14
После того как их выпроводили, они молча стояли в коридоре, Юнги смотрел в только что закрытую дверь и нервно заламывал руки. Тишина давила, но никто из них не нарушал ее: Чонгук не решался, а капитан был поглощен своими мыслями и переживаниями.
−Дай рацию, Чонгук. – попросил Мин.
Парень вздрогнул от хриплого и будто изломанного голоса капитана.
Пока Юнги переговаривался с Намджуном об «уборке» территории, парень смотрел на него, ему в глаза бросился ремень, плотно закрепленный в том месте, где было ранение.
−Чонгук, я помогу с приборкой территории остальным, а ты останься, присмотришь за Лиён и просто будешь здесь, если вдруг что-то понадобится, − выдавил из себя улыбку Юнги, похлопав парня по плечу.
−Но, капитан, у вас рана, вам лучше остаться, вам ведь тоже требуется помощь, −робко проговорил парень, не скрывая своего искреннего беспокойства.
−Я не могу Чонгук-и, не могу находиться здесь и ждать, пока...пожалуйста останься здесь.
Чон согласно кивнул, пряча взгляд, ему было больно от вида капитана. Старший не хотел здесь оставаться, потому что он волновался за Чимина.
Проводив Мина, он пошел в зал к девочке, та свернулась клубочком около окна и спала, Чонгук сходил в комнату, в которой жил Юнги, взял оттуда одеяло и накрыл ребенка. Сев рядом с ней, если вдруг Лиён проснется.
Младший тоже волновался за парня с фермы. С того момента, как он увидел Чимина, он всё вспоминал разговор на кухне перед их уходом. Ему было стыдно за свои слова. Старший не был трусом, он в этом уже убедился. Этот человек подверг свою жизнь опасности ради капитана. Не трудно было понять, что именно Чимин сделал тот первый выстрел, который сообщил отряду о нападении. Чон тогда не обнаружил у капитана его пистолета, а потом, когда увидел его в руках у главаря, всё встало на свои места.
За этими мыслями его и застал ребёнок.
−Оппа, а почему ты такой хмурый?
Чонгук дернулся и посмотрел на девочку, она только проснулась и жмурилась от яркого света, плотнее закутываясь в одеяло.
−Просто устал.
Лиён задумчиво на него посмотрела и потом, подойдя поближе встала на носочки, начала аккуратно перебирать его волосы.
−Что ты делаешь?
— Это помогает от хмурого лица, братик так делал Юнги-хёну, ему помогало.
Чонгук усмехнулся от этой фразы.
− Они стали хорошими друзьями, братик приглашал его к нам в Пусан, когда война закончится.
− Ох я тоже из Пусана, − оживился парень, − Может быть, когда всё закончится мы увидимся, я был бы рад этому.
−Да, да! −захлопал в ладоши ребенок, − и мы сможем пускать блинчики, у братика никогда не выходило больше шести.
− У меня как-то вышло пятнадцать.
−Ты меня обманываешь, − скрестила руки на груди девочка и надула губы.
− Нет, что ты, вот встретимся в Пусане и я докажу тебя. По рукам? − парень протянул Лиён руку.
− По рукам, − они с серьёзным выражениям лица пожали друг другу руки.
К полудню отряд закончил с зачисткой и расположился на кухне, где что-то кашеварил Джин. Юнги всё это время ходил туда-сюда по коридору, заведя руки за спину. Пару раз Намджун предлагал ему присоединиться к остальным, но Мин отнекивался и продолжал дальше нарезать круги по коридору. Чонгук даже подсчитал, что на одну проходку у капитана уходит семьдесят шесть секунд. Через двести тридцать шесть проходок, дверь в спальню отворилась, и вышла аджумма, они о чем-то разговаривали с Юнги-хёном, по мере разговора было видно, как расслабляются плечи старшего, и как смягчается взгляд. Он низко поклонился госпоже Пак и зашёл в спальню, прикрыв дверь.
Чонгук все время разговора сидел напряжённый, он хотел спросить у аджуммы можно ли зайти и поговорить с Чимином, но решил пока не вмешиваться. Когда за капитаном закрылась дверь он нерешительно встал и подошёл к бабушке.
—Госпожа Пак, — робко пробормотал Чон, — Могу ли я поговорить с вашим внуком, когда капитан выйдет, если, конечно, его самочувствие позволит.
—Ты можешь спросить об этом Чимина сам, когда Юнги выйдет, не думаю, что он будет против увидеть тебя.
Чонгук поклонился аджумме и пошел в сторону двери, оказавшись рядом с ней, он присел на корточки и опустил голову в пол, бормоча слова, которые намеревался сказать Чимину.
Юнги зашёл в комнату, стараясь как можно тише закрыть дверь, дабы не потревожить Чимина. Всё помещение пропахло марганцовкой и бинтами, отчего было ощущение, будто он очутился в военном госпитале, если бы не уютная атмосфера, созданная здесь жильцами. У двери был огромный шкаф с литературой середины девятнадцатого и начала двадцатого века, Мин знал многих писателей и поэтов, будучи подростком он не слишком то тянулся к книгам, и настоящее удовольствие от чтения получил лишь в зрелом возрасте. Рядом с противоположной стеной был деревянный комод с зеркалом. Посмотрев на него, Юнги увидел в отражении уставшего человека в потрепанной грязной одежде, испачканной каплями крови в районе бока, рассмотрел всклокоченные волосы, залегшие мешки под глазами. Эта ночь оставила свои следы. Мин грустно усмехнулся своему отражению в зеркале и, отвернувшись, прошел вглубь комнаты.
Из окна на кровать падал солнечный свет, освещая человека, лежащего в ней. Чимин спал. Мин подошёл и сел рядом. Аджумма уверила его, что сейчас ничего его здоровью не угрожает, самая серьезная травма — два треснутых ребра.
Юнги бы про любого другого сказал, что легко отделался, но сейчас такие слова даже в голову не могли прийти, из-за каждого пореза, каждой гематомы его сердце сжималось сильнее. Видеть младшего настолько уязвимым и слабым, казалось до невозможности больно. Синяки на лице приняли насыщенный фиолетовый оттенок, нижняя губа вспухла, и на месте раны была кровяная корочка. Из-за слегка откинутого одеяла приглядывались бинты, плотно обмотанные вокруг грудной клетки парня, которая тяжело вздымалась. Правая рука, на которой отсутствовала часть ногтей, была также перевязана. Мин аккуратно взял её в руки и, приложив к губам, закрыл глаза. Даже запах бинта не мог перебить металлический запах крови. Капитан чувствовал, что снова не в силах сдержать слёз.
−Не вини себя, − со стороны кровати послышался слабый и хриплый голос, — это был мой выбор, и я бы его сделал снова.
−Если бы можно было бы все переиграть, я бы спрятал вас в этом подвале.
− Тогда бы тебя убили. Согласись, что это лучший исход, который мог бы быть.
−Я никогда не приму лучший исход, где страдаешь ты.
Юнги открыл глаза и посмотрел на парня, он бы сам ни за что в слух не признал, что это действительно была один из лучших вариаций, которая могла предоставить судьба: Чимин жив, его семья жива, но уж лучше бы он оказался на месте парня.
−Когда вы уезжайте? – нахмурившись спросил парень.
− Завтра утром.
− Так скоро.
Парень повернул голову в сторону окна и тяжело вздохнул.
−Чимин, ты как-то спросил меня, ради чего я воюю. Знаешь, я много времени думал об этом, каждый день себя терзал этими мыслями. Хотел найти что-то для себя, что именно меня заставляет рваться в атаку, выживать каждый день. А потом ты нашел меня. И я думаю, что теперь знаю ответ. Это ты. Я воюю ради тебя, ради нас. Ты причина, по которой жизнь для меня обрела смысл.
Парень всхлипнул и тыльной стороной левой руки нежно коснулся щеки капитана.
−Вернись ко мне, обещай, что вернешься ко мне.
− Я не могу этого обещать, но я приложу все усилия, чтобы вновь оказаться рядом с тобой.
Мин убрал с любимого лица слезы и бережно покрывал поцелуями контур губ, дабы не причинить вреда только затянувшимся ранам. Чимин здоровой рукой поглаживал Мина по волосам, опуская ниже, пока не достиг торса. Отстранившись, парень перевел взгляд на рубашку Юнги.
−У тебя кровь, − взволновано проговорил младший.
− Она уже засохла, не переживай.
−Нет, тебе нужно обработать рану.
−Чим...
− Иди и обработай, − парень грозно взглянул на него, − Я не буду с тобой разговаривать, пока ты не обработаешь рану.
Юнги тепло улыбнулся и, пробормотав про себя с нежностью «ребенок», неохотно встал с кровати и вышел из комнаты.