P.S. Песчаная Буря
Дома я жила уже второй месяц. Канкуро сначала допытывался, когда я хоть что-то решу, почему я не еду ни в Туман, ни в Лист, ни в Облако или куда угодно...Но, увидев третью звезду моего веера, он больше не возникал и вообще старался обходить стороной.
И это к лучшему, я не отвечала за себя. Конечно, я уже прорыдалась, перебесилась, снесла пару скал в районе пустыни Демона.
Потом пришла апатия. Я ничего не ела, похудела, побледнела. Если бы не забота Гаары, я завяла бы, как цветок в засуху.
Но постепенно я выплыла. Казекаге не спрашивал, не допытывался, не намекал, нет. Мой брат терпеливо ждал. Наверняка, о многом догадывался, и я очень надеялась, что эти догадки не приведут Песок к войне с Конохой.
Но однажды Гаара не выдержал. В тот день я как раз сидела на крыше его офиса и пила холодный чай, наслаждаясь теплым пустынным ветром. Вдалеке уже виднелась рыжая туча — надвигалась песчаная буря. Через день-два дойдет до деревни, и снова время ненадолго остановится, позволив жителям деревни обнять своих родных, позаботиться друг о друге и отдохнуть от трудовых будней и мирской суеты.
Брат подошел неслышной походкой. Постоял рядом, вглядываясь в оранжевое облако песка и ветра. А потом заговорил.
— Темари, мне нужен посол. Туман требует тебя, Коноха ждет, и намекает уже напрямую. Мне нужно что-то им ответить. Я... я не хочу выпытывать, что с тобой случилось там, пока ты сама не захочешь рассказать. Но прошу тебя решиться. Можешь принять предложение Тумана, если тебе не нравится Лист. Можешь отказаться от обоих, но реши.
Я молчала, застыв с прозрачным стаканом в руке. Он прав, мой мудрый младший брат. Но не могу я решить, не могу...
— Темари, надеюсь на тебя, — сказал он.
Я кивнула, понимая, что он не уйдет, пока не получит ответа.
Он вздохнул. Звук его шагов удалялся, а я все сидела, не двигаясь, как статуя, пока не осталась наедине с ветром. Слезы потекли по щекам. Я поставила стакан на поднос и вытерла сырость с лица. Нет, ну что за несчастье? Забыла ведь уже! Забыла, отпустила, задавила в себе и почти убила все эмоции. Но нет, видимо, не все. Долбаная истеричка!
Я уткнулась лбом в согнутые колени, давая волю тихим слезам. Домой я дошла совершенно разбитой. Настроение ныть и жалеть себя не заканчивалось до самого вечера. В окружении платочков, пропитанных слезами, я уснула, даже не переодевшись.
«Не уходи», — горячий шепот в самое ухо, и я плавлюсь, позволяя сильным рукам ласкать тело. Сладкая истома накрывает волной, и я растекаюсь, как лужица, тянусь к нему поцелуем и пропадаю в океане счастья. Как жарко!
«Темари», — шепчет он, приникая губами к шее, кусает мочку уха. И я открыла глаза. Я лежала в кровати и пыталась остановить бешеное сердце. В комнате было очень жарко: солнце нещадно палило из незашторенного окна.
Я разозлилась, подскочила с кровати и подбежала к занавескам. Буря была уже у ворот деревни. Еще минут двадцать — и солнца мы не увидим неделю. За завтраком идиотский сон улетучился, но вернулись мысли о Гааре. Надо решить, необходимо. И я размышляла.
В Коноху я не вернусь, это решенный вопрос. Там мне придется видеть его каждый день, смотреть в его глаза, слышать его голос — там все связано с ним, пропитано им. Да и работа в Тумане все равно обяжет общаться с помощником Хокаге: у нас ведь союз, как-никак.
Черт, придется отказаться от всего. С этими мыслями я встретила бурю. С ними же пробралась в офис брата, замотавшись в плотный плащ. Гаара сидел за столом в большом круглом кабинете. Свет от настольной лампы падал на заваленный документами стол, делая из этого бастиона бумаг единственный яркий участок. За окнами была темень, в бурю солнца не видно, даже в зените.
— Темари? — он оторвался от бумаг и внимательно посмотрел на меня.
— Я решила, — проговорила я.
— Очень хорошо. Что? — брат сложил руки на столе в замок и выжидающе посмотрел на меня.
Я все не решалась произнести эти слова вслух. Ведь я всегда стремилась, боролась за право быть примером для моих мальчиков, быть лучшей для них, успешной. А теперь я превратилась в размазню, готовую лишить себя последней надежды на карьеру. В итоге, я стану обузой и старой девой на шее у этих мальчишек, вечно злой, истеричной старшей сестрой, неудачницей... Но выбора нет.
— Гаара, — начала я, но договорить мне не дали.
— Гаара-сама! — в кабинет влетел запыхавшийся секретарь. — Тут делегация из Конохи.
— Приглашай, — коротко ответил брат.
Мое сердце пропустило удар. Делегация из Конохи? В бурю? Что-то случилось?
В кабинет брата зашел человек в плотном плаще, на каменный пол с него сыпался песок. Я бессовестно пялилась, пытаясь поймать в сумраке кабинета лицо, скрытое капюшоном. Страшная догадка пригвоздила к полу, не давая шанса двинуться с места.
Человек снял капюшон, и я пожелала раствориться прямо сейчас, только бы меня не заметили. Высокий хвост, насупленные брови, сосредоточенный взгляд — Нара Шикамару стоял в приемной Казекаге.
— Шикамару-кун! — Гаара вышел из-за стола и протянул гостю руку. — Какими судьбами? Еще и в бурю. Что-то случилось?
— Рад встрече, Гаара-сама. Все в порядке, — Шикамару поклонился, а потом пожал руку брата.— Тут срочные документы от Хокаге. — Он вытащил два крупных свитка.
Гаара принял документы, положил на стол.
— Спасибо. Позвольте устроить вас с дороги. Наверняка, путь был непростым, — младший брат вел себя очень гостеприимно.
— Спасибо, но у меня еще одно дело, — проговорил Нара. Я так и стояла статуей самой себе, не смея вздохнуть.
— Конечно, располагайтесь, — брат усадил гостя в кресло. — Темари, мы можем обсудить все вопросы позже, если хочешь, — сказал брат.
— Темари! — рявкнул Шикамару, подпрыгивая с кресла. Глухой звук отодвигаемой мебели эхом разнесся по кабинету.
Я молчала, поджав губы. Не дай боги, он сейчас чего-то выкинет, я не побоюсь международного скандала, я его урою!
— Не уходи, — прошептал он, и я поперхнулась воздухом. Колени подогнулись, а по телу прошла волна сладкой истомы. Я почувствовала, как на щеках выступил румянец, а потом вдруг увидела, что эта скотина ухмыляется, наслаждаясь реакцией. Нет, я его точно закопаю! Тут он повернулся к моему брату, низко поклонился и выдал:
— Гаара-сама, прошу у вас руки вашей сестры.
— Чего? — рявкнула я.
Брат в своей спокойной манере перевел взгляд с Шикамару на меня, тонкие брови взметнулись вверх, как бы говоря: «Ничего не хочешь объяснить?».
Но объяснять, оправдываться, и уж тем более, обсуждать эту нелепость я не собиралась. Шумно выдохнув, я рванула из кабинета, напоследок громко хлопнув дверью.