Новенькая

Когда мы вышли из конторы, за руль сел капитан. Я сидела сзади вместе с Андрюшей, а Лёня сел впереди. По дороге до квартиры, мы завезли Андрея до его квартиры и высадили у подъезда. Дальше наша дорога вела исключительно домой отдыхать. Хотя, если честно, то я не устала. Мне хотелось кутить. Однако вместо того, чтобы ехать в бар или какой-то ещё клуб, где я обычно проводила свое время решила у себя в баре взять бутылку виски и сделать коктейль. Естественно пить собралась я одна, ведь на работу завтра не мне, а им, но не тут то было... Мне позвонили с моей клиники и сказали, что мол приедут завтра на операции какие-то люди, требующие чтобы я провела им операцию. То есть никто другой не подходит, а я им очень нужна. Вопрос, как они узнали, что я хирург известно-неизвестный? Я же просто числюсь как главный врач. Поэтому решила сделать проще, раз меня завтра там ждут, то я могу в любом случае спокойно выпить виски с колой стаканов так пять, все равно не окосею. Капитан и Лёня пытались отобрать у меня бутылку, но все безуспешно.

- Ты на работу разве не идёшь? - спросил капитан, пытаясь опять забрать бутылку.

- У меня консультация завтра в клинике. От пяти стаканов не окосею.

- Консультация или операция? - переспросил Лёня. Будто знал, что спросить. 

- Неважно.

- Значит операция.

- А ты откуда знаешь? - спросил не понимая ничего капитан.

- Её поставили в тупик или консультация, или операция. Так как ответ был «неважно», то ответ очевиден.

- Не понял.

- Если бы была консультация она бы сразу сказала. А тут ответ был «неважно».

Пока они обсуждали меня я уже успела спокойно выпить два стакана виски с колой.

- Ты так меня хорошо знаешь, - проговорила я, подперев свой подбородок рукой, - что аж противно.

- То есть у тебя завтра операция и ты собираешься уже выпить, - рассуждал капитан, пытаясь вновь забрать у меня стакан виски, - третий стакан виски, Аня!

- Отстань, я культурно выпиваю дома и отмечаю свой праздник. Не пытайся меня переубедить.

Уже ближе к полуночи помимо меня выпивали и мои мужчинки. В итоге на ночь ушли полностью две бутылки виски и две бутылки кока-колы. А на утро голова вообще не болела, только выпив чашку кофе я уехала в клинику. Завтрак для себя и Лени приготовит капитан, либо наоборот. Меня почему-то заинтересовала, что за все время впервые вызвали в клинику, чтобы я проводила какую-то операцию. Заодно и проверим помнят ли руки как делать операции. 

Два года операции не делала, только консультировала. По приезду в клинику моё направление держалось сразу в кабинет накинуть халат. Однако меня перехватили у кабинета накинули халат, и Паша повёл до палаты, где лежал тот человек, которому нужна именно я. Войдя в палату я увидела мужчину лет сорока, седоват немного.

- Здрасте, - проговорила я, закрывая за собой дверь в палату, - меня зовут Никитина Анна Вячеславовна, и я главный врач данной клиники. Вчера мне позвонили и сказали, что вы хотели меня видеть.

- Да, - ответил мужчина, - меня зовут Воронов Виталий Феликсович. Я занимаюсь бизнесом, но два года назад мне поставили диагноз остеохондроз.

Воронов передал мне папку со своими всеми анализами, снимками и тому подобное. Я достала все документы из папки изучая глазами, просматривая все от и до.

- Так же я знаю, что вы являетесь лучшим хирургом в Москве, держащий вот эту клинику и мне очень хотелось чтобы эту операцию или лечение провели именно вы.

- Что конкретно вам говорили врачи? Куда вы ещё обращались?

- Во все больницы России, а так же за рубеж. Но никто стоящего мне ничего не сказал.

- Могу сказать по вашим документам, что у вас стеноз позвоночного канала, вызванный протрузией диска или грыжей, сопровождающийся компрессией спинного мозга и нервных пучков. В таком случае вам необходимо хирургическое вмешательство.

- Готов на все, чтобы жить долго.

- Виталий Феликсович, могу ли я попросить только о том, что после операции и реабилитации никто не узнает кто именно вас лечил. Мне нужно, чтобы анонимность гениального врача по словам многих людей сохранялась.

- Анна Вячеславовна, для вас все, что угодно.

- В таком случае мои помощники и медсестры возьмут у вас все анализы и мы будем готовиться к операции. 

- Спасибо.

Я вышла из палаты, оставив Воронова с мыслью, что его жизнь скоро может измениться. В коридоре меня уже ждала старшая медсестра Марина Павловна — женщина с идеальной выдержкой и руками, помнящими сотни операций.

- Марина, работаем на ВИП-палату. Пациент Воронов. Берем всё: развернутый клинический и биохимический анализ крови, коагулограмму, группу и резус, исключительно методом ПЦР на гепатиты В, С, ВИЧ и сифилис. Общий анализ мочи, анализ на суточную протеинурию. Плюс ЭКГ с нагрузочными пробами и спирографию, - перечислила я, не глядя в карту.

- Кровь из вены и пальца? - уточнила Марина, делая пометки в планшете.

- Из вены — три пробирки: фиолетовая с ЭДТА, золотая с гелем для биохимии и голубая на коагулограмму. Из пальца — на глюкозу и гемоглобин экспресс-методом. И добавьте С-реактивный белок и прокальцитонин — исключим скрытый сепсис.

Через пятнадцать минут я сама наблюдала за процессом в процедурной, которую временно превратили в лабораторию для «особого гостя». Воронов сидел в кресле с закатанным рукавом больничной пижамы. Вена на локтевом сгибе была идеальной — тугая, упругая, без рубцов.

- Не смотрите на иглу, Виталий Феликсович, - мягко сказала медсестра Алина, накладывая жгут. - Дышите глубоко.

Он лишь усмехнулся:

- Я сворачивал горы в бизнесе, девушка. Иглы не боюсь.

Алина ловко ввела катетер системы «бабочка». Тёмная венозная кровь потекла в вакуумные пробирки, наполняя их с тихим шипением. Затем из пальца — автоматическим ланцетом, почти безболезненно. Я следила за маркировкой: каждая пробирка тут же отправлялась в транспортный контейнер с хладагентом.

- Моча? - спросила я. 

- Уже собрал, - кивнул Воронов. - Две баночки. Утреннюю порцию и общую.

- Отлично, теперь ЭКГ.

В соседнем кабинете кардиолог профессор Шадрин лично снял двенадцать отведений. Ленты зашуршали, распечатывая изогнутые линии электрической жизни сердца. Без патологий. Синусовый ритм 72 удара в минуту.

- Легкие слушаем, - я приложила фонендоскоп к его спине. - Дыхание везикулярное, хрипов нет. Спирографию сделаем через час.

Воронов терпеливо переносил манипуляции. Только когда я взяла мазок из зева и носа на золотистый стафилококк, он поморщился.

- Это обязательно?

- Абсолютно. Любая инфекция в организме — риск для позвоночника во время операции. Стерильность должна быть тотальной.

К вечеру все анализы были готовы. Я сидела в своём кабинете, изучая цифры: гемоглобин 145, эритроциты в норме, лейкоциты 6,8 — никакого воспаления. Коагулограмма в пределах референсных значений: тромбиновое время 16 секунд, фибриноген 3,2 г/л. Группа крови — А (II) резус-положительная. Золотистого стафилококка нет. Печёночные пробы чисты.

- Можно оперировать, - сказала я.

Вечером я зашла к Воронову в палату. Он лежал на кровати, бессмысленно щёлкая пультом телевизора.

- Виталий Феликсович, последние приготовления. С полуночи ничего не есть и не пить. Утром — клизма. Бритьё операционного поля: поясница, ягодицы, бёдра до середины. Вы бреетесь сами или доверите медсестре?

- Пусть бреют, - махнул он рукой. - Страшно, Анна Вячеславовна. Я боюсь не боли. Боюсь, что проснусь — и не смогу ходить.

- Компрессия у вас давняя, но спинной мозг не разрушен. Я делаю микрохирургическую декомпрессию. Уберу грыжу и протрузию, расширю стеноз. Шансы на восстановление — 94 процента.

- А остальные шесть?

- Отёк, инфекция, кровотечение, реакция на наркоз, - перечислила я честно. - Но мы подстраховались. Дежурная бригада реаниматологов, три донорские единицы вашей группы крови, антибиотики широкого спектра. Вы не умрёте у меня на столе. Даю слово.

Он долго смотрел мне в глаза, потом кивнул.

- Верю.