чужая
Диана осталась одна в восемь лет. Её приютила Нина — добрая русская женщина с дочкой Снежаной. О маме Дианы никто ничего не знал. Откуда она приехала, чем занималась, кем была — всё осталось тайной.
Поначалу Диана помнила всё. Тёплые руки, мягкий голос, запах — незнакомый, ни на что не похожий. Она помнила, как мама смеялась, и как они вместе смотрели в окно. Но шли годы, и воспоминания стали тускнеть, будто старая фотография на солнце. Сначала забылся голос. Потом — лицо стало расплывчатым. А к двенадцати годам осталось только ощущение тепла и пустота там, где должны были быть детали. Диана пыталась удержать их, но память предавала её день за днём.
Нина любила Диану по-настоящему. Заплетала косы, пекла пирожки, ночами учила русскому. «Ты моя доченька», — говорила она. Диана верила. Но Снежана — нет.
Снежана возненавидела приёмную сестру с первого дня. Слишком тихая. Слишком красивая — светлые волосы, серые глаза. И чужая. Этим били больнее всего.
В компании друзей Снежана подшучивала над Дианой:
— Ты хоть знаешь, кто твоя мать была? Может, беглая преступница? Мы приютили неизвестно кого.
— Или её никто не ищет, потому что некому, — добавлял кто-то из компании.
Диана молчала. Она хотела крикнуть: «Она была хорошей!» — но слова застревали в горле. Потому что она уже не могла объяснить, какой именно. Лицо мамы исчезло, и с каждым годом защищать её становилось всё труднее.
Сначала были мелочи со стороны Снежаны: соль в сахаре, яйца в ботинках. Потом — хуже. Однажды, когда Нины не было дома, Снежана заперла Диану в подвале. Сказала, что это игра. Диана просидела там несколько часов в темноте, среди паутины и старых банок. Она не кричала — боялась, что никто не услышит.
Когда Нина вернулась и нашла Диану, та сидела на холодном полу, обняв колени, и молчала. Нина сразу поняла, кто это сделал.
— Зачем ты её заперла? — спросила она Снежану, и голос её дрожал от гнева.
— Она сама полезла, — соврала Снежана, не моргнув глазом. — Я не виновата.
Нина не поверила. Она наказала дочь: запретила гулять две недели и забрала телефон. Снежана злилась, но виду не подала. А вечером, когда мать уснула, подошла к Диане и прошептала:
— Ты ещё пожалеешь. Поплатишься за это.
И она сдержала слово. Снежана продолжила подшучивать: прятала учебники, заливала чернилами платье, шептала гадости при посторонних. Но Диана не жаловалась. Бесполезно.