глава 3.
Прошло три месяца
За это время ничего не изменилось. Война как была, так и оставалась. Кири побеждали все больше и больше наших городов, хотя тактика их немного поменялась. Если раньше они напали лишь на мелкие городишки и захватывали их, то теперь они окружали в кольцо большой город, держали их несколько недель без воды и еды, а потом люди и сами сдавались в руки противника.
Наш госпиталь переехал в город.
Больных становилось с каждым днём всё больше и больше.
Коек не хватало.
Я сидела рядом с неизвестным солдатом, попавшим к нам три месяца назад в очень тяжёлом состоянии. За это время я успела к нему привязаться, привыкла к тому, что в этой палате всегда есть человек, которому можно рассказать свои тайны, секреты, и о них никто не узнает, а на душе все равно легче становится.
- Лиса, отключи ты его уже от аппарата, - тихо произнёс Чимин, сидящий рядом со мной.
- И не подумаю, - ответила я, протирая влажной тряпкой лоб солдату.
Три месяца в коме. Джин сказал, что даже то, что он впал в это состояние - чудо. Хирург был уверен, что солдат не выживет после стольких ранений и операции.
Вся больница уже знала, что я всё время бегаю к этому солдату и лишь качали головой. Мне же было плевать на их мнение. Да, бегаю. Вам какое дело?
- Ты же понимаешь, что рано или поздно его всё равно отключат от аппаратов и капельниц и он умрёт?
Эти слова меня очень задели. Как бы то ни было, но солдат был единственным моим другом, который беззвучно меня поддерживал последние три месяца.
- Не смей так говорить! Он будет жить!
- Лис, - вздохнул Чимин, - признайся сама себе, что он не выживет. Мы все сделали все, что могли.
- Нет! Он будет жить, - упрямо твердила я.
- Айщ, думай, что хочешь, - махнул рукой Чим, а затем вышел из палаты.
Мне нравилось смотреть на этого солдата, правда. Раны зажили, повязки были давно сняты. Лишь питательные капельницы и аппараты, поддерживающие состояние солдата оставались неизменными.
Дни летели.
Я сидела рядом со своим солдатом каждый день, рассказывала ему обо всем, что происходит в моей жизни, а он всё также лежал без движения.
Однажды днём ко мне подошёл Джин. Хирург был грустный как никогда. Он поднял голову, а в его глазах читалась небывалая усталость и... жалость.
- К нам пришла военная проверка. Твоего солдата отключили от аппаратов и перевезли в обычную палату. Без них он не протянет и дня.
Я взвизгнула и тут же помчалась в коридор.
- Палата 127! - крикнул в догонку Джин.
- Хорошо! - крикнула я и помчалась по ступеням.
***
Голова болела до одури. Тихое помещение давило на мозги, но Чонгук старался отогнать его. Парень раскрыл глаза. Белое помещение, твёрдая койка. Где он? В больнице? Но как он здесь оказался? Что произошло?
Чонгук присел на кровати и попытался сфокусироваться. Белые стены, запыленное окно и громкие разрывы снарядов. Что там твориться?
Чонгук спустил ноги с кровати и подошёл к окну. Неизвестные люди, одетые в военную форму что-то кричали друг другу, у каждого из них в руках было оружие - будь то автомат, пистолет или обычный нож.
Как такое могло случиться? Ведь вчера у него был выпускной, он вместе с дядей Юнги его хорошо отметили, потом он лёг спать... И? Где Юнги? Почему в этой палате нет никого знакомого?
Чонгук не понимал всего происходящего. Он был в коме? Или потерял память? Да нет, последнее, вроде бы, при нём. Тогда что же?
Парень опустил взгляд на пол. Там лежала какая-то перевёрнутая бумажка. Чонгук наклонился и поднял её. На листочке был напечатан солдат и рядом было написано: «Вступай в ряды служащих Кореи! Мы ждём тебя! Давай вместе служить Отечеству! Вместе мы одолеем кири!». Далее шли адреса и списки телефонов, куда можно было поступить на службу.
Война? Чонгук вновь глянул в окно - где-то вдалеке ехал танк.
Действительно война. Но как? Как на его Родине такое могло произойти? Что вообще случилось с городом? Руины. Машин нет, людей нет, лишь солдаты бродили по улице.
Громкие шаги отвлекли его от раздумья. Парень дернулся в сторону и выронил бумажку. В тот же момент в палату (или где он там сейчас находится) влетела симпатичная блондинка в белом халате.
Удивление, радость, шок - всё это смешалось в её эмоциях и отразилось на лице.
- Чими-ин! Джи-ин! - тут же крикнула девушка, а сама подбежала к Чонгуку.
Парень с удивлением на лице смотрел, как блондинка беспокойно начала его оглядывать, она схватила его за руку, измеряла пульс, затем коснулась сначала его лба, а потом своего (девушка при виде стоящего солдата потеряла дар речи. Она подумала, что это сон или же она лежит с температурой и бредит).
Только вот силы, которые он нашел в себе, чтобы подвигаться быстро закончились. Чонгук почувствовал, что его колени подгинаются и тут же схватился руками за плечи девушки. Та задержала дыхание. Она не видела, что парень за нее держится без сил.
- Мне плохо, - прошептал Чонгук. Голоса не было, сначала ему подумалось, что он эти слова произнёс мысленно, но когда увидел отразившийся ужас на лице блондинки, а затем когда почувствовал ее хрупкие руки у себя на талии, понял, что она услышала его вымученный шёпот.
- Лис? - раздался голос Чимина.
- Чимин, Джин, помогите мне, - девушка вновь глянула на Чонгука, но тот уже потерял сознание.
- Если это такая твоя шутка, чтобы я поверил в то, что он приходил в себя, то не смешно, - произнёс Джин, заходя в палату.
- Да нет же! - крикнула Лиса. - Он на самом деле был в себе, и даже сказал мне, что ему плохо! Вы мне не верите?!
Джин поднял глаза к потолку, что-то пробубнил себе под нос и серьёзно глянул на Лису.
- Ну смотри мне! Если он не очнётся в скором времени - пеняй на себя.
- Хорошо, - на лице медсестры появилась радостная улыбка.
Весь оставшийся день она работала не покладая рук. Девушка была счастлива за своего солдата, что он пришёл в себя, сам встал и даже говорил с ней.
Больные солдаты тоже заметили странную радость в поведении Лисы, но не спрашивали о случившемся. Мало ли, прочему молодая девушка так радуется? Может, её какой-нибудь военный, лежащий в госпитале, предложил ей встречаться? Чему ещё там могут радоваться девушки на войне?
А к вечеру она направилась сразу же в палату Чонгука. Работы было за весь день море, но ходить к солдату у нее уже вошло в привычку.