30. Не смей меня оставлять.
Сжав трубку телефона, до характерного треска, прошипела, - если ты хоть на метр подойдешь, я пинцетом вытащу из тебя все вены, урод, - из той части, что была прижата к уху, раздался злорадный смех, а после, гудки.
Появившаяся из ниоткуда Женя, стояла за моей спиной, трясясь, то ли от злобы, то ли от страха, - он звонил? – я лишь кивнула, не в силах унять агрессию, что накрыла с головой, - что будем делать?
- Буду делать, - исправила подругу, переходя на шепот, - ты и близко не подойдешь к нему, ясно? – поняв, что сейчас со мной спорить бесполезно, подруга накинулась на мою шею, крепко обнимая.
Благо из-за вакханалии голос, и очередной словесной перепалки Валеры и Вахита, мой разговор слышно не было, и никто не догадывался о том, что произошло несколько секунд назад.
С кухни донесся звук битого стекла, и мы, с Женей, не долго думая, рванули туда, - что случилось?! – влетев туда, первым делом приметила мою любимую кружку, ну, или то, что от нее осталось, - кто.это.сделал?! – Зима виновато отвел взгляд в сторону, нервно теребя край скатерти, красовавшийся на столе.
- Я куплю тебе новую! Честно! – слов извинений, естественно, я не услышала. Шумно выдохнув, ушла в спальню, решив собрать оставшиеся вещи.
Скидывая в хаотичном порядки тряпье в чемодан, наткнулась на фото в рамке, годовалой давности. Мой первый день в Казани. Среди толпы, что сидела на нашей кухне, красовалась макушка, светлых волос. Ералаш. Мишка.
Я не была толком с ним знакома, но когда его убили, мы все почувствовали боль утраты, он был слишком мал, не познал эту жизнь.
Сидя на полу своей комнаты, сжимая в руках деревянную рамку, - надо бабку бы его навестить.. – шепчущий голос со стороны двери. Ласковы руки Валеры опустили на мои плечи, нежно поглаживая, - девочка моя, что случилось? Вроде, проснулась с настроением, а сейчас что? – не желая говорить о звонке, находу придумала оправдание.
- Взгрустнула, от того, как быстро вросла, вроде недавно в школе щеголяла, катаясь на тренировки по черлиденгу, а сейчас уже собираю вещи и переезжаю к своему жениху, - слабо улыбнувшись, накрыла руки парня своими ладонями, - но, ты не подумай, я правда счастлива.
Он наклонился, целуя меня в макушку, - собирайся, вечером заберу, а сейчас нам на сборы нужно. Праздник праздником, а дела решать нужно.
- Валер, - выходя из комнаты, он резко остановился, - а что со Зверевыми? – воспоминания о том вечере кольнули в сердце.
Туркин в два шага оказался возле меня, и усаживаясь рядом, укрывал своими объятиями, укладывая подбородок на мою голову, - на дне Волги, рыб кормят. Забудь о них, никто и никогда об этом не узнает, слышишь? – кивнув, почувствовала нежное прикосновений мягких губ к виску, а после в кончик носа, - все, не забивай свою прекрасную головушку. Я ушел!
Вскоре послышался звук закрывающейся двери. Выйдя, обнаружила только Женю, - где Макс? – подружка поведала мне, что старший брат уволок его с собой, по все видимости пришиваться, - во дела, ну что ж... На нас уборка, а Вита то где? – обратив внимание, что девушки Матвея не было, запаниковала.
- Да, что ты пылишь, Сеня? К Бабке она своей поехала, плохо ей чет стало. Дог ее с Сутулым отправил, - устало потерев лицо руками, села за стол, залпом осушив стакан с водой, - они даже Лёшку с собой утащили! У мальчишки стресс такой, а они...
Перебив подругу, прыснула, - правильно, что с собой забрали. Отвлечься ему надо, а нам квартиру отмыть.
***
Во время уборки почувствовала острую боль, сначала в районе предплечья, а следом на затылке, от чего в глазах потемнело. Неприятное чувство засело в груди, и стараясь отогнать нарастающую тревогу, распахнула окно, впуская морозный воздух.
Ближе к вечеру, часам к семи, устало рухнули на диван, с тряпками в руках, - да, что бы я еще раз...- Синица не успела договорить, когда раздалась долбежка, по входной двери. Обменявшись напряженными взглядами, нырнула в комнату, забирая подарок Женьки. И с жатым в руке ножом, пошла открывать, зная, что если свои, то зайдут сами, ключи имеются.
Резко распахнув, на пороге показался тяжело дышащий Андрей, - Есь... там беда..срочно на базу надо, - он шарахнулся в сторону, завидев холодное оружие в моих руках.
***
Через десять минут, мы втроем бежали в нужный подвал. Тяжело дышав, в лет спустились по ступенькам вниз, - что блядь у вас произошло?! – завидев кровь на полу, в нос сразу же ударил металический запах. Из-за массивной двери, дальней комнаты, появился хромающий Кащей, - Никита, где мои?
Он стыдливо опустил голову, - Царевна, без паники, Дог, Турбо и Адидас в ментовке, а Острый в больнице, - видимо, кто-то рассказал ему, про наши семейные узы, и Кащеев сразу понял, что про Макса тоже стоит прояснить, - а Зима.. пропал и малой вместе с ним, - выгнув бровь, не поняло о ком он, - Марат, - сердце сжалось, треплясь, как птица к клетке.
Позади послышался глухой звук. Обернувшись, увидела, как Синица упала на пол, потеряв сознание, - Пальто, на руки и на диван ее! – пока Васильев маялся с Женей, я набрала номер больницы.
Мне ответила Рафия Закировна, сообщив, что Островский Максим и правда поступил, с пробитой головой и переломом руки. Поблагодарив ее, попрощалась и повесила трубку, - я в ментовку, а вы.. – злобно оглядев присутствующих, задерживая взгляд на Никите, - следите за Женей и думайте, как найти Вахита с Мараткой.
Кащей отправил со мной одного парнишку, из младших суперов, лишь бы я одна не оставалась.
Подойдя к отделу, Самбо остался на улице, не осмеливаясь заходить.
Влетев в здание, словно фурия, направилась на поиски Ильдара, не слушая выкрики от милицейских, что пытались меня остановить, оказалась в нужном кабинете, - Ильдар Игнатович! Что эти трое натворили? – мужчина по отцовски улыбнулся, завидев меня на пороге своего кабинета. Во время допросов и судебных разбирательств, в апреле 86 года, он много помогал мне, зная, что застрелила Зверя я, но при его должности и связях, это замяли, списав на самооборону. Извинился за инцидент в морге, когда пришли на опознание Мишки, да и в принципе, помогал чем мог, зная, что брат в больнице, в тяжелом состоянии, а родители в другой стране. И за пару дней до своего апрельского побега, заходила попрощаться, да и за помощь поблагодарить.
- Есения! Вернулась, - склонив голову на бок, все еще улыбался, - присаживайся, не стой в дверях, - он замельтешил, ставя чайник и доставая пиалку с конфетами, - на самом деле, ничего серьезного. Драка обычная, но у них были с собой ножи. Это усложняет, но ты не переживай, завтра, думаю отпустят.
Облегченно выдохнув, рухнула на стул, - как камень с плеч! Спасибо, - положив руки на стол, сплетая пальцы между собой, заметила заинтересованный взгляд, - да, замуж выхожу, - будоражащий трепет в душе, заставил ощутить легкое волнение.
- Будь осторожна, девочка, он группировщик, и жизни с ним спокойной не будет, сама должна понимать, - разливая кипяток по кружкам, предупреждал он. Кивнув, прижалась губами к стакану, интенсивно дуя на горячий чай, желая скорее остудить его.
К парням меня не пустили, мол не положено, и приняла решение возвращаться в качалку, где явно нужно решать проблему.
Проболтав с мужчиной минут 20, вышла на улице, где меня ждал околевший Самбо, - че так долго? – недовольно буркнул он и двинулся в нужном направлении.
- Попизди мне тут, с кем сцепились? – он молчал, считая, что не обязан мне что-либо докладывать, - поверь, если ты мне сейчас сам не скажешь, собственноручно выбью из тебя правду, и мне за это никто и ничего не сделает, понял? – рыкнув на парня, что больше меня была два раза, гордо вздернула подбородок.
Молча достав пачку сигарет, он закурил, задумываясь, а после начал тихо говорить, будто скрывал от кого-то, - Турбо пылить начал, опять. Пошли разбираться с автором «Грязи», чушпан какой-то ляпнул про тебя что-то и шторки упали. Начался замес, а кто-то из прохожих ментов вызвал, - пробубнил тот, докуривая.
- я ему скоро глаза на задницу натяну, за его агрессию, - прыснув, втянула шею, что продувал ветер.
Самбо заржал, - 160 сантиметров ярости, угомонись, тебя в вафлерши хотели записать, а Турбо...ну, сама понимаешь, - зыркнув на группировщика, недовольно фыркнула, спускаясь по лестнице в подвал.
А там уже сидели две пропажи. Зима и Адидас младший, - явилась! – Женька, что нежилась в объятиях лысого дружка, подорвалась с дивана, - я тебя щас сама придушу! Ты головой соображать будешь?! – она не унималась, подходя ко мне, чуть ли не рыча в лицо.
- Синица, успокой свои таланты, потом придушишь, - рявкнув на подругу, подлетела к Марату, отвесив ему подзатыльник, - а ты, сученыш мелкий, где был, с Вахитом на пару!?
Мелкий не потому что худой или щуплый, нет. Он просто младше меня, чуть меньше чем на два месяца.
- Сеня, ну больно же! – взглянув на свою руку, увидела кровь. И схватив его голову, заметила рану. От моих резкий и грубы прикосновений, друг взвыл, моля, чтобы я перестала.
Тяжело вдохну, подошла к умывальнику, ополаскивая руки, смывая кровавую жидкость, - шить нужно. В больницу пошли, - он начал отнекиваться, до конца держа оборону, но когда Кащей и Вахит дружно взяли его под руки и потащили за мной, проигравше замолчал.
Синица плелась с боку от меня, что-то бубня в себе под нос, недовольно. Когда мы зашли, через главный ход, на встречу вылетела взволнованная Наташа, - Еся! Что с парнями? – устало потерев переносицу, взяла ее под руку, - не молчи!
Объяснив все белокурой подруге, та выдохнула, и забрав Марата, потащила его в процедурную. Какое-то время было тихо, но вскоре друг завыл от боли, выкрикивая ругательства, - так, будет тут, я до брата пошла схожу, - Кащей и Вахит кивнула, Синица же обижено молчала.
Взяв халат из сестринской, поднялась на второй этаж, ища нужную палату. Закончив с поисками, тихо вошла, стараясь не разбудить Макса, - че как мышь крадешься? – он не спил. Задорный спех заполнил всю палату, когда он включил светильник, что стоял на тумбе, возле кровати. Палата наполнилась тусклым, оранжевым светом.
- Как я волновалось! Что вы за люди такие!? – плюхнувшись на стул, рядом с кроватью, взяла брата за руку, которая не была в гипсе, бережно поглаживая пальцем, тыльную сторону ладони, - ты то как вообще с ними оказался?
Он расплылся в улыбке, с лаской поглядывая на меня, - так вообще нельзя делать, но раз чайники и на меня барогозят, Дог, Адидас и Кащей совместными обсуждениями, пришили меня к Универсаму, сестричка, поэтому я был с ними.. Женишок твой спас, когда меня уже толпой пиздить начали, кстати, как он? – слабо кивнув, сказала, где они и то, что завтра их выпустят, - ты то как? Знаю же, что на себе почувствовала...
- Не думай сейчас об этом, поправляйся скорее лучше, - потрепав брата по голове, устало улыбнулась, - спи, тебе отдых нужен, я домой, а завтра приду, - чмокнув его в лоб, уже выходила из палаты, когда Макса крикнул.
- Один с Женькой не ходите! – улыбнувшись, кивнула и покинула помещение, пахнувшее спиртом и медикаментам.
***
Проводив меня и Женьку домой, Вахит принял решение остаться с нами, якобы из соображение безопасности, а не из-за его желания побыть с моей подругой наедине.
Марат же с Кащеем разошлись по домам.
Зайдя в квартиру, не раздеваясь, скинула ботинки и пошла в комнату старшего брата, достав из его шкафа рандомные шорты с футболкой, пихнула их Зиме и ушла в ванную, принять душ.
Освободив ванную комнату, уже в пижаме, шмыгнула на кухню, ставая на плиту сковороду с котелками и толчонкой, включила конфорку, подогревая еду.
Не желая выходить на балкон, распахнула окно, и вытащив из заначки пачку вишневых сигарет, села на табурет, вставляя меж губ, и поджигая, сделала глубокую затяжку, выдыхая дым за приделы квартиры.
Вахит вышел из ванны, охреневши уставившись на меня, - ты куришь, что ли? – молча кивнув, вновь заполнила легкие никотиновым ядом, - Дог узнает, убьет, - и вновь молчаливы кивок, - Есь, что с тобой? – пододвигая стул ближе ко мне, с беспокойством взглянул в глаза. Меня же преследовало отвратительно чувство тревоги, словно вот-вот что-то случится, - ты какая-то напряженная..
- Зимушка, все хорошо, - встряхнув головой, натянули улыбку, - лучше расскажи, куда вы с Маратом пропали.
Послышался хлопок двери. Все еще злая, Женя пошла мыться, не желая разговаривать со мной.
Друг весело хохотнул, - все куда прозрачнее, что ты думаешь, Вовка попросил меня, если появятся менты, хватать Маратку и на пару часов залечь где-нибудь, чтобы устаканилось, - выхватив у меня остаток сигареты, сделал глубокую затяжку, морща нос, - как ты куришь эту дрянь сладкую? – тихо посмеявшись, пожала плечами.
Проверив еду, она была уже горячая, и разложив по трем тарелкам, достала оставшиеся салаты и нарезки, разливая чай. Вскоре вышла Женя, и мы втроем сели ужинать, в тишине. Она все еще обижалась, только я до сих пор не понимала причину.
После ужина, они в двоем ушли в зал, и оставшись одной, только сейчас дошло, что Лампы не было. Пробежав по всей квартире, удостоверилась. Мальчишки нет дома. Нет в качалке, нет в полиции и больнице. В состоянии куматоза, набрала на домашний Ирины, из отдела ПДН, разбудив ее. Она уверяла, что он не поступал. Черт. Сердце предательски заныло. Не долго думая, заскочила в комнату одеться. Выходя из спальни, схватила нож, и пока друзья были заняты разговорами, шмыгнула из квартиры. Да и сама не хотела их напрягать. Лёшка моя ответственность.
Добежав до качалки, обнаружила, что дверь открыта, хотя обычно, Никита закрывал на все замки, что там были.
Спустившись на цыпочках вниз, услышала симфонию из незнакомых голосов, - ну и где эта сука? Ты же сказал, что она ринется за мальчишкой! – не зря я волновалась. Мальчик и правда попал в беду. Вскоре послышался удар и детские всхлипы.
«Уроды», глаза заплыли пеленой ярости, когда я влетела туда, не думая о последствиях, - пусти его, сволочь, - рыча, как дикий зверь, смотрела на амбала, что держал Лампу за шкирку, - я сказала пусти. Пока пальцы тебе не отрезала, - дернув рукой, нож-бабочка, выскользнул из рукава куртки и оказался в моей кисти.
Двое бугаев начали ржать, - ты думаешь напугать нас этим? – кивнув в сторону оружия, оттолкнул от себя Лампу, да так, что тот ударившись головой о стену, моментально отключился.
Душа разрывалась за него и желание защитить росло, - вы, видимо, не понимаете, с кем связались, дуболомы, - все так же рыча, тяжело дышала.
Они залилась еще большим смехом, напрягая животы, - нет, девочка, мы знаем кто ты, - позади меня распахнулась дверь, и кто-то схватил меня, взяв в кольцо рук, с силой давя, не позволяя нормально дышать, - в машину ее.
«Лешка, главное живи» - единственное, что пронеслось в моей голове, когда меня, как тряпичную куклу, запихали, в потрепанную жизнью, машину марки «ВАЗ».
На мою голову нацепили какой-то мешок, что сильно вонял плесенью и землей, дабы я не видела куда мы едем.
***
Лампа пришел в себя, по меньшей мере, только через час, и одному богу было известно, куда увезли его единственного близкого человека, что старался ему помогать всем, чем только можно.
Немного посидев, вспоминая последние моменты, мальчуган выбежал из подвала, и быстро перебирая ноги, побежал в сторону дома Дёминых. Влетев в квартиру, в которой уже был переполох, увидел на кухне Вахита, Женю, Кащея и Желтого, - Еся...- ему было тяжело говорить, из-за сильной отдышки, - похитили! – четыре пары глаз уставились на трясущегося паренька, который явно натерпелся за последнее время.
Начались расспросы. Кто? Где? Как? Когда? Стараясь вспомнить каждую деталь, парнишка рассказывал все, что помнил, стараясь не упустить детали.
Женя, что с самого вечера дулась на свою подруга, рассвирепела, - это он! Он ее забрал! – все не понимающе смотрели на темноволосую, - Цербер! – Кащеев напрягся, услышав знакомое погоняло.
Их споры и пререкания прервал надоедливый звон телефона. Никита сорвавшись с места, ответил, - слушаю?
В трубке раздался грубый голос, - Дога позови.
- Я вместо него. Слушаю.
Минутное молчание, а после слова, что заставили кровь Кощея вспыхнуть огнем, в венах его тела, - ну, раз ты за него, передай. Пока он Синицу не отдаст, сестру не увидит. Время вам до вечера, иначе, встреча с младшей сестренкой будет в морге, на опознании, - гудки, что эхом раздавались, били по перепонкам.
Рассказав все остальным, Никита набрал другой номер. И снова гудки, долгие, трепещущие душу, заставляющие нервно дергать пружинистый шнур домашнего телефона, пока ожидаешь ответа. И вот, голос, который перебивается голосом автора универсама, - Желтого! Срочно!
Дождавшись, когда старший Дом.Быта ответит, вывалил все, что знал, и попросил приехать к Догу домой. Долго Вадима ждать не пришлось, и он, вместе с Коликом, стояли на пороге, уже через двадцать минут, что для всех казались вечностью, в особенности для Синицы, которая винила себя в произошедшем.
Долгие обсуждения, и вот, ночь медленно катится к завершению, уступая утру. Хоть солнце еще не скоро появится, компания ребят стояли перед входными дверьми отделения Милиции, ожидая 7-ми часов.
Минуты длились бесконечно. Седьмая сигарета, в зубах Зимы, дотлела, и он потянулся за следующей, когда скрип привлек его внимание. На крыльце появились три друга, что в шоке глядели на ожидавших, - Вы чего тут? Нас меньше суток не было, а так встречаете, - Матвей засмеялся, пока не заметил тревогу на лицах товарищей и слезы подруги, - что стряслось уже?
- Где она? – прорычал Туркин, что первый заметил отсутствие своей невесты. Молчание. Парни думали, как сказать о похищении Демины младшей. Туркин даже не замечал Колика, который был, как на иголках, - я еще раз повторяю: где.моя.девочка. – его тело напряглось, мышцы сжались, глаза приобрели пугающую тьму, а желваки заходили на скулах, когда руки сжались в кулаки.
Зима, что не меньше остальных переживал за подругу, вышел вперед и рассказал все, - Турбо, я даже не слышал..
- Пасть закрой. С тобой я отдельно поговорю, - Туркин не долго думая направился к Чайникам. Его пытались остановить, но все тщетно. Может и стоило послушать друзей, которые предлагали хотя бы взять оружие, но он думал о другом. О ней. О том, как ей сейчас страшно и больно.
***
- Подготовились, гады, - прыснула я, сплевывая кровавую слюну, после очередного удара по лицу. Вокруг не было ничего, кроме пустых стен, меня связанной цепью, и двух уродов, что избивали мое тело, после каждого отказа сдать подругу, - че Цербер сам не явился? Жопу прячет? – рявкнув, улыбаясь, получила глубокий порез, что мгновенно начал болезненно жечь.
Кроме угроз и приказов отдать им Женьку, они ничего не говорили. Только ржали, как кони, после каждого избиения. И даже в такой момент я думала не особо, а той боли, что чувствовал Макс, лежа в больнице, явно не зная о происходящем, изводя себя догадками.
Я не знала, сколько сейчас времени, но по личным ощущениям прошло не меньше четырех часов, а может и больше, - где Синица? – очередной вопрос про Женю, очередной отказ, очередной удар, - мы ж просто тебя убьем, ты дура, раз не понимаешь этого, - ехидно прыснул лысый мужик, напоминающий зека.
Мотнув головой, стараясь держаться в сознании, ощутила внутренне волнение. Макс знает. Кто-то ему сказал, - не дай бог он сунется сюда в своем состоянии, - поговорив в голове, самой себе, молилась, чтобы у него не хватило мозгов на это.
***
Двойняшка девушки и правда был уже в курсе, от Натальи, что в истерике прибежала к нему, после визита Адидаса старшего. Макс было уже порывался выписаться из больницы самостоятельно, но Дог, что теперь считается себя ответственным не только за жизнь младшей сестры, но и за жизнь найденного брата, попросил Наташу вколоть Острому лошадиную доза успокоительного. Тот быстро перестал что-либо понимать, и его получилось оставить в больнице.
После же, отправив Синицу с Лампой домой к Суворову и Рудаковой, направились на территорию Чайников, где избиениями истязали девушку, как думали парни. Желтый, во время суматохи, от куда-то достал пистолет, надеясь, что он не пригодится.
Ворвавшись на базу, где обычно восседал Цербер, нашли только скорлупу, да суперов, что затряслись при виде разъяренного Турбо, о котором ходило на мало слухов, указывающие на то, чт он псих, когда дело доходит до его близких, - где старший? – тяжело прорычал Туркин, за чьей спиной стояли авторы группировок Универсам и Дом.Быта.
Нашелся какой-то отчаянный парнишка, лет 16-17, который попытался завязать драку со старшим супером УКК, но прямой и резкий удар в нос, вырубил его, и тот с грохотом упал на пыльный пол гаража, - если вы, малолетние долбоебы, не скажите где Цербер, я лично разорву каждого, - Дог, что переживал за сестренку, сорвался, прибегая к угрозам, - он забрал мою сестру, и если вы сейчас же отведете к нему, поверьте на слово, от сюда живым никто не уйдет.
- Нет его здесь, у себя, наверное, - мальчишеский голос раздался из глубины, подрагивая.
Желтый сразу понял, о чем сказал скорлупа, и утащив остальных за собой, поехал в нужном направлении.
Две машины ехали друг за другом, в каждой из них было гробовое молчание, и запах ярости с тревогой, что смешались в одну гамму.
Выехав за пределы города, направлялись по трассе, к северу от Казани. Вскоре показалась небольшая деревушка.
Добравшись до нужного дома, остановившись по одаль, тихо направились во внутрь. Их там уже ждали.
- Задержались вы, - скалясь, бормотал мужчина тридцати лет, - но не слишком! – он словно играл с нервами парней, которые и так держались из последнего.
- Где она? – Туркин не желал разводить демагогию, но понимая, что напади он сейчас, живой свою невесту может не увидеть. От этой мысли, внутренности парня сжались от тревоги за любимую. Его пальцы леденели, а костяшки бледнели, от сильно сжатых, кулаков.
- Турбо, мой дорогой Турбо, думаешь все так просто? – безумно улыбаясь, Цербер ходил из стороны в сторону, специально тянув время.
Терпение всех уже было на исходе, когда послышался истошный женский крик, от куда-то из-под пола, - сука! – Туркин было уже хотел накинуться на автора чайников, когда его схватил Колик.
- Ты ей нужен, - передав под звуки криков Дога, пистолет, кивнул, - мы отвлечем, иди!
Началась стрельба, Желтый первый применил оружие, когда в комнате появилось еще трое мужчин, под два метра ростом.
Валера, пробравшись через перестрелку, нашел нужную дверь, ведущую в подал. Подходя к металической двери, он слышал крики девушки. В его голове всплыли самые страшные картинки, пока он резко открывал дверь.
Завидев, как его девушка лежит на полу, вся в крови, и ее пинает какой-то урод, не стал церемониться, и воспользовавшись пистолетом, выстрелил в спину обидчика. Вот, только парень не ожидал, что второй прятался, прислонившись к стене, скрываясь за открытой дверью.
Резкий пинок в спину, и Валера летит на пол, выпуская пистолет из рук. Подскочив на ноги, развернулся, вставая в боевую позу. Бугай, что скрывался за дверью, мерзко провел языком по зубам, скалясь. В его руке был нож, что давало ему преимущество.
Завязалась драка, Туркин только успевал уворачиваться от ударов ножом, иногда пропуская, и на его теле появлялись небольшие порезы. Но он не чувствовал боли. Главная задача вытащит ее от сюда, живой.
Когда парню удалось выбить холодное оружие, из рук бугая, в секунду с ноги зарядил тому в голову, обезвредил на какое-то время.
Кинувшись в любимой, припал на колени, захватывая ее в свои объятия, - дурочка, как же ты меня напугала.. – услышав голос парня, Еся тяжело открыла глаза, болезненно улыбаясь. Она была вся в крови, гематомах, не похожая сама на себя, - все будет хорошо, мы сейчас поедем в больницу и тебя подлечат, слышишь? – глаза девушки округлились, она хотела что-то сказать, смотря куда-то сквозь Валеры, и из последних сил, что оставались в ней, повернула его, прикрывая собой.
Выстрел. Пуля вошла в спишу, а истошный крик Валеры заполнил пустой подвал эхом, что ударялось о стены.
Дверь распахнулась, и в помещении появились друзья. Стрелявшего убили, четким выстрелом в голову.
Валера, сидя на полу, держал любимую в своих объятиях, срываясь на истерический крик, - не смей меня оставлять! Слышишь? Ты не можешь! – Дог, который увидел большое количество крови, и быстро бледнеющую сестру, выхватил ее из рук будущего зятя и помчался на выход. К машине.
Вахит, схвативший Туркина за шкирку, потащил его на улице, торопя.
***
Летя по трассе, в сторону город, держа Есю на руках, Валера плакал, целовал ее, молился, что бы она выжила, - любимая, не смей, слышишь? – его руки дрожали, когда он касался бледно-синей кожи девушки. Счет шел на минуты, - дурочка, ну зачем? Зачем ты это сделала, - он ненавидел себя, з то, что он спасла его жизнь, подвергая себя.
Брат, что сидел на переднем сиденье тихо плакал, винив себя за случившееся, - лишь бы успеть, - Желты, вдавливая газ в пол, звонил с мобильного, в больницу, где работает его сестра Наталья, предупредил о скором прибытии, и крича в телефон, просил, чтобы бригада реаниматологов и хирургов ждали их готовыми.
У парней тоже были раны, полученные в драке, но сейчас их это не заботило. Главное спасти её.
***
Сидя на полу, возле дверей операционной, кудрявый парень смотрел в пустоту. Из его глаз катились слезы, что оставляли мокрые полосы на щеках. Он мысленно просил любимую не оставлять его. Не бросать. Ведь, она единственное, что у него осталось. Она – единственная причина жить.
Наталью не пустили на операцию, зная, что они подруги, поэтому, она ожидала со всеми, в коридоре больницы, - ГДЕ ОНА?! – появившиеся из ниоткуда Марат с Женей неслись в сторону компании, что была похожа на сборище живых трупов.
Заметив состояние Дога и Турбо, Марат все понял, бегая глазами от надписи «операционная» до друзей, - Еся.. – Синица взвыла, осознав происходящее. Она твердила лишь одно, - это моя вина, моя, - Вахит, подходя к ней, заключил ее в своих объятиях, поглаживая по спине.
- Сколько идет операция? – тихо шепнул Суворов младший на ухо брата.
- Уже три часа, - безжизненно ответил усатый, гладя блондинку по голове, что лежала не его коленях.
Марат, облокотившись на холодную стену, сполз на пол, зарываясь лицом в руках.
Два брата. Одна сестры. Но чувства и ощущения разные. Душа Матвея рвалась на части, когда в голову лезли мысли о возможных похоронах. Пред глазами всплывала картинка, будто его сестра, что не успела выйти замуж, лежит в гробу, а на ней бело платье. Свадебное платье. Он старался гнать прочь мысли, но получилась с трудом.
Макс же...он ощущал физически. Желал оказаться на ее месте, лишь бы она не проходила через все это. Двойняшки лишь недавно узнали о существовании друг друга, но их связь окрепла именно в тот момент, когда парень ввалился в квартиру подруги, с окровавленной ногой. В тот момент, когда их глаза встретились. В парне сразу возродилось влечение к девушке, но не такое, как обычно. Было что-то иное, родное, и это хотелось оберегать. И Макс не справился, не сдержал обещание, не уберег. Как только ему сообщили о случившемся, метнулся к дежурящей медсестре, сдать кровь, если она экстренно понадобиться. В скоре так и вышло. – Ты же обещала придти, а не лечь в соседнее отделение, - мысль, что пронеслась в его голове, болью засела в душе.
Даже Рафия Закировна, сидя в своей каморке, на первом этаже больницы, узнав о случившимся, заливалась слезами, смотря на иконку, что стояла на небольшом столе, молилась за жизнь девочки, которая ей так напоминала покойную дочь.
Маленький Лампа, который прознал обо всем от Кащея, тихо плакал, забившись в угол качалки. Он так боялся потерять ту, которая старалась заменить ему мать. Лёшка безумно полюбил Сеню, еще с первых дней ее пребывания в Казани, тогда, год назад. Теребя край своей курточки, не обращал внимания на Пальто, что мельтешил из стороны в сторону, услышав слава старшего. Андрей хотел быть с друзьями, в больнице, поддержать, но его оставили следить за Лёшкой, который и так натерпелся за эти сутки.
***
Там, за металическими дверьми операционны, врачи боролись за жизнь девушки, которая были так любима своими друзьями...нет, семьей. Они были для нее семьей.
Во время операции, когда хирург занимался остановкой внутреннего кровотечение, давление в ее теле резко упало, а сердце критически замедлилось. Услышав гнетущий писк, бригада экстренно принялась реанимировать ее сердце. Разряд. Писк. Разряд. Писк. Разряд. И только с третей попытки ее сердце начало вновь биться. Облегченные вздохи пронеслись по стерильному пространству, пол которого был залит кровью Есении.
Спустя пять часов, от начала операция, главный хирург, с усталым видом, вышел к, ожидающей в коридоре, компания.
Туркин подорвался на ноги, с надеждой смотря на мужчину преклонного возраста, молча ожидая слов.
- Операция прошла успешно, но была остановка сердца, - от этих слов, Валеру затрясло, - сейчас все хорошо. Есения молодая и сильная девушка. Справится, только сейчас ей нужен покой. А вам, молодые люди, советую расходится по домам, всем нужен отдых..- он ненадолго замолчал, - Наталья, даю тебе неделю отдыха, больше не могу, - взглянув на Макса, удивленно вздернул головой, - а вы почему не в постели? – по внешнему виду парня, было ясно, что он лежит в этой же больнице, и объяснив ситуацию, доктор тяжело вздохнул, - идите, но при условии, что вам легче. Вас уведомят, когда Есению можно будет навестить.
После Карим Игоревич вернулся обратно.
Ее перевели в реанимацию, под пристальным надзором врачей.
Компания, послушавшись наставлений, направилась на выход, но никто не собирался оставлять Туркина, Дога и Макса, которого отпустили, войдя в положение.
Забрав по пути Лампу, вернулись в квартиру. Никто не смел нарушить тишину, были слышны тихие всхлипы девушек, которых держали Адидас с Зимой.
Сидя в просторном зале, каждый думал о своем, пока не послышался звук открывающейся двери. Порхающая Вита, что до этого момента ничего не знала, прошла в зал, с задорным криком, - семья, я дом! – завидев друзей, и их состояние, бегло оглядела присутствующих. Не увидев среди всех девочку, что была ей, как младшая сестра, в груди заныло, - что произошло? – её голос дрогнул, а ножки подкосило.
Адидас, что более менее, был в состоянии, отвел на кухню, не желая говорить при друзьях, которым и так было плохо. Усадив рыжеволосую за стол, рассказал всё. В глазах Ахметдиновой застыл животный страх, она побледнела и держась из последних сил, старалась не потерять сознание.
Придя в себя, метнулась в зал и обняла Матвея, который безжизненно смотрел в одну точку, не замечая свою женщину.
Проведя в полной тишине около двух часов, залетевшая в квартиру Ахмярова, нарушила ее, - что с Есей? – увидев своего парня, Марата, и его состояние, девушка заплакала, тихо шепча, - нет, она же не могла.. – она не решилась произнести в слух.
- Она жива, - Валера, что впервые за несколько часов заговорил, резко поднялся на ноги, уходя на балкон.
Услышав, Айгуль выдохнула и прильнула к Марату, который мгновенно сгреб девчушку в свои объятия, пряча лицо в ее волосах, бесшумно заплакал.
Стоя на балконе, кудрявый вытащил пачку сигарет. Ее сигарет, которые отдали в больнице, вместе с вещами. И уместив папиросу между губ, поджег табак и сделал глубокую затяжку, наполняя легкие дымом, с запахом вишни.
Он не чувствовал холод, не ощущал боль, от ноющих порезов, полученные во время драки, он ничего не чувствовал, кроме опустошения.
Поднося к губам трясущуюся руку, меж пальцев которых была зажата сигареты, услышал голос из-за спины, - Турбо, она справится, вот увидишь, - картавый голос друга, и тяжелая рука на плече, - нам всем сейчас тяжело, но мы должна верить в лучшее, ради нее.
Валера понимал, что друг говорит правду, но чувство вины, перед девушкой и злость за ее безрассудство не давали принять правоту Вахита, как бы он не хотел.
Зима, уместившись рядом, выхватил пачку из рук товарища, и закурив, по морщился, - ну, и гадость же.. – словив злой взгляд, промямлил, - зато ее любимые.
***
Ближе к ночи, все разместились спать, теснясь, все так же оставаясь в квартире Дёминых. Каждый не хотел уходить, не только из-за братьев и жениха девушки, но и из-за тревоги за нее. Всем было легче оставаться в стенах, которые пропитаны ею.
Валера, зайдя в спальню, увидел собранны чемодан, с вещами. Сердце предательски сжалось. Вчера она должна была переехать к нему. По его щекам вновь покатились слезы, в глазах щипало, и он, сидя на пол, упираясь спиной о кровать, схватил подушку, на которой спала девушка и пропиталась ее запахом, прижал к груди, утыкаясь в нее носом.
Девушки разместились на диване, к ним же и уместили Лампу, маленький ведь. Айгуль, плюнув на мнение родителей, осталась с друзьями, понимая, как всем сейчас плохо.
Вита так же решила лечь на диван, с девочками, освобождая кровать для Адидаса, который разместился в их, с Матвеем, спальне. А Марат, Макс и Вахит делили двуспальную кровать в комнате, что раньше принадлежала Догу.
Никто не мог уснуть, не смотря на усталость и переизбыток эмоций. Каждый думал о чем-то своем, но все было связанно с девушкой, что активно борется за свою жизнь самостоятельно, лежа в реанимации, под все возможными приборами и трубками, воткнутые в ее тело.
Валера представлял, как она очнется, представлял их свадьбу, совместную жизнь. Матвей вспоминал моменты из детства, виня себя, что не был рядом, когда она росла. Макс думал о том, как сложилась бы жизнь, если бы при рождении их не разделили. Адидас, окунаясь в день, вспоминал, когда Еся вернулась, после своего побега в Штаты, как сильно ее характер изменился за год. Из нежной девочки, она превратилась во взрослую, гордую девушку. Марат прокручивал каждый миг, проведенный с лучшей подругой, тихо плача, отвернувшись к стенке. Вахит мысленно благодарил подругу за все, что она сделала и молился, чтобы она поскорее вернулась к ним. Наталья, перебирая в голове день, когда впервые познакомилась с Есей, что плакала по своему возлюбленному, что так же, как и на сейчас, лежал в больнице, и так же в коме. Вита окуналась в детство, видя картинки, как играла с маленькой сероглазой девочкой в песочницы, пока ее старший брат балуется со своими друзьями. Айгуль тихо плакала, вспоминая первое знакомство. Женя, выйдя на балкон, молчаливо стояла, мысленно извиняясь перед подругой, умоляя ее не бросать их. И только маленький Лёшка, прижавшись к Наталье смог уснуть. Детская психика, что и так была расшатанной, не выдержала, заставляя уснуть.
Каждый, кто находился в квартире, испытывал боль и страх, но каждый по разному.
***
Сидя за столом, одетый полностью в черное, виде людей, что плакали. Я не осознавал, где нахожусь, пока не увидел фотографию, с черной летном. С нее на меня смотрели глаза. Серые, полупрозрачные глаза. Мои любимые.
- Ты не могла меня оставить.. – я кричал, не ощущая надрывающую боль в горле, когда слезы градом покатились по коже, - Любимая, ты не могла..
Услышав тихий шепот, что звал меня за собой, увидел знакомы силуэт, и срываясь с места, пытался догнать, - Валера, я здесь.. – шепот перерастал в крик, - ВАЛЕРА! – резкий удар по лицу. Открываю глаза. Лежа на полу спальни Есения, увидела стоящего надомной Вахита, - тебя хер разбудишь, ей богу! Вставай, с больницы звонили, новости есть, - заметив мимолетную грусть во взгляде друга, подрывался на ноги, - спокойно! Сообщили, что ее отключили от ИВЛ, сама задышала, - облегчение. Она справляется, - но пока остается в реанимации, так что ждем, - он замолчал ненадолго, - ты это, иди поешь, там девушки стол накрыли. Беда бедой, но о себе забывать не нужно.
Кивнув, двинулся на кухню. Вчерашняя атмосфера никуда не рассеялась, не смотря на хорошие ноги, - Валер, садись, - Вита, с опухшими глазами, устало улыбнулась, ставя передо мной тарелку с яичницей и кружку с кофе.
- Кусок в горло не лезет, - смотря на пищу, подкатывался комок тошноты. Она понимающе кивнула, и убрала тарелку.
Забрав стакан с горячим напитком, ушел на балкон, возвращаясь в мечты, о совместной жизни с ней.
***
Так прошли полторы недели, каждый день-день сурка, одно и тоже. Кошмар, крик, Вахит, кофе с сигаретой и так по кругу. Жизнь Туркина остановилась.
Долгие дни ожидания. Все возвращалось на места. Парни ходили на сборы, решая проблемы, что накопились за несколько дней, это помогало им отвлечься. Но Валера не покидал квартиру любимой. Спал с ее вещами, вдыхая тот сладкий аромат, что исходил от ее кожи, который сводил его с ума.
Девушки наконец-то смогли вернутся к учебе и работе. Наталья, выйдя на первую смену, пару дней назад, сразу же ринулась к Есении, позже рассказав все ребятам, которые сходили с ума от нетерпения узнать, как там Сеня.
Туркин большее количество времени молчал, будто разучившись разговаривать. Он тупо не хотел. Не хотел разговаривать, пока она лежит без сознания, словно экономил слова, ожидая пробуждения любимой.
В один из дней, который изначально начался, как обычно, Марат влетел в квартиру Дёминых, - Еся! Ее в палату перевели! Наташка через Вована передала! – и все, бросив дела, сорвались.
Стоя перед палатой, Матвей шепнул Туркину, - иди первый, ты ей нужен, - подбадривая, похлопал товарища по плечу.
Валера, шагнув внутрь, закрыл за собой дверь. По ушам ударил пищащий звук приборов, что показывал давление и частоту биения сердца, - девочка моя.. – парень сел на сут, рядом с койкой, на которой в глубоком сне, пребывала Есения. Взяв девушку за руку, рассматривал ее лицо, бледная, под глазами темные круги, щечки, что он так любил, пропали, а скулы стали более выразительными.
Поглаживая худенькую ручку, тихо зашептал, - глупая, ну зачем ты это сделала.. на твоем месте должен я лежать, а не ты.. – оставляя поцелуи на коже, продолжил, - ты главное поскорее просыпайся, я не могу без тебя, слышишь? – звук привлек его внимание, и взглянув на экранчик прибора, заметил, что сердцебиение участилось, но не критично, - слышишь... ты меня слышишь, любимая, - улыбаясь, сквозь слезы, понимал, что самое страшное позади, - я тебя люблю, маленькая моя, очень сильно люблю, - наклонившись над ней, он оставил нежный поцелуй на губах девушки, что когда-то забрала его сердце и душу, - мне пора, остальные тоже хотят поговорить с тобой, но я приду, завтра, и каждый день буду приходить.
Вновь поцеловав, но уже в кончик носа, как он обычно это делает, перед тем, как уйти. Вылетев из палаты, и рухнув на пол, заплакал, чувствуя облегчение, - маленькая, ты справишься.