киёми учиха И Гаара

Они снова влетели друг в друга, земля дрожала от ударов. Каждый шаг, каждый взмах руки сопровождался резким звуком воздуха.

— Ты ведь могла закончить это, Киёми, — сказал Кабуто, уходя в сторону от её кулака и скользя так близко, что их плечи почти столкнулись. — Почему не делаешь?

Она рассмеялась коротко и звонко, словно в разгар боя это было лишь игрой.
— Потому что ты мне нужен живым, дружище. Кто ещё будет понимать мои ходы ещё до того, как я их сделаю?

Кабуто ухмыльнулся, очки блеснули, и он, не теряя ритма, ударил её ладонью в бок. Но Киёми развернулась и, будто в ответном приветствии, ударила его в грудь кулаком. Оба отлетели назад, но приземлились на ноги, оставив трещины на земле.

— Хм… Играешь, как всегда, — он провёл пальцами по кровавой царапине на руке. — Ты любишь доводить бой до предела, но не переходить границу.

— А ты любишь притворяться, что у тебя нет сердца, — парировала Киёми, вытирая кровь с ладони. — Но мы оба знаем: ты так же упрям, как и я.

Они снова сошлись в вихре ударов. На этот раз их ноги и руки встречались в равных ритмах, будто они тренировались вместе — удары гулко отзывались, а каждый контакт оставлял новые синяки и кровь.

— Знаешь, — сказал Кабуто между ударами, — Орочимару считает, что предателей ждёт только смерть.
— Смешно слышать это от него, — выкрикнула Киёми, отталкиваясь ногами и резко бьющая сверху. — Он же предал Акацуки первым.

Они снова пересеклись в воздухе — кулак в кулак. От удара разлетелась волна пыли и осколков камня.

Оба улыбались.

— Так значит, это не предательство? — он чуть прищурился, держа её кулак своей ладонью.
— Это игра, Кабуто. — Она ухмыльнулась, глядя прямо в его глаза. — Взаимная выгода. Мы оба знаем правила.

Их ладони дрожали от напряжения. Оба могли в этот миг направить чакру друг другу в сердце, но вместо этого они прорезали кожу на руках — кровь капала с их пальцев.

— Забавно, — прошептал Кабуто, и в голосе впервые послышалось что-то почти тёплое. — Сражаться с тобой всегда было… правильно.
— Потому что мы равны, — резко сказала Киёми. — Ни шагом вперёд, ни шагом назад.

Они оттолкнулись ногами, снова разделяя дистанцию. Пыль висела в воздухе, дыхание было тяжёлым, но улыбки не сходили с их лиц.

— Если бы не мы с тобой, — продолжил он, поправляя очки, — ты знаешь… я бы никогда не остался жив.
— И если бы не ты, — ответила она с горечью в голосе, — я бы давно забыла, что значит доверять напарнику.

Мгновение тишины.

А потом они снова сорвались вперёд — но это уже был не просто бой. Это был танец, дуэль, где каждый удар был не для того, чтобы убить, а чтобы сказать: «Я помню, кто ты для меня».
Пыль медленно оседала. Земля была вся исполосована трещинами, словно их бой разорвал саму почву. Кабуто и Киёми сидели напротив друг друга, измотанные до предела. Руки дрожали, дыхание рвалось клочками.

— Хм… — Кабуто попытался поднять руку, но только хрипло рассмеялся и упал плечом на землю. — Мы оба идиоты.
— Ты всегда был первым, кто это признавал, — еле выдохнула Киёми, но в её усталой улыбке было тепло.

Их бой закончился не победой и не поражением — они просто выжгли друг друга до тла.

Позади раздался тяжёлый голос Джирайи:
— Чёрт возьми… эти двое устроили настоящий конец света.

Рядом шаги Цунаде. Она всматривалась в поле, оценивая разрушения, потом метнула взгляд на Кабуто и Киёми.
— Они уже не бойцы, — холодно сказала она, но в глазах мелькнула тень уважения.

Киёми, чувствуя, как её тело отказывается двигаться, резко дернулась. В стороне, чуть дальше, лежал Наруто, всё ещё без сознания, и рядом склонилась Шизуне.

«Он должен жить… всё, что я делала — ради этого», — мелькнуло у неё в голове.

Она попыталась встать, но ноги не слушались. Тело было пустым, чакры — ни капли. Лишь глаза, кроваво-красные, с узором мангекё, вспыхнули в последний раз.

Мангекё заставил мышцы послушаться хоть чуть-чуть. Она почти ползла — каждый сантиметр отдавался болью, но она добралась до Шизуне и Наруто.

— Не… дай ему умереть… — голос сорвался, губы еле шевелились.

Шизуне подняла глаза, поражённая её упорством. Но Киёми, едва сложив руки, закрыла их над грудью Наруто.
Слабые остатки чакры вспыхнули голубым светом. Это было похоже на тонкий ручеёк, едва заметный — но достаточно, чтобы стабилизировать дыхание Наруто.

— Я поставила всё… только на него, — прошептала Киёми, голос ломался. — Если он встанет… значит, всё не зря…

Кровь капала с её губ.

Кабуто, всё ещё лёжа в стороне, смотрел на неё мутнеющими глазами.
— Даже сейчас… ты выбираешь чужую жизнь, а не свою… чёртова дура, — он попытался ухмыльнуться, но получилось лишь горькое и слабое движение губ.

Джирайя нахмурился.
— Эта девчонка… похоже, готова умереть ради Наруто.

Цунаде присела рядом, положив ладонь на плечо Киёми, но та не реагировала — всё, что у неё было, уходило в то, чтобы гнать остатки чакры в тело Наруто.

И в этот момент грудь Наруто дёрнулась, дыхание стало ровнее. Киёми облегчённо улыбнулась и, едва слышно, прошептала:
— Живи… вместо меня…

Её глаза начали гаснуть, мангекё погас, и она обмякла, потеряв силы окончательно.Гул земли разнёсся по равнине. На поле вырвались призывы: гигантская жаба Джирайи, огромная змея Орочимару и величественный улиточный монстр Цунаде. Их столкновение гремело, будто сами стихии сошлись в смертельном танце.

Цунаде, глядя на противника, бросила твёрдо:
— Орочимару… не забывай, что она моя ученица. И ты её больше не тронешь.

Джирайя хмуро добавил, прищурившись:
— Не только твоя. Киёми и мне довелось учить. Я тоже отвечаю за неё.

Воздух содрогался от удара хвоста змеи по земле. Кабуто, казалось, лежал без сил, но Киёми кожей почувствовала — он собирается пошевелиться.

Хрипло втянув воздух, она дрожащей рукой выхватила кунай. Сил почти не было, но движение её глаз мангекё сделало бросок сверхточным: клинок вонзился в землю в миллиметре от головы Кабуто, срезав прядь его волос.

— Хх… — Кабуто замер, в уголке губ скользнула злая ухмылка. — Всё ещё готова меня прикончить? Даже так израненная?

Киёми тяжело дышала, её руки тряслись, но она не отпускала ладоней, сложенных над грудью Наруто, вливая последние остатки силы. Слабое свечение её чакры всё ещё удерживало его дыхание.

Она посмотрела на Кабуто, и в её голосе прозвучал хриплый стальной тон:
— Не смей даже пальцем шевельнуться… или сразу попадёшь в цукиёми.

Мангекё в её глазах сверкнул короткой искрой, подтверждая угрозу.

— Я… поставила всё… на него, — она перевела взгляд на Наруто. — Он единственный, кто может достучаться до Саске… Я верю в это… и Итачи тоже верит… где-то в глубине своей души…

Слова резали воздух. Даже Джирайя, отвлечённо следивший краем глаза за её борьбой, замолчал на мгновение.

— Всё… я ставлю на Наруто, — прошептала Киёми, и её руки задрожали сильнее.

Кабуто закатил глаза, его смех был сиплым, почти беззвучным.
— Дура… ты готова умереть, лишь бы этот мальчишка…?

Но кунай, всё ещё дрожащий в земле рядом с его головой, был лучшим ответом.