Даже в аду цветут одуванчики

Глава 21. К белым лепесткам полевых цветов***

Сердце билось где-то в горле, отдаваясь в уши оглушающим гулом, Ли Вэй уже не слышал ни звон металла, тренировочного поля, ни чужих голосов — только собственное, болезненно быстрое дыхание. Вспотевшие ладони еле удерживали несчастный букет полевых цветов: тонкие стебли были безжалостно перемяты, головка голубого мака грустно повисла, надломившаяся почти у самого основания, а лепестки осыпались после каждого нервного движения пальцев.

Ли Вэй, поддавшись сомнениям, резко развернулся всего в нескольких шагах от Квона¹. Молодая импульсивность билась со страхом, и сейчас победила подростковая трусливость. Приближаясь, юноша все сильнее начинал ощущать противно кисловатый запах пота. Несмотря на то, что перед великим походом, по завоеванию девичьего сердца, так натерся грубыми тканями, что первые пару минут больше напоминал красного дракона. Отмыв въевшуюся грязь в запрещенных для слуг ваннах, красноволосый еще осмелился, поверх, растереться душистыми травами, пытаясь пахнуть хоть немножечко приятнее. Парнишку, противила мысль, доставлять собственным ароматом дискомфорт, видя ни раз то, как объект его симпатий закрывает нос, стараясь идти впереди него.

"Эта идея была ужасна. Самая ужасная из всех что я когда либо придумывал! Я с ней? Нет. Нет. НЕТ! Какой из меня благородный муж? Оборванец, которого пожалели по великой удачи и взяли себе под крышу, а он тут пытается претендовать на Главный Цветок поместья! Неслыханная наглость! Глупость! Наивность! Идиот!!"

Качнув головой, разгоряченное молодой энергией юное тело, как окаменело, услышав знакомый голос, вытянув в сторону руку, готовясь швырнуть несчастную жертву нервозности, которая недавно только благоухала средь бескрайнего зеленого моря. Резко подняв голову красноволосый, увидел ее! Сюэлинь стояла прямо пред ним, руки были заведены за спину и она перекатывалась с пятки на носок, детская привычка, выдающая нетерпение.

– Это для кого ты собрал? – невинно поинтересовалась девушка, хотя голос дрогнул.

Ли Вэй застыл, будто завороженный одним лишь существованием, этой юной девы: длинные белые волосы развевались на ветру, отдельные пряди цеплялись за раскрасневшиеся щеки и пухлые губы, цвета лепестков цветущей сливы. Нахмуренный взгляд впивался в него, требуя ответа. Кожа... Ее светлая кожа мягко сияла под лучами заходящего солнца. Ему всегда казалось, что она должна быть нежнее шелка, и от одной этой мысли пальцы начинало предательски покалывать желанием коснуться. А запах... Даже после изнурительной тренировки от Сюэлинь веяло белым древесным пионом — тихим, недоступным простолюдинам ароматом, в котором переплетались свежесть лепестков, прохлада вечернего сада и что-то мучительно родное. Невольно задержал дыхание, словно боялся упустить хотя бы крупицу этого запаха, позволив ему наполнить грудь до самого края. Парень сам не понимал почему, но каждый раз, когда чувствовал этот аромат, внутри становилось тревожно и тепло одновременно, будто все его существо тянулось к ней раньше, чем он успевал об этом подумать.

Ли Вэй снова ловит давно знакомую мысль: "До безумия хочу прикоснуться к ней. Чтобы успокоить гул в груди"

– Я... – он стыдливо опустил голову, поспешно отводя взгляд себе под ноги, пытаясь скрыть, предательски вспыхнувший румянец на щеках – Для себя!

Слова вырвались слишком резко, слишком громко. Осознав сказанное, Ли Вэй тут же закрыл лицо свободной рукой, второй продолжая лихорадочно сжимать несчастный букет, будто это имело возможность спасти его от собственного позора. Смех Сюэлинь разнесся — звонкий, совершенно не злой, она даже согнулась немного, вытирая выступившие, в уголках, слезы.

– Ты сегодня невозможен! – сквозь смех выдохнула девчушка.

Ли Вэй весь сжался, мечтая раствориться прямо здесь. Провалиться под землю. Исчезнуть. Научиться телепортации немедленно, лишь бы оказаться насколько можно дальше отсюда и никогда больше не смотреть вглубь глаз, полных небесной серостью хмурых облаков.

"ИДИОТ! ПАРНЮ! ЦВЕТЫ! ДЛЯ СЕБЯ! ТЫ ПОЗОР КОРОЛЕВСКОГО РОДА!"

Он мысленно добивал себя с таким остервенением, будто было по силам стереть вылетевшие, мгновение назад, слова. Момент самобичевания, нагло прервал уже до боли знакомый голос, который давненько не появлялся внутри сознания.

Непрекращающийся смех, доставлял физический дискомфорт, но сущность продолжала хохотать над сложившейся ситуацией, постепенно стихая в придыхании, перед тем как снова возникнуть, но уже с более издевательским тоном.

"Ну давай уже! Надоел мяться! Просто овладей этой девкой и забудь!"

"Опять ты! Исчезни! Так долго молчал и лучше бы никогда снова не открывал свою поганую пасть, гребанное адское отребье!"

Ли Вэй старался скрыть, что ведет внутренний диалог с тварью, подселившейся к нему, чуть ли не с самого детва. Он уже привык к своей одержимости, но легкое раздражение все же промелькнуло в карих глазах, вводя стоящую перед ним юную деву в замешательство, заставляя сделать неправильные выводы из сложившейся ситуации.

Искренне радостное лицо Сюэлинь дрогнуло: улыбка медленно угасла, а взгляд сам собой опустился на помятую ткань своего рукава, которую все еще сжимала пальцами. Будто, только сейчас осознав, что держится за него слишком долго, девушка поспешно разжала ладонь. Тишина между ними вдруг стала какой-то неловкой.

– Ну и дурак ты, Ли Вэй... – Поджимая губы и отворачиваясь раньше, чем он успел заметить промелькнувшую в ее глазах досаду. – Иди лучше конюшню убери. Наверняка опять всю работу другим передал.

Бросив это через плечо, Сюэлинь быстро зашагала прочь. И вовсе ей не было интересно, кому он собирал эти цветы. Совершенно не интересно. Просто почему-то внутри стало неприятно щемить.

"Вот и пусть дарит их, кому хочет. А у нее дел полно."

Ли Вэй раз-другой растерянно моргнул, пытаясь понять произошедшее, отбросив назойливый голос демона. Еще мгновение назад белокурая смеялась, а теперь стремительно уходила.

Осознание ударило внезапно: если она сейчас уйдет, он так и не решится произнести те самые слова, пальцы судорожно сжали несчастный букет, пытаясь собрать остатки мужества, окончательно превратили его в жалкое подобие цветов. Сердце провалилось куда-то в живот, а затем забилось с такой силой, что заглушило все остальные звуки. Если промолчит сейчас, то уже никогда не сможет сказать этого.

Ли Вэй втянул голову в плечи, зажмурился и, собрав крохи смелости, выкрикнул на всю округу:

– ТЫ МНЕ НРАВИШЬСЯ!!!

Настолько громко, что на них обернулись, даже ученики с тренировочного поля. Весь мир, внезапно, будто замер... Застыл. Ли Вэй медленно открыл глаза и понял: что хочет провалиться сквозь землю еще сильнее, чем пять минут назад...

На тренировочном поле: стихли удары деревянных мечей, кто-то выронил копье, один из учеников поперхнулся водой и закашлялся так громко, что эхо разнеслось по двору. На несколько мгновений повисла абсолютная тишина.

Все смотрели только в их сторону.

– Вот дурак... – выдохнул молодой воин, хватаясь за голову. – Тебя же убьют.

И после этого, прорвалась плотина разносясь множеством голосов:

– Чего?! – возмущенно выкрикнул юноша с посохом, резко выпрямляясь, лицо исказилось от искреннего потрясения.

– Окончательно страх потерял?! – Продолжил он, оскорбленно.

Для человека его положения происходящее являлось немыслимым. Простолюдин. Более того — слуга. Жалкий приживала, подобранный семьей Мо из милости. И этот человек осмелился не просто смотреть на госпожу Мо Сюэлинь, а публично заявить о своих чувствах? Это было все равно, что дворняга взобралась за хозяйский стол и потребовала место средь хозяев.

– Пусть Госпожа Мо убьет эту мерзость, – процедил он сквозь зубы. – Какое право, простолюдин вообще имеет произносить подобное вслух?

Одновременно с ним заговорили и остальные, превращая двор в сплошную звуковую какофонию:

– Он рехнулся?... – ошарашенно выдохнул прислужник, разливающий воду тренирующимся.

– Это же слуга госпожи Мо! – во весь голос воскликнул новоприбывший юнец, тыча пальцем в сторону красноволосого.

– Да он себе, саморучно, могилу выкопал... – тихо произнес капитан молодого отряда.

– Совсем страх потерял!?

– Кто-нибудь, скажите ему, что Молодой Господин Мо еще жив!

– Нет, вы посмотрите! Мерзость!

– Безумец.

Друзья Сюэлинь уже едва держались на ногах от смеха, прикрывая рты руками, чтобы не выдать себя. Они переглядывались, толкали друг друга локтями и шептались так громко, что это уже сложно было назвать шепотом:

– Наконец-то дошло!

– Я думал, он еще лет десять будет соображать!

– Проиграл. Я ставил на восемнадцать лет.

– Я вообще не верил, что он признается первым.

– Да ладно, посмотри на него. Он сейчас сознание потеряет.

– Зато, погляди, прогресс!

– Сюэлинь, только не убивай его сразу, нам интересно, продолжения спектакля!

Но самые мрачные лица были у старших воинов. Смех молодежи остался без внимания. Они смотрели на Ли Вэя так, словно перед ними стоял не влюбленный мальчишка, а преступник, посмевший нарушить вековой порядок вещей. Главный охранник презрительно сплюнул в сторону. Другой лишь покачал головой.

– Господин Мо будет в ярости.

– Если узнает.

– Когда узнает.

Повисла многозначительная тишина.

Сюэлинь застыла, на одно короткое мгновение ей показалось, что она ослышалась, но реакция окружающих быстро доказали обратное. Сердце ухнуло куда-то вниз, взгляд метнулся по тренировочному двору: старшие воины, охрана, ученики благородных семей, несколько молодых аристократов уже смотрели на Ли Вэя так, словно мысленно прикидывали, сколько костей можно сломать человеку за вечер.

«Идиот. Какой же ты идиот...»

Она слишком хорошо знала их мир, слишком хорошо знала правила: слуга не признается дочери главы рода, слуга даже смотреть не должен так, как сейчас смотрел Ли Вэй, а этот безумец только что прокричал свое признание на весь тренировочный двор.

Взгляд Сюэлинь наконец нашел виновника происходящего, и внутри все оборвалось. Ли Вэй стоял бледнее мела, пальцы намертво впились в несчастные остатки голубых маков, кажется, он даже перестал дышал, еще немного – и действительно рухнет без сознания прямо посреди двора.

«О Небеса... Он же сейчас умрет раньше, чем его убьют остальные.»

Где-то на самом краю сознания назойливо звенело признание: "ТЫ МНЕ НРАВИШЬСЯ!!!" Но сейчас не было времени и возможности думать об этом, сначала нужно спасти, одного очень глупого, красноволосого идиота от последствий его собственного признания.

Сюэлинь резко подошла и схватила его за рукав серого одеяния, потащила его так быстро, что красноволосый едва успевал переставлять ноги. В ушах продолжал стоять гул, словно минуту назад он спрыгнул со скалы и до сих пор летел вниз, не понимая разобьется-ли или внезапно научится летать.

Голоса за спиной постепенно стихали, вместе с ними расплывалось возмущение старших воинов, смешки друзей Сюли, а совместно собственный позор оставался позади. Сейчас имела значение лишь ее теплая ладонь, сжимающая ткань его рукава, казалось, если отпустит – парнишка исчезнет, как полуночное видение. Наконец, Благородный Цветок поместья, резко остановилась в уединенном месте, за оружейным складом, а бледный, подобно трупу, Ли Вэй чуть не врезался в нее.

– Ты идиот!

Он виновато опустил голову.

– Знаю.

– Нет, не знаешь!

Она обернулась так резко, что белые волосы хлестнули по лицу юнца. Серые глаза сверкали возмущением и чем дольше Ли Вэй смотрел в них, тем сильнее казалось: весь мир снова начинает исчезать, остается только она, только эта девчонка, с растрепанным хвостом, сбившимся дыханием, раскрасневшимися щеками, сердцем, которое сейчас наверняка колотилось, не тише его собственного. И вдруг пришло осознание: он совершенно не слышит, что она говорит. Губы Сюэлинь двигались, она продолжала ругаться. Наверное. Слова не доходили до него, все внутри занимала одна единственная мысль.

«Какая же она красивая.»

Настолько красивая, что становилось страшно, будто кто-то позволил ему прикоснуться к солнечному свету голыми руками и он вот вот испепелит. Сюэлинь осеклась на полуслове, хмурясь еще сильнее.

– Ты вообще меня слушаешь!?

– Нет.

– Что?

– Не слушаю.

Она застыла а Ли Вэй медленно поднял взгляд.

– Я пытаюсь запомнить тебя.

Теперь уже замерла сама Сюэлинь. Ветер осторожно качнул ветви старой сливы над их головами, и несколько лепестков сорвались вниз: один запутался в ее волосах, другой опустился на плечо, а третий приземлился прямо на измученный букет, который Ли Вэй все еще судорожно сжимал в руке. Словно сама природа решила вмешаться в этот неловкий разговор.

– Зачем? — едва слышно спросила она.

– Потому что сейчас мне кажется... – Он сглотнул а слова царапали горло, будто наружу выбирались колючки кустарника. – Мне кажется, что если ты откажешь, я все равно буду помнить тебя такой до конца жизни.

Тишина рухнула между ними, не та неловкая, которую можно заполнить смехом или очередной глупостью. Другая. тяжелая. хрупкая, будто весь мир внезапно замер, боясь случайным звуком разрушить этот миг. Сюэлинь смотрела на него не моргая. Смотрела так долго, что парнишка начал чувствовать, как остатки смелости медленно умирают внутри.

Может он ошибся, может она сейчас рассмеется, скажет, что он ничтожество, прислуга которой стоит меньше витать в облаках и больше чистить конюшни, заниматься тренировками. Ему казалось, что он испортил ту неправильную, в чужих глазах дружбу, сотворенную ими еще в раннем детстве, когда он только сюда попал.

В душе болезненно резануло, его демон издеваясь, начинал мучить бедного паренька. Но все внезапно остановилась, когда Сюэлинь робко опустила взгляд уже на растерзанный букет, в котором с трудом держались несколько цветков, среди кучи голых стеблей. А потом неожиданно тихо шмыгнула носом, от чего Ли Вэй резко вздрогнул, испуганно пытаясь заглянуть в ее лицо.

– Ты чего?..

Она резко отвернулась, пыталась спрятаться за волосами.

– Ничего.

– Сюэлинь... – Слягким нажимом, попытался все же паренек

– Ничего!

Голос предательски дрогнул. И только тогда он увидел, маленькую прозрачную каплю, скользнувшую по ее щеке, словно весенний дождь, который слишком долго собирался где-то высоко среди облаков. Все эти годы. Все эти взгляды украдкой. Все ожидания, все надежды, которые она старательно хоронила внутри себя, чтобы не выглядеть жалкой, все это вдруг оказалось не напрасно.

– Дурак... – едва слышно прошептала девушка.

И прежде чем он успел что-либо ответить, шагнула вперед, утыкаясь лбом ему в грудь, будто не верила, что делает это наяву. Ли Вэй замер, затаив дыхание: поднял руку, так осторожно, словно пытался прикоснуться к испуганной птице, и коснулся ее волос, мягких, теплых от солнца.

– Так это... значит да? – хрипло спросил он.

Сюэлинь издала какой-то возмущенный звук и стукнула его кулаком в плечо, не сильно, скорее от избытка чувств.

– Нет, Ли Вэй. Я просто каждый день таскаюсь за тобой потому что мне нравится смотреть как ты чистишь стойла.

Он несколько секунд серьезно обдумывал ее слова.

– Правда?

Сюэлинь подняла голову, посмотрев на него и расхохоталась сквозь слезы, а следом засмеялся и он, неловко, глупо, счастливо. Как смеются только люди, которые еще не знают, насколько жестоким может быть будущее.

Тогда ему казалось, что они смогут преодолеть все: гнев ее отца, который наверняка попытается разрушить их союз, косые взгляды аристократов, полные отвращения и презрения, несправедливые устои этого мира, войну с проклятыми демонами, любые преграды, которые только посмеют встать на их пути.

Тогда Ли Вэй искренне верил, что однажды они оставят все это позади и построят собственный мир. Маленький, неидеальный, но свой. Только для двоих влюбленных.

В тот день он был самым счастливым мальчишкой на свете и даже в самом жутком кошмаре не мог предвидеть, к чему однажды приведет этот путь: не мог представить, что спустя годы будет сидеть на коленях посреди ночного поля, прижимая к себе ее бездыханное тело, что ее сердце перестанет биться раньше его собственного, что память окажется настолько жестокой, именно сейчас, когда он был готов отдать все, лишь бы забыть эту боль, она вновь и вновь возвращала его сюда.

К помятому букету полевых цветов. К дрожащим рукам. К белым лепесткам, кружащим в теплом весеннем воздухе. И к улыбке Сюэлинь.

Такой счастливой, словно впереди их ждала целая вечность.

¹Квон — термин который используется для описания тренировочного зала для занятий боевыми искусствами.

Интересуетесь процессом создания глав, хотите задать вопрос нашей команде конфиденциально, наблюдать за прогрессом проектов и наслаждаться творчеством талантливого художника? Присоединяйтесь к каналу "ДАЦО" в Telegram.

Мечтаете поближе узнать создателей контента, поднять себе настроение или оказать поддержку в нашем нелегком деле написания книг? Подписывайтесь на канал "ДваДисА" в Telegram.