Даже в аду цветут одуванчики

После попадания нескольких крупных капель на лицо, часть одежды, фея начала морщиться, издавая тяжелые, недовольно-кряхтящие звуки пробуждения. Глаза немного слиплись, вынуждая провести по ним рукавом, стирая воду. Внешний вид феи был даже хуже обычного, подавленное состояние, затемненные мешки под глазами, пустой взгляд, полопавшиеся капилляры. Вопреки внешнему спокойствию, внутри по прежнему ощущалась давящая, сжимающая изнутри пустота. Ранее вырезанные фрагменты памяти с новой силой ударили по искалеченной временем душе крылатого создания. Заставляя сердце болеть с удвоенное силой, а приступ тошноты неспешно подкатывать к горлу. Суми молча смотрела куда-то вниз, совсем не фокусируясь, находясь в окружении собственных мыслей самобичевания за то: что она сделала тогда, что сделала сейчас и что не смогла окончательно избавиться от ранее добровольно стертых воспоминаний.

Ли Вэй тяжело плюхнулся рядом с ней, поморщившись. Боль сковывала тело, изможденные мышцы периодически сотрясались судорогой, заставляя его лик искажаться, растягивая рану над поврежденной бровью, полученную во время битвы с обезумевшей. Сбивчивое дыхание иногда возвращалось в норму, взгляд, немного затуманенный усталостью, переместился на фею.

— Ты как? — поинтересовался, осипшим голосом.

Горло саднило, после вдыхания пыльного воздуха, который напоминал тот самый, что преследовал всякого, кто побывал в полях сражения. Не хватало только удушающего смрада гнилой плоти, проникающего вглубь тела, оседая там, казалось бы, навсегда.

Девушка, лишь через несколько секунд повернула голову, по направлению начавшего непринужденный диалог, Ли Вэя. Глаза медленно осматривали последствия встречи с ее всплеском неконтролируемой энергии: местами порванная одежда, ссадины, маленькие кровоточащие раны, ушибы, неспешно переходившие в гематомы. Фея была удивлена, что парень смог отделаться лишь этим легким набором. Суми понадобилось еще пара секунд для ответа:

— А ты... Оказывается живучий... — тихо пытаясь хоть немного разрядить обстановку своеобразным подколом.

Воин криво усмехнулся, зашипев от режущей боли над губой, вытерев стекающую струйками кровь рукавом, размазывая ее по щеке, создавая не самую привлекательную какофонию цветов: красный, коричневый, зеленый, смешались на бледной коже резко, контрастируя с ухмылкой, которая казалась дикой при сложившейся ситуации. Это давало ему некую толику безумия, человека, лицезревшего кошмары похуже.

— Был бы дохляком, с тобой бы не связался, дурында крылатая.

Алые глаза, секунду назад излучающие озорство, вновь нашли лежащую Сюэлинь, тут же возвращая свой изначальный цвет, а взгляд стал серьезным. Наблюдая ее состояние пару секунд, маг поднялся, прилагая свои оставшиеся силы, стиснув зубы, скрыл боль. Он не хотел вгонять девушек в беспокойство.

— Я принесу вещи, потом поищу хворост. Постараюсь побыстрее, если Сюле станет хуже — кричи.

Строго произнес маг, исследуя глазами сжимающую кулаки возлюбленную, которая сейчас напоминала ему сжавшующуюся, от тяжелой травмы, зайчонку. Бросил последний взгляд, убеждая себя, в их самостоятельности, ушел вглубь леса, стараясь сильно не прихрамывать.

Воздух пропитала оглушающая тишина, прохладный ветерок обдувал два тела, устроившихся отдохнуть, птицы молчали, как и, казалось бы, весь лес, боясь издать малейший звук, поскольку это может снова разозлить бушевавшее ранее чудовище. Атмосфера была гнетущей, безустанно давящей все вокруг, заставляя, даже саму природу, страшиться сделать мельчайший вдох.

— Ты... — начала Сюэлинь, но тут же тихо зашипела, ведь голову пронзила адская боль, будто в нее безостановочно вбивали гвозди, выкручивая каждое нервное окончание до предела.

— Отдыхай молча. Иначе может стать хуже, — спокойно осадила Рыцаря не удостаивая ее даже мелкой переглядки, понимая, что той сейчас лучше поберечь свои силы, вместо бессмысленных перебранок.

Раненная с трудом бросила в сторону феи несколько травинок, своей дрожащей, ослабевшей рукой, которая после данного действия бессильно упала. Она пыталась привлечь внимание этого маленького монстра, которого одновременно боялась, ненавидела.

К сожалению не каждая из них смогла долететь до цели, пролетая мимо или приземляясь где-то еще. Но некоторые зеленые обрывки все же смогли лечь на плечи и волосы, заставляя Суми, с небольшим раздражением снять их с себя, поворачиваясь к лежащей неподалеку девушке.

— Что ты делаешь? — действия белокурой казались фее какими-то по-детски глупыми.

Тишина вновь заполнила пространство, вопреки ожиданиям, изо рта белокурой девушки не выходил звук, лишь губы шевелились в едва понятном сочетании букв. Собеседница молча наблюдала их движение, стремясь разобрать немые строки, неосознанно повторяя, пытаясь подобрать нужную по артикуляции букву. Вскоре было найдено сочетание, Сюэлинь старалась произнести всего два слова, настолько неожиданных, что фея по началу не поверила. Девушка, которая, большую часть пути ненавидела Суми, всячески бессмысленно ревновала, обвиняла во всех грехах. Сейчас говорит: «Береги его», будто, последнее, напутственное желание, перед неизбежным уходом. Неужели ее руки снова, зальются кровью, невинного человека. А все из-за очередного бесконтрольного магического взрыва.

Забравшись на туловище, взгляд Суми забегал по телу, с виду незначительно потрепанного Рыцаря, ища малейшие ранения, скрывавшиеся под одеяниями, но ничего. Совсем ничего. Фея начала предполагать — внутренние увечья. Внезапный крик, разорвал пространство, она звала Ли Вэя, отказываясь отходить. Крохотные ручонки взялись за огромный палец руки, лежавший руки, на груди раненой, чтобы белокурая не покидала этот мир одна. А после... Заметила, как ранее светло-серые человеческие глаза затягивает непроглядная чернота... С совершенно другой энергией, поглощающей и заменяющей собой ту, что изначально исходила от Сюэлинь.

От нее веяло всепоглощающим жаром, заставляющего кровь закипать, затем резко холодеть, чувствуя неминуемую гибель. Сила, таящаяся в теле долгое время, пронзала до самых костей, но она ощущалась сытой, довольной, побуждая мозг кричать единственную команду «БЕГИ!».

Красивый девичий лик испортила гримаса неестественной восторженной усмешки, несвойственной ей, голос исходил откуда-то изнутри, создавая эхо, похожее на слова, сказанные со дна колодца.

– БУ! — короткий звук переходил в дичайший, злорадный хохот, обезумевшего от своего коварства победителя, ведущего одиночную, только ему известную игру.

— УБИЙЦА! ХА-ХА-ХА! — вырвалось следом, вперемешку со смехом; этот звук связывал тело в тугие узлы, принуждая остолбенеть, того кто его услышит.

Фея была шокирована происходящим, ведь впервые могла вживую наблюдать самую настоящую одержимость. Поначалу плоть вправду сковало, будто вокруг нее сплелись железные цепи, довольно резко стягиваясь, перепядствуя любому движению. Девушка недоумевала, как она вообще могла пропустить то, что с аурой Сюэлинь творится неладное. «Если бы мы заметили раньше...», отпустив палец, Суми сжала кулаки, тяжело выдыхая, возвращая свое серьезное выражение лица, выбрасывая из себя любые намеки на жалость или сострадание. Оковы, все это время сдерживающие ее, за один миг сбросились, а взгляд полный ледяной злобы устремился по направлению демона, сидевшего в оболочке беззащитной девы.

— Прочь. — Твердым, невыказывающим ни капли страха голосом, произнесла фея.

— А ты заставь, ихи-хи-хи-хих, — довольно пролепетала сущность, восторгаясь от своей неприкосновенности.

Не выжидая долгую паузу, тут же продолжил:

— Или боишься? — состроив издевательски насмешливое выражение лица, сгруппировав губы трубочкой, а брови сводя вместе, подобно маленькому ребенку у которого отобрал игрушку.

Пальцы маленькой воительницы дрогнули, но это не помешало за несколько секунд сковать плоть одержимой, фиксируя существо, мешая навредить собственной оболочке и ей. Молча, без лишних слова фея забралась на грудь человека, опуская свои руки, покрывая себя черной тенью, для погружения вглубь чужой души.

***За несколько минут до этого, где-то в лесу***_________________________________________________________________

Дрожащие от болезненного напряжения пальцы, словно цепкие корни, ухватились за очередную палку, присоединяя ее к уже собранным, прижатым к груди, согнутой рукой. Тихий стук дерева о дерево, мельчайший шорох, всякий отрывок звука — все вычленялось его обостренным слухом — анализируя окрестности относительно малейшей угрозы.

Всецело сосредоточенные на поиске хвороста глаза, неустанно выхватывали из полумрака, нужные предметы, а разум Ли Вэя бился над другой, куда более насущной проблемой: состоянием Сюэлинь, полученная ею рана, настойчиво пронзала память, как похоронный колокол, напоминая, что без опытного целителя она обречена. Однако перемещать Рыцаря было смертельно опасно.

Лунный свет, пробиваясь сквозь редкие стволы и кроны освещал путь, но не приносил успокоения. Вместо умиротворяющего сияния, он видел лишь зловеще выжидающего хищника, готового наброситься, дабы завладеть добычей. Казалось, сама ночь, извечная хранительница тайн и страхов, выискивала новый повод для вторжения в мир людей, впуская зло, чтобы оно насытилось или соблазнило, чувствуя родственные души даже среди самых невинных.

Тревога, сначала едва заметная, словно росток, проклевывалась в груди, щемящая, но терпимая. Затем, она начала закручиваться, вытесняя воздух из легких, сжимая их, вызывая ощущение удушья. Тело охватило ледяное оцепенение, пока невидимые тиски пытались вырвать нутро, отправляя его вечный полет. Ветер, прежде дарующий жизнь, теперь обрушивался с яростью бича, разрывая того на частицы.

Ли Вэй присел, роняя собранный хворост, упираясь опустевшими руками в землю, жадно вдыхая воздух, который, будто, застревал внутри. Рассудок метался растеряно пытаясь понять, что с ним происходит. Периферийным зрением, он начал улавливать движение — приближающиеся щупальца. «Невозможно. Фея осталась с Сюэлинь.» — подумал маг. Вопреки всей логике, отростки приближались. Помутневшее сознание рисовало ужасающую картину: они схватили его, сдавили своими смертельными объятиями, неся лишь холодную, накрываемую беспросветной тьмой безысходность и отчаяние. Сердце билось с неистовой силой, создавая ощущение, чрезмерной громкости ударов. Любой, кто оказался бы рядом, услышал бы бесконтрольный трепет.

Ли Вэй не понимал, как остановить это проклятое состояние, откуда взялся такой всепоглощающий, неописуемый страх сковывающий тело, закидывающий разум иллюзиями?

И вдруг — крик. Сначала парень подумал, что показалось, но звук разрывал своей реальностью купол кошмарного сна. Затем пришло осознание: «Сюэлинь! Суми!». Эти два слова заставили бороться, он облизнул пересохшие, потрескавшиеся губы и, пересилив неконтролируемую дрожь, поднялся. И неуверенно, он встал, опираясь на дрожащие ноги — шаг. Затем второй. Задетая случайно палка, создала знакомый шум столкновения ноги с лежащей во мху, острой корягой, следом должна была пойти боль, в стопе... Тем не менее, она уступила свое место панике, через которую Ли Вэй теперь пробивался, В голове эхом раздавались лишь имена девушек с настойчивым зовом: «Ты им нужен! Поднимайся! НЕМЕДЛЕННО!»

Будто выпав из времени, еще пару секунд назад полукровка находился посреди леса, и вот уже появилась новая картина: фея погружающая руки вглубь груди возлюбленной. Помутневший рассудок препятствовал здравой оценке, из-за чего на инстинкте маг отправил в нее огненный шар. Лишь вовремя опомнившись, резко увел снаряд прочь, осознавая всю опасность своего порыва.

— Прочь... — тихо прошипел, сквозь стиснутые зубы, пронзая Суми взглядом, широко распахнутых, обезумевших от приступа паники, глаз, которые приобрели светящийся красный блик.

— Блядь! Ты ахуел?! Я пытаюсь помочь! Кусок, ты, тупорылого говна! — не сдерживая возмущенного крика, повернула голову в сторону атаковавшего ее мага.

Сюэлинь засмеялась чужим голосом, довольно проворковала:

— Почти попал, пупсик!

Ли, услышав эту чужеродную, нечеловеческую интонацию, вырвавшуюся из недр своей возлюбленной, остолбенел, пораженный холодом, окутавшим тело.

— Что?.. — с трудом выдавил произнося, ошарашенно уставившись на фею, — Ты что сделала с ней...

— Я сделала?! Да я наоборот пытаюсь достать эту демоническую херню, засевшую в теле! — Суми была уже неудержима в своих выражениях, мало того, что ее чуть не пришибли огненным снарядом, так еще хотят повесить то, в чем та вообще безгрешна.

Ли Вэй медленно приблизился, опускаясь перед девушкой на колени, игнорируя крылатое создание, его дрожащие руки опустились поверх чужих щек, заставляя посмотреть в глаза. Но к сожалению, вместо светло-серого цвета, увидел лишь непроглядную тьму.

— Эй... Сюль. Борись с ним. Я знаю, ты там... Пожалуйста, не оставляй меня...

Он чувствовал чудовищный страх, вперемешку с виной. Мать предупреждала, передавала через посредников: «если откажешься быть моей марионеткой, я убью всех кто тебе дорог, начиная с твоей белокурой воительницы.» Глаза мага наполнились влагой, но он не позволил скатиться ни единой слезинке. Внутренняя ярость начинала затмевать все вокруг, заставляя выступающую жидкость испаряться.

— Суми! Помоги ей!

Сам парень был без понятия, каким образом изгнать эту дрянь из любимой, вся надежда, переполняющаяся просьбой обращалась, к столь же встревоженной, происходящим вокруг, фее.

Крылатое создание, лишь еще раз изверглось бранью, за такие эмоциональные качели, ведь по сути она этим и занималась. Глубоко вздохнув, ее с ног до головы начало обволакивать плотной тенью. Несмотря на тревожную обстановку, Суми смогла сконцентрироваться, начиная аккуратно погружаться, вглубь одержимой девушки. Фее потребовалось менее десяти секунд, дабы оказаться во внутреннем мире Сюэлинь, там, где томилась душа каждого человека.

Первым делом, перед глазами появилось множество светящихся сфер воспоминаний, в одну из которых она влетела со всей дури, пока падала, в казалось бы бездонную пропасть, внизу которой располагалось невиданной красоты пространство, называемое «домом души». У всех живых существ оно было уникальным. Те, кому удавалось попадать сюда, сразу могли понять весь внутренний мир человека, увидев, какой он на самом деле: «все» было как на ладони, цели, мечты, желания, мысли, сожаления, боль, страх, вина — все это создавало личность и делало особенным.

После болезненного столкновения, ее взору предстала вся картина: высокие своды столбов, поднимающиеся вверх и скрываясь под полотнами тонкого, воздушного шелка, служащего своеобразным соединением между ними, но ткани не колыхались от южного дуновения ветерка, тяжелой ношей спадали вниз, неспешно рассыпаясь, мелкими пылинками, пропадая в небытие. Теплый, когда-то ласковый свет, теперь рисовал не уют, а ощущение забытого, давно заброшенного места, которое прощально обволакивают лучи восходящего солнца.

Под потолком, медленно парили мягко светящиеся сферы, испуская едва заметную пульсацию, слегка напоминающую сердцебиение умирающей птицы, их гладкая поверхность отражала еле различимые образы, спрятанные внутри: «Воспоминание Рыцаря» — сразу поняла Суми. Засмотревшись, могло показаться, что она слышит мягких смех Ли Вэя, сопровождаемый тихим щебетом самой Сюэлинь. Но все неумолимо рассыпалось, постепенно затухая и высвобождая наружу, золотую воду историй, которая оседая наземь сотворила небольшие речушки воспоминаний, тянущихся сквозь колонны, ведя фею вглубь внутреннего мира, образуя вокруг центра — огромного древа цветущей сакуры, небольшое, переливающееся теплыми цветами золотого света, озерцо. В ту же сторону, уже тянулась невидимой рукой дымка: не тьма, а ее полное отсутствие.

Тут не происходила катастрофа, тут происходила утрата. Не резкая, не трагичная в своем крике, а тихая, почти личная. Место хранящее души не разрушается. Оно перестает помнить что именно оно хранило.

Дерево, занимающее, свое почетное, центральное место, уже было окутано опавшей тканью, как паутиной, скрывая прелестные лепестки распустившейся сакуры. И под ним, оперевшись спиной о ствол, сидела выбивающаяся из всей этой картины, бесформенная фигура: с виду похожая на густой, черный туман, поглощающий весь свет, колеблясь, то уплотняясь, то немного рассеиваясь, в стороны. Существо излучало ощущение удовлетворенности от лицезрения сие происходящего. Лишь ярко красные глаза неизменно блестели...

— Решила тоже полюбоваться? — пронеслось эхом.

Суми продолжала пребывать в напряжении, наблюдая за тем, как постепенно разрушается внутренний мир Сюэлинь. Взгляд излучал только холод, а вопрос, сидящей, недалеко от нее, сущности, просто пролетел мимо ушей. Проходя по залитому золотистой водой полу, молча достала из тени своего плаща большой, двуручный меч, явно нерелевантный ей по размеру. С приглушенным звуком, волочения, она спокойно шла, к своей будущей жертве.

— Где душа? — прозвучал твердый, излучающий, лишь неприкрытую враждебность, голос.

Тень стала плотнее, образуя человекоподобный, дымящийся силуэт, его красные глаза, даже не взглянули на маленькую деву.

— Съел. Как договаривались с ней, — оно пожало, подобием плечей. — Уничтоженное не вернуть. Сделку не разорвать. — последние слова раздались звенящим, плотным эхом, будто отовсюду.

– Что за сделка? — фея непрерывно двигалась по направлению сущности, чуть плотнее сжимая рукоять меча.

Сущность наконец-то лениво посмотрела на девушку, как только их взгляды пересеклись, тварь моментом растворилась, появляясь уже позади нее.

— Очень романтичная и личная, — промолвил демон, говоря шепотом, с нотками ехидства, словно передавая «детский секретик на ушко», перетекая от правого плеча к левому. — Я желаю. Нет. Я жажду, лицезреть реакцию будущего короля, на столь значимое, для Его Величества событие. Но, для начала, наслажусь прекрасной картиной, пред нашим взором.

После этих слов, демон полностью исчез, избегая направленной атаки от темной крохи, после чего, вновь заполнил собой все пространство, расширяясь, создавая ощущение легкой темноты, обволакивающий Дом Души, сопровождаемый неожиданным подземным толчком. Мир, когда-то еще живой, Сюэлинь, начал распадаться с удвоенной силой: колонны поддерживающие открытый купол над деревом рассыпались в мелкую серебристую пыль, уходя куда-то вверх, где раньше простиралось красивое, усыпанное множеством звезд, ночное небо, та же участь постигла шелковый занавес, белые ступени, даже само древо, ранее распущенные цветки сакуры стали срываться с ветвей, плавно стелясь поверх постамента, исчезая с последним звуком колокольчика.

Внутри Суми разгоралась буря эмоций — проникая вглубь раненной та, надеялась отыскать, хотя бы крупицу оставшейся души, однако жестокая реальность встретила ее, лишь опустошенным ощущением вины. Они слишком поздно заметили неизбежность угасания жизни, неповинного человека. Как сказал демон: «Уничтоженное не вернуть. Сделку не разорвать» — фея это прекрасно понимала. Сюэлинь больше нет, душа безвозвратно потеряна, поглощена астральным существом. Даже, если его уничтожить — это не вернет Рыцаря. «Однако вешать подобный грех на плечи Ли Вэя, было бы слишком жестоко» — подумала девушка с большим двуручником, сжав зубы. Крылатое создание собралось с силами, чтобы избавить одержимый сосуд от оскверняющего присутствия твари. Обхватив рукоять оружия, отвела за спину, вливая большое количество своей энергии: желоба, образующие замысловатый узор на лезвии, начали постепенно наполняться белым светом, пульсируя в такт сердцебиению феи. Сделав глубокий вдох, мечница отвела корпус относительно своего оружия, и как только прорези были заполнены, повела лезвие по водной глади, вода тотчас нарисовала легкие узоры волн, отбивающиеся о края земли у подножия сакуры. Выполняя нижний дуговой взмах, энергия сосредоточенная внутри клинка вырвалась, сконцентрированной, яркой вспышкой, озаряющей и рассекающей пространство, образуя волнообразный всплеск, подобно узорам на воде из чистого света, и чем дальше она летела, тем шире становилась.

Демонический силуэт сконцентрировавшись слева от девушки, тотчас замер, стараясь держаться подальше. Рассчитанная атака феи, оставила свой отпечаток, в виде отсутствия руки, что явно, не сильно радовало сущность.

— Решила подраться и испортить мне долгожданное веселье? — с толикой разочарования и легкой обиды, в опасениях посетовал демон.

Адское отродье стрелой рвануло вверх, направляясь в сознание, дабы вырваться наружу, безостановочно оря имя мага, голосом покинувшей этот мир девушки.

— Она хочет убить меня! Останови ее! Ли Вэй! Помоги мне!

Жалобно взвыла тень, зная что парень снаружи все слышит, попадаясь на уловку. Сейчас он излучал энергетику поглощенной духовной составляющей. Красноволосый слышал, но был беспомощен, не способен погрузиться в чужой внутренний мир. Единственное, оставшееся ему: обессиленно кричать, моля фею остановиться:

— СУМИ! ПРЕКРАТИ! ХВАТИТ!

...

Интересуетесь процессом создания глав, хотите задать вопрос нашей команде конфиденциально, наблюдать за прогрессом проектов и наслаждаться творчеством талантливого художника? Присоединяйтесь к каналу "ДАЦО" в Telegram.Мечтаете поближе узнать создателей контента, поднять себе настроение или оказать поддержку в нашем нелегком деле написания книг? Подписывайтесь на канал "ДваДисА" в Telegram.