война 2.
Змеи наконец разжались, выплёвывая окровавленное тело Киёми. Она была белее мела, дыхание едва слышалось. Чёрные узоры проклятой печати ползли по её шее и груди, пульсируя в такт умирающей чакре.
Орочемару прищурился:
— Она ещё держится… но недолго. Карин.
— Чего? — резко отозвалась та, поправив очки. — Неужели вы серьёзно думаете, что я…
— Дай ей кровь, — спокойно, но жёстко произнёс Орочемару. — Иначе она умрёт.
Карин сжала зубы.
— Нет! Она всегда была моей соперницей. И потом… — её голос дрогнул, — её может кусать только Саске. Он единственный…
Суйгецу ухмыльнулся, склонившись ближе к ней:
— А знаешь, Карин… как Саске будет зол, когда узнает, что из-за твоего упрямства умерла его любимая старшая сестра?
Карин побледнела, словно её ударили.
— Ч-что ты сказал?..
Суйгецу пожал плечами, усмехаясь шире:
— Ты ведь прекрасно знаешь. Для Саске Киёми — не просто старшая сестра. Она для него всё. И если она умрёт, он тебя не простит. Никогда.
Орочемару опустил взгляд на Киёми и тихо добавил:
— И я тоже.
В тишине слышался лишь хриплый, неровный вдох Киёми.
Карин дрожала, но всё же резко закатала рукав, протянув руку к её лицу:
— Чёрт… ненавижу тебя, Учиха! — выкрикнула она, поднося запястье.
И в тот же миг зубы Киёми вцепились в её кожу.
Карин вскрикнула от боли:
— АААА!!! Ч-что за бред! Она глотает мою кровь, как вампир!!!
Суйгецу, едва не упав от смеха, выдал:
— Ха-ха-ха! Даже полумёртвая, она зверь!
Орочемару же смотрел серьёзно, даже с оттенком удовлетворения:
— Молодец, Карин. Теперь у неё есть шанс.
Киёми судорожно втянула кровь, её пальцы дрогнули, а грудь сделала первый глубокий вдох.
Она ещё не пришла в сознание, но жизнь вернулась в её тело.Карин резко отдёрнула руку, задыхаясь от боли. На запястье остались глубокие следы зубов, кровь стекала каплями.
— Ч-ёрт… — прошипела она, прижимая рану к груди. — Только Саске мог это делать… а эта ведьма чуть руку мне не откусила…
Суйгецу прыснул со смехом:
— Ха-ха-ха! Ну, по крайней мере, теперь ты точно знаешь, что Киёми живее всех живых.
Орочемару молча наблюдал, его змеи извивались вокруг, будто охраняя пространство.
И тут Киёми слегка пошевелилась. Её ресницы дрогнули, глаза медленно приоткрылись. Она выглядела ужасно: бледная кожа, на губах кровь, дыхание рваное. Но в её взгляде снова горел тот самый огонь.
— Тьфу… мерзость… — прохрипела она, приподнявшись и сплёвывая кровь. — Эти змеи… внутри них пахнет… смертью.
Она тяжело дышала, оглянулась и заметила Карин, которая злобно сверлила её глазами.
— Ты… — еле слышно сказала Киёми, — дала мне… кровь?..
Карин фыркнула, отворачиваясь:
— Не льсти себе. Я сделала это только потому, что Орочемару-сама приказал. И… — она на секунду замялась, — потому что Саске бы меня убил, если б ты умерла.
Суйгецу захохотал:
— Ооо, призналась, Карин! Значит, тебе всё-таки не всё равно на эту змеюку!
Карин покраснела и рявкнула:
— Заткнись, водяной идиот!
Киёми тихо усмехнулась, закрывая глаза и опуская голову обратно на землю.
— Хах… какая же… ты всё-таки дурочка, Карин… Но… спасибо.
Карин замерла, на секунду растерявшись. Её щёки залились краской, но она тут же отвернулась:
— Пф! Даже «спасибо» звучит от тебя так, будто это оскорбление!
Орочемару в это время холодно улыбнулся:
— Какая трогательная сцена… почти как у настоящей команды.
Суйгецу хмыкнул:
— Только в этой команде все готовы перегрызть друг другу глотки.
Карин и Киёми одновременно — даже при том, что та едва могла говорить — прошипели в его сторону:
— Заткнись!
И в воздухе повисло знакомое ощущение старой, ядовитой, но по-своему крепкой связи.