не оставляй меня.
Ночь была тяжелее любой другой. Казалось, что сами звезды погасли, оставив над миром только бездонную пустоту. Киёми шагала по каменному мосту, сердце сжималось в груди. Она знала — что-то не так. Ветер приносил тревогу, шепот листвы звучал, как предвестник беды.
И там он стоял. Шисуи.
Его силуэт освещала луна, отражаясь в воде. Его глаза, обычно мягкие и теплые, теперь горели решимостью. Но в этой решимости сквозила боль.
— Киёми, — его голос дрогнул, но он тут же собрался. — Прости, что не сказал тебе раньше. Прости, что оставляю.
— Что ты несешь? — её голос сорвался, шаги ускорились. — Ты обещал… Ты сказал, что мы будем вместе, что ты…
Он подошёл ближе, и в его улыбке не было привычного тепла. Только отчаянная нежность. Он протянул руку и положил её на плечо девушки.
— Ты должна быть сильнее. Ты должна пережить это. Я доверяю тебе то, что дороже всего. — Его взгляд был пронзителен. — Саске. Итачи. Будущее.
Она почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Нет… Нет! — Киёми вцепилась в его руку, её глаза блеснули слезами. — Ты не имеешь права… Не оставляй меня!
Шисуи мягко высвободил пальцы, стиснул их в кулак и резко оттолкнул её назад. Его движения были быстрыми и решительными, как у человека, сделавшего выбор.
— Ты должна жить! — крикнул он. — Это единственное, что я прошу!
И, не дав ей приблизиться, он прыгнул в реку.
Киёми закричала так, что сама испугалась звука своего голоса. Он разорвал тьму, но уже было поздно. Вода сомкнулась над ним, унося его образ, его дыхание, его тепло.
Её колени подломились. Она упала на холодные камни, руки дрожали. Сердце билось так, будто хотело вырваться наружу.
— Шисуи… — выдохнула она, не веря. — Ты же… ты обещал…
Она не знала, сколько просидела там. Казалось, время потеряло смысл. Но крики вдалеке вернули её в реальность. Крики её клана.
Квартал Учиха судная ночь уничтожение клана
Когда она вбежала в квартал Учиха, мир уже горел. Дома тонули в красных отсветах пожаров, в воздухе висел запах крови.
Обито шел впереди, его маска отражала пламя. Рядом двигался Итачи, молчаливый и холодный, словно призрак.
— Киёми, — голос Обито был глухим и насмешливым, — ты готова? Сегодня твоя ночь. Ночь, когда решится твоя судьба.
Она стиснула зубы.
В тот миг внутри неё бушевала буря. Она ненавидела его. Ненавидела всё это. Но… она понимала, что выбора нет. Если она не сделает шаг, всё рухнет ещё быстрее.
Взгляд Итачи встретился с её глазами. Он ничего не сказал. Но в его зрачках она прочитала: «ради мира».
Дверь её дома скрипнула.
Там стояли родители.
Отец держал в руках кунай, но глаза его были спокойными. Он знал. Он понял всё раньше, чем Киёми осознала.
— Киёми… — сказал он низким голосом, — мы гордимся тобой. Делай то, что должна.
— Нет… — её рука дрожала. — Папа, мама… я…
— Береги Саске, — прошептала мать. — Это всё, о чём я прошу.
Она не успела закричать. Клинок сам вошёл в плоть, её тело дрожало. В ушах звенело, перед глазами плыли тени. Она чувствовала, как жизнь уходит из тех, кто дал ей жизнь.
Крики соседей смешивались с рыданиями детей, но всё тонула в гулкой тишине. В сердце поселилась бездна.
Когда всё закончилось, Киёми выбежала прочь.
Её руки были по локоть в крови, глаза горели огнём. Она не могла дышать. Казалось, что каждый вдох рвал её грудь.
Она дошла до реки.
Той самой, где ещё недавно был Шисуи. Его смех эхом звенел в её ушах, его слова о том, что она должна быть сильной.
Она упала на колени, сжала лицо ладонями. Слёзы смешивались с кровью. Воздуха не хватало, горло сжимала удушающая боль.
— Шисуи… — она задыхалась. — Ты был моим всем… Ты защищал меня… Ты был старшим братом, другом, наставником… Ты… почему?!
В тот миг в её глазах вспыхнул новый свет. Сила и проклятие Учиха. Зрачки исказились, расплылись, превращаясь в сложный узор. Менгекё Шаринган прорезал тьму.
Но Киёми не чувствовала победы.
Только пустоту.
А в это время Саске вернулся домой.
Он увидел тень Итачи. Холодную, безэмоциональную. И только её.
Киёми уже не было там.
Она сидела далеко у реки, измождённая, почти без сил. В её глазах отражалась кровь, в груди звучал последний шёпот родителей, а сердце ломалось от утраты Шисуи.
Она стала тенью. Тенью самой себя.
Но ради Саске, ради того, что просили родители, она продолжала дышать. Даже если каждый вдох был болью.
Предупреждение ⚠️ если вы подумали что киёми может даже была любовь с шисуи это не как автор показывает то что она относилась к нему как старшему брату и наставника учителю которым ровнялась пример.