бай бай Акацуки
В логове Акацуки царила тишина. Пейн созвал всех, и Киёми стояла среди прочих — рядом с Конан, Хиданом, Дейдарой и остальными.
Слова Пейна прозвучали холодно:
Пейн:
— Учиха Итачи… мёртв.
Удар в сердце. Киёми почувствовала, как всё внутри разорвалось. Она держала лицо каменным, но её пальцы так сильно сжали рукав плаща, что ногти впились в кожу.
Хидан усмехнулся:
— Да и хрен с ним. Один Учиха меньше.
Дейдара только бросил:
— Хм, он и так всегда казался ходячим трупом, да?
Только Конан мельком посмотрела на Киёми — заметила, как дрожат её плечи.
---
Тайный уход
Ночью Киёми исчезла. Никто не заметил, как тёмная тень выскользнула из убежища.
Она пришла туда, где прошла последняя битва. Разрушенные камни, следы аматэрасу, обгоревшие стены.
А на земле — безжизненное тело брата.
Киёми (шёпотом, падая на колени):
— Итачи… ты снова ушёл, не попрощавшись.
Она дрожащими руками закрыла его глаза. А потом, пока ночь укрывала её плащом, сама выкопала яму. Глина цеплялась за пальцы, ранила ладони, но она не чувствовала боли.
Когда всё было готово, Киёми положила тело брата в землю.
— Прости… я не смогла спасти тебя. Но я сохраню твой покой… даже если весь мир будет в крови.
Слёзы впервые сорвались с её глаз. Она прикрыла лицо ладонями, но потом встала — холодная и твёрдая, как камень.
---
Инсценировка смерти
Вернувшись к Акацуки, она уже знала, что делать.
На задании Киёми подстроила всё так, чтобы её тело будто бы разорвало вражеской техникой. Куски её плаща и крови было достаточно, чтобы Хидан и Какузу с ухмылкой подтвердили «её смерть».
Пейн даже не удивился.
— Все слабаки обречены. Такова судьба.
Только Конан молча отвернулась. Она знала — эта девочка не могла так просто умереть.
---
Орочимару
Через несколько недель Киёми пришла туда, где обитал Орочимару. Его змея скользнула у ног, пока сам он выходил из тени.
Орочимару (насмешливо):
— Ну что ж… дитя снова вернулось. Разве не забавно? Ты предала меня, потом Каноху, потом Акацуки… куда же теперь заведёт твой путь, Киёми?
Она опустила голову.
— Я устала. От всего. Но… если ты примешь меня, я готова снова сражаться рядом.
Орочимару долго всматривался в её глаза — шэринган горел, как два угля. В его улыбке скользнула издёвка, но и интерес.
— Хм. Может, ты и пригодишься. Учиха… слишком ценные, чтобы их хоронить дважды.