P.P.S. Победа
Скотина, зараза! Осел пустынный! Нет, шакал, вознамерившийся лишить меня всех нервов и рассудка! Ох, как же я его ненавижу!
Нет, ну к чему весь этот фарс? К чему клоунада?! Между нами была всего одна ночь, где он проявил все мастерство сопровождающего, достойно развлек меня, проявил чудеса гостеприимства. Организовал досуг! Больше между нами ничего не было и быть не должно!
— Темари! — его возглас придал скорости.
Я сбежала по лестнице, пронеслась по длинному коридору к тоннелю, ведущему из офиса Каге в павильон под жилыми кварталами. Почти добежала до дверей тоннеля, но он догнал. Я дернула за ручку двери, но он захлопнул ее, а потом и вовсе привалился к двери, не давая пройти.
— Уйди, по-доброму прошу, — прорычала я.
— Перестань, — он пытался отдышаться, — Остановись. Ты победила, Темари. — он поднял руки в защитном жесте.
— Чего ты мелешь? Кого я победила? — я схватилась за голову. Нет, он точно сведет меня с ума! — Отойди лучше, дай пройти.
— Нет, — он помотал головой. — Выслушай меня.
— Зачем? — я сложила руки на груди, — Шикамару, ты все сделал хорошо, у меня нет нареканий. Мы хорошо провели время, ты прекрасно организовал мой досуг. Очень профессионально, — смачно проговорила я.
Он взглянул на меня, словно обжегся, но потом снова покачал головой.
— Если вам так нужен посол, не нужно идти на такие идиотские ухищрения! Шиноби, готовых занять мое место — целая толпа, выбирай любого! — я взмахнула рукой. — Какого черта этот спектакль?
— Нет, ты не поняла, Темари, — проговорил он, выпрямляясь.
— Чего я не поняла? — усмехнулась я, складывая руки на груди.
Он помолчал. Я уже устала ждать.
Он достал зажигалку.
Я закатила глаза и дернулась, чтобы уйти, но он остановил.
— Знаешь, что это такое? — он внимательно посмотрел на меня.
Я равнодушно пожала плечами.
— Это напоминание о том, скольких мы потеряли. О том, скольких я не смог спасти! — в его голосе звенела боль.
— Это эго, Шикамару! Ты тут причем? Не ты же войны устраивал, — буркнула я.
— Не я! Но такому, как я, не следует заводить семью, — он замолчал.
А я не в силах была выдавить и слова. Они просто застряли в горле, не было сил ни вдохнуть, ни выдохнуть. Это что же, ему настолько больно, до сих пор?
— Поэтому я боролся, я был уверен, что победил все чувства к тебе, — заговорил он спустя миллион мгновений. — Был уверен в победе, ровно до той секунды, как ты появилась на пороге моего дома, — он сделал шаг навстречу, и я почувствовала запах его пота, — Ты предстала передо мной, такая румяная, с блестящими глазами, злая, яростная, властная... и я понял, что проиграл. Навсегда.
От его слов мне захотелось провалиться под землю. Я закусила губу, чтобы не разрыдаться.
— Я держался до последнего, но в тот момент понял, я никуда тебя не отпущу. Вот только ты оказалась проворнее и сбежала, снова победив в этой странной битве, — сказал он, подходя ближе. — Темари, если ты откажешь, я больше никогда не заговорю об этом. Только попрошу тебя не соглашаться на должность посла у нас.
Я распахнула глаза. Его лицо было так близко, но я не могла дотронуться. Я вообще не могла двигаться. Я только хотела знать, почему он не хочет, чтобы я была послом...
— Потому что видеть тебя каждый день, и знать, что я никогда не смогу сжать тебя в объятьях — это пытка хуже любого поражения! — выдохнул он.
Я почувствовала, как слезы заструились по щекам. Черт возьми, этот мужчина доведет меня до срыва! Его ладонь потянулась к моему лицу, но остановилась в последний момент.
Он грустно вздохнул, отвернулся и сделал шаг. Потом еще один.
Сейчас он уйдет, навсегда.
Я всхлипнула, развернулась и схватила его за руку. Из его груди вырвался стон. Он развернулся, взял мое лицо в ладони, приник лбом к моему лбу, а потом впился губами в губы. Этот поцелуй был мне нужнее, чем вода пустынному путнику.
Спустя самую короткую вечность, я проводила лучшего в мире мужчину в гостевую комнату. Потом пошла к брату, нужно было очень многое прояснить.
— Ты плакала, сестра, — он провел по моему подбородку.
— Ничего, это слезы счастья, — проговорила я.
— Значит, ты решила?
Я кивнула, стараясь не показать смущения.
— Ты ведь понимаешь, что послом быть ты уже не сможешь? — Гаара сложил руки на груди.
Я снова кивнула, на этот раз серьезно. М-да, с карьерой не получилось.
— Он, конечно, уважаемый шиноби. И из хорошего рода.
Мне показалось, что сейчас будет «но».
— Но он младше тебя, — насупился Гаара.
У меня аж рот открылся. Я задохнулась, не в силах найти слова, чтобы уделать младшего братца.
— Ладно-ладно, — усмехнулся Гаара, — Серьезно. Если он тебя обидит, ему не жить. И мне плевать на дипломатию.
Я поджала губы, подбежала к братику и кинулась на шею. Какой же он хороший!
Когда буря закончилась, Шикамару уехал в Коноху, чтобы очень скоро вернуться с матерью и несколькими друзьями. Канкуро вызвался организовать торжество, даже пообещал подойти ко всем вопросам адекватно. Я была рада спихнуть на него рутину, оставляя за собой контроль над ситуацией. Только этот контроль давал ощущение, что это все не сон и не бред, хотя именно так оно все и выглядело.
Торжество было грандиозным, поистине королевским. Гаара сиял и улыбался, хотя сквозь его улыбку мелькало беспокойство. Канкуро кусал губы пил много вина. От вида их расстроенных мордочек, у меня слезы наворачивались на глаза.
— Иди к ним, — шепнул Шикамару, и я утащила братьев в отдельную комнату, оставив гостей веселиться и поздравлять жениха.
— Так, что за нюни? — командным голосом спросила я, уперев руки в бока.
— Чего сразу? — буркнул Канкуро.
— Темари! — возмутился Гаара.
— Я не так далеко уезжаю. И, если накосячите, вернусь и уши надеру, поняли?! — рявкнула я.
— Опять она... — забубнил Канкуро.
— Да вообще, — поддакивал Гаара.
— Ах вы, свинки мелкие! — я растрепала их вихрастые головы. А эти прохвосты обняли меня, сжимая в объятьях. Боги, как же я счастлива!
Первая брачная ночь — событие серьезное, особенно для женщин Песка. Мама собирала мне приданое еще до рождения Гаары, и до безобразия роскошное ночное платье невесты, сотканное из тончайшего кружева, украшенное драгоценными звездами и жемчугом, я бережно хранила, не уверенная, надену ли когда-то. Как же хорошо, что я не подверглась апатии и не подарила его Хинате, а ведь мелькала такая мысль.
Я проносила это платье весь день торжества, прямо под свадебным кимоно, и ожидание реакции на него мужа невероятно подогревало. Я очень ждала ночи, чтобы, наконец, увидеть его остолбенелый взгляд.
Но, когда ночь, все-таки, наступила, мне уже было не до платья и реакций. Хотелось одного: спать! Мы зашли в общую спальню с широкой кроватью. Я отошла к скамье, на которую, по традиции, нужно сложить свадебный наряд.
Шикамару отошел в другой конец комнаты и остановился у такой же скамьи.
Я зашуршала поясом, но вдруг пальцы перестали слушаться. Черная тень ползла по руке, поднималась выше, слегка сдавила шею.
— Знаешь, я всегда хотел это сделать, — послышался голос мужа. Вот зараза!
— Вот это признания! — проговорила я и повернулась, повинуясь его технике.
— Конечно, — он развязал свой пояс, заставляя меня зеркально повторить его движения. — Когда еще признаваться, как не в первую ночь семейной жизни?
— Надо было раньше признаваться! — рявкнула я, наблюдая, как он сбрасывает верхнее кимоно. Мое также полетело на пол.
— Ты победила, Темари, — проговорил он, избавляясь от штанов. Моя нижняя юбка полетела в том же направлении.
— Я знаю, — с улыбкой сказала я. Он снял нижнее кимоно, и я осталась в одном ночном платье.
— О, боги, — прошептал он.
Захват его тени ослаб, и я поняла, что снова победила, на этот раз безоговорочно, безапелляционно, по-настоящему.