вспоминая о ребенке в соседней комнате, - ты понимаешь, во что ты её втянул?! Она же девушка, ладно вы! – мать с отцом причитали, пытаясь обвинить Матвея, в том, что он ужасный брат.
Сидевший молча Макс, подал голос, - значит вы очень плохо знаете Есю. Ни у каждого взрослого мужика будет столько мужества и сил, как у неё, когда дело касается близких, - отпив из стакана морс, смачивая губы, фыркнул, - да и вообще, вы сами ее отправили сюда в шестнадцать лет! Вы-то чем думали? Не знали, как опасно в Казани? Сами-то сбежали от сюда, – он уколол в самое сердце своими словами, и мать виновато опустила голову, осознавая, пока отец недовольно кривил губы, - поверьте, попробуете её увезти от сюда, от него, мало того, что вас возненавидит и не простит, так еще и отомстит! Да, и я не позволю забрать у меня сестру, которую только нашел.
Словно выговорившись, тяжело выдохнул, потирая лицо рукой, - извините, что я лезу не в свое дело, хотя нет, оно тоже мое. Но я согласна с парнями. Есения взрослая, немного импульсивна, но умная девушка. Да, она даже без образования в больнице работает! – узнав новую информацию о дочери, отец понял, что они правы, - поймите, не ребенок она, и указывать ей бессмысленно.
- Я вас услышал. Но все еще не понимаю, как вы-то друг друга нашли? – обращаясь к Максу, отрешенно спрашивал Дёмин старший. Тот лишь хохотнул, и скрывая некоторые детали их знакомства, рассказал, - чудо какое-то..но как вы узнали?
Почесав затылок и притупив взгляд, продолжил, - у нас определенная...связь, что ли. Мы на физическом уровне ощущаем, если что-то происходит друг с другом. Впервые это началось за пару часов до нашего знакомства, потом же, она ударилась при мне локтем, а я ощутил, ну и завершением, стал документ, который я нашел в документах ма.. родителей, - не желая делать еще хуже своими словами, быстро перевел момент, - да и глаза. Они ж одинаковые.
Таисия, сидя рядом с Максом, поглаживала его руку, находясь в каком-то другом месте, тихо прошептала, - я поняла одно, Вить. Наши дети взрослые, и мы уже не можем как-то им указывать, - женщина тяжело выдохнула, - Максим, я понимаю, что столько лет прошло, и у тебя есть любящие родители, но, надеюсь, что мы сможем общаться? – тот кивнул, с горечью улыбаясь.
- Так, на сколько вы приехали-то? – повторив свой вопрос, Матвей подпер голову двумя руками, ладонями ложась на лоб и смотря вниз, - сомневаюсь, что на три дня, - тяжелый вздох, после которого на его спину легла легкая рука Виты.
Виктор нахмурился, из-за замечания сына, - планировалось на неделю, но обстоятельства меняются. Как мы уедем, зная, что наша дочь в коме? – Дог лишь кивнул, соглашаясь с родителями.
Позже, они разошлись. Матвей с Витой уступили спальню родителям, перебравшись в зал, хотя комната Есении и была свободна, но никто не решался там спать. Словно, это было не правильно.
Даже Валера, когда оставался в квартире девушки, не мог спокойно спать, не ощущая ее рядом, на её же кровати.
***
Так и уснув сидя на стуле, проспал до поздней ночи, пока не ощутил резкое касание к руке. Сон был чуткий, поэтому его глаза сразу же открылись, ища не понять что.
Взглянув на возлюбленную и заметил, что кисть лежит не так, как лежала раньше, - Любимая? – надежда внутри него вспыхнула, но быстро угасла, когда ничего не произошло, - я уже с ума схожу..
В ту ночь его никто не гнал домой, поэтому, он так и остался спать, на том стуле, рядом с ней, до самого утра, пока чей-то голос не начал его звать, - Валер...