7.
Утро началось с того, что Парвати Патил случайно уронила мне на лицо огромную жестяную коробку со своими заколками и невидимками.
— Блэк, вставай! Если мы сейчас же не займём ванную, девчонки с шестого курса закроются там до самого вечера! — завопила она на всю спальню, бесцеремонно стягивая с меня теплое одеяло.
Я недовольно застонала и зарылась лицом в подушку, пытаясь спрятаться от яркого света. На улице вовсю валил пушистый декабрьский снег, за окном нашей башни Гриффиндора было ещё совсем темно, а в комнате уже стоял нереальный гвалт. Гермиона сидела на своей кровати, полностью окруженная кучей баночек с кремами, тюбиками и какими-то свитками, и с абсолютно паническим видом пыталась расчесать свои пушистые волосы.
— Ариэль, ты платье-то примерила вчера нормально? — спросила Гермиона, строго посмотрев на меня из-за зеркала. — Подол на полу не лежит? Нам сегодня ещё открывать бал, нельзя опозориться перед всей школой.
— Нормальный там подол, Герми, — пробормотала я, неохотно сползая с кровати. Ноги сразу ощутили прохладу каменного пола.
Кое-как натянув свой любимый старый свитер и джинсы, я заплела волосы в небрежный пучок. Мы с Гермионой наконец закончили возиться в спальне и вместе спустились в гостиную, где нас уже вовсю ждали мальчики.
Рон сидел в глубоком кресле у камина и с дико раздражённым видом пытался отобрать у Живоглота пушистую деталь от своей новой мантии. Живоглот сердито шипел и намертво вцепился когтями в ткань.
— Да отпусти ты, глупый котяра! — ругался Рон, дёргая мантию на себя. Заметив нас, он устало выдохнул: — О, девчонки, ну наконец-то! Гермиона, уйми своего монстра, он сожрёт мой воротник ещё до начала танцев!
Гарри сидел рядом на диване. Он просто смотрел на огонь в камине, о чём-то задумавшись, но стоило нам подойти, как он сразу поднял голову. На его губах появилась тёплая, очень мягкая и какая-то робкая улыбка. Он немного покраснел, отчего мне сразу стало как-то не по себе. Гарри позвал меня на бал неделю назад в библиотеке. Он тогда так сильно заикался, переминался с ноги на ногу и крутил в руках пергамент, что я просто физически не могла сказать «нет». Мы же лучшие друзья, столько всего вместе прошли. Но в последнее время... он смотрел на меня как-то совсем иначе. Не так, как раньше.
— Привет, — Гарри вежливо подвинулся, уступая мне место на мягком диване. — Готова к сегодняшнему праздничному безумию? Рон говорит, что Слизнорт на кухне лично проверял запасы пунша.
— Ага, и ходят слухи, что этот пунш заколдован так, чтобы петь рождественские гимны, когда его наливают в бокалы, — хмыкнул Рон, наконец-то отвоевав свою мантию у кота и поднимаясь с кресла. — Короче, народ, я умираю от голода. Пошлите уже в зал, пока там всё не смели.
— Полностью согласна, — улыбнулась Гермиона, закидывая на плечо небольшую сумку. — Нам нужно успеть нормально позавтракать до того, как начнётся предпраздничная суета у старост.
Мы все вчетвером вышли из уютной гостиной Гриффиндора и направились по коридорам вниз, к Большому залу. В Большом зале было просто не протолкнуться, а гул голосов стоял такой, что закладывало уши. Вместо привычных длинных столов факультетов эльфы поставили кучу маленьких круглых столиков, накрытых белоснежными скатертями. Замок украсили просто нереально: на потолке заколдованное небо сыпало хлопьями искусственного снега, который таял, не долетая до столов, везде сверкали ледяные скульптуры, а огромные ёлки выстроились вдоль стен до самого верха. Мы вчетвером заняли столик у самого окна, выходящего на заснеженный двор. Рон сразу же придвинул к себе тарелку с горячими тостами и ветчиной, а Гермиона принялась наливать всем чай.
Я лениво намазывала черничный джем на кусочек хлеба, как вдруг тяжелые дубовые двери зала с грохотом распахнулись. Конечно же, это припёрлись слизеринцы. Они всегда заходили так, будто это их личный замок. Впереди всех шел Малфой, скрестив руки на груди и высокомерно кривя губы в ответ на какую-то реплику Пэнси Паркинсон. А чуть позади них, лениво закинув руки в карманы брюк, шёл Теодор Нотт. Школьная мантия небрежно болталась на одном его плече, галстук был завязан кое-как, а наглые тёмные глаза осматривали зал с такой ленивой ухмылочкой, что у меня внутри всё мгновенно перевернулось от злости. Мне прямо сразу захотелось запустить в него этим тостом с джемом.
Рядом с ним буквально плыла Дафна Гринграсс. Она выглядела идеально, как будто сошла с обложки журнала для чистокровных волшебников, идеальная светлая укладка, безупречная осанка. Проходя мимо столов, она вдруг что-то тихо прошептала Теодору на ухо и так нежно, демонстративно коснулась ладонью его плеча, якобы поправляя воротник рубашки. Но жест был слишком понятным. Она прямо-таки заявляла на него права перед всей школой.Меня аж передёрнуло от этой картины. Я так сильно сжала в руке нож для масла, что пальцы побелели.
В этот самый момент Нотт, словно почувствовав мой злой взгляд, медленно повернул голову в нашу сторону. Его глаза остановились прямо на мне. Наглые, колючие, насмешливые. Он слегка прищурился, и его дурацкая ухмылка стала ещё шире.
— Ариэль, с тобой всё в порядке? Ты чего застыла? — спросил Гарри, заметив, что я замерла с ножом в руке. Он обернулся, проследил за моим взглядом в сторону слизеринцев и тут же сильно нахмурился, заметив Нотта.
— Этот придурок опять нарывается? — сердито буркнул Рон, набивая рот пирогом. — Блэк, если Нотт тебя снова достаёт, просто скажи нам. Мы быстро ему устроим весёлую жизнь после уроков.
— Нет-нет, мальчики, всё отлично, — быстро соврала я, резко отворачиваясь от слизеринского стола и утыкаясь в свою тарелку. Сердце почему-то бешено застучало. — Просто задумалась, не отвалятся ли у меня ноги на балу от этих жутких каблуков, которые мне Парвати впихнула.
Гермиона тихо вздохнула, сделала глоток чая и посмотрела на меня очень внимательным, проницательным взглядом поверх своей чашки. Она-то прекрасно знала, что мы с Ноттом постоянно цапаемся в пустых коридорах, когда никто не видит. Но даже лучшая подруга не подозревала, как сильно этот слизеринец меня бесит. И как сильно, до дрожи в коленях, меня к нему тянет, хоть я скорее проглочу корень мандрагоры, чем признаюсь в этом вслух.
***
После завтрака время понеслось со скоростью бешеного гиппогрифа. Гермиона сразу же убежала проверять готовность старост, а мы с Гарри и Роном ещё немного посидели в гостиной, стараясь не думать о приближающемся вечере. Но стоило часам пробить полдень, как в гриффиндорской спальне девочек начался настоящий филиал сумасшедшего дома — собираться нужно было заранее, ведь подготовка к Святочному балу не терпит спешки. Воздух в комнате можно было резать ножом — он был намертво забит запахом лавандовых духов, пудры, лака для волос и укладочных зелий. Парвати Патил с абсолютно диким видом носилась от одной кровати к другой, размахивая волшебной палочкой.
— Ариэль, ради всего святого, сядь прямо! — прикрикнула она на меня, когда я попыталась обернуться к окну. — Если я смажу тебе стрелку на глазу, мы начнём всё сначала, и тогда мы точно опоздаем!
Я послушно замерла, едва дыша. Гермиона, уже одетая в своё розовато-лиловое платье, сидела на краю постели и пыталась с помощью шпилек укротить свои непослушные кудри. Выглядела она непривычно нежно и очень красиво, но по её лицу было видно, что она мысленно повторяет расписание вечера.
— Всё, готово, — наконец выдохнула Парвати, отстраняясь. — Надевай платье. Живее!
Когда шёлк темно-зелёного платья скользнул по моей коже, я невольно затаила дыхание. Ткань была тяжёлой, прохладной и сидела как влитая. Корсаж плотно облегал талию, а открытые плечи и довольно глубокий вырез заставляли чувствовать себя непривычно голой после месяцев, проведённых в безразмерных школьных мантиях. Я подошла к большому зеркалу в углу и замерла. На меня смотрела какая-то совсем другая девушка. Зелёный цвет делал мои глаза неестественно яркими, а бледная кожа на контрасте с тёмными волосами, которые Парвати уложила крупными волнами, казалась почти фарфоровой.
— Мерлин, Ариэль... — тихо произнесла Гермиона, поднимаясь с кровати. Она подошла ближе и ошарашенно уставилась на моё отражение. — Ты выглядишь... потрясающе. Настоящая Блэк. Чистокровная эстетика, чтоб её. Гарри там в обморок упадёт.
— Я скорее сама упаду на этих каблуках, — нервно хихикнула я, поправляя подол. Сердце почему-то колотилось где-то в районе горла, и это точно было не из-за Гарри.
— Не упадёшь, мы с Роном тебя поймаем, — улыбнулась Гермиона, помогая мне застегнуть на шее тонкую серебряную цепочку. — Ну что, идём? Мальчики, наверное, уже все ногти изгрызли внизу.
Когда мы спустились в гостиную, там оставалось всего несколько человек. Рон и Гарри стояли у самого камина. Рон в своей новой, нормальной мантии без всяких дурацких кружев выглядел вполне прилично и даже симпатично, хотя и постоянно подёргивал плечами, привыкая к непривычной одежде. А вот Гарри...
Он как раз что-то говорил Рону, но стоило нашим шагам прозвучать на лестнице, как он обернулся. И застыл. Бокал с тыквенным соком, который он держал в руке, опасно накренился, и пара капель выплеснулась на ковёр. Гарри смотрел на меня так, словно перед ним появилось по меньшей мере тридцать снитчей одновременно. Его щёки и уши мгновенно залил густой, пунцовый румянец.
— Вау... — только и смог выговорить он, сглотнув. — Ариэль... ты... ты просто невероятная. Этот цвет... тебе очень идёт.
— Спасибо, Гарри, — я заставила себя улыбнуться, но внутри снова, как назло, сработал этот дурацкий триггер вины. Он смотрел на меня с таким обожанием, с такой чистой, открытой душой, а я... я стояла здесь, принимала его комплименты, а в голове до сих пор крутился наглый взгляд тёмных глаз Теодора Нотта. Какая же я дрянь.
— Ну всё, хватит пускать слюни, Гарри,— хохотнул Рон, хлопая друга по плечу, хотя сам тоже одобрительно присвистнул. — Пошлите уже, а то Гермиона нас прямо здесь трансфигурирует в ковры за опоздание.
Мы вышли из тёплой, пахнущей деревом гостиной Гриффиндора и потянулись вместе с остальными студентами по широкой мраморной лестнице вниз. Коридоры замка гудели. Всюду мелькали яркие ткани платьев, слышался девичий смех, пахло дорогими духами, а из Большого зала уже доносились первые, торжественные аккорды оркестра.
Вдруг Рон резко остановился посреди коридора, похлопав себя по карманам.
— Чёрт! Флакон со снадобьем для свежего дыхания, которое мне Джордж прислал. Я забыл его на тумбочке!
— Рон, мы сейчас опоздаем! — всплеснула руками Гермиона. — Бал вот-вот начнётся!
— Я быстро, одна нога здесь, другая там! — выкрикнул Рон и рванул обратно вверх по лестнице.
— Я с ним, а то он опять застрянет где-нибудь, — вздохнула Гермиона. Она повернулась к нам с Гарри — Идите к дверям зала, мы догоним через две минуты!
Они ушли, и мы с Гарри остались вдвоём в полупустом коридоре третьего этажа. Поток студентов увёл всех вперёд, к парадным дверям.
— Ариэль, я... мне нужно зайти к Симусу на секунду, он просил передать ему запасную шпильку для мантии, он в мужской комнате за углом, — Гарри неловко поправил очки. — Ты подождёшь меня здесь, у ниши с доспехами? Я буквально на тридцать секунд.
— Да, конечно, Гарри, иди, — кивнула я.
Гарри быстро скрылся за поворотом. Я осталась стоять одна у каменной стены, придерживая рукой тяжёлый шёлк платья. Коридор погрузился в относительную тишину, только снизу доносилось эхо скрипок.
— Надо же. Золотой мальчик бросил свою принцессу прямо перед балом? Как неосмотрительно.
Этот хриплый, ленивый голос заставил меня вздрогнуть. Из густой тени за раскидистыми рыцарскими доспехами медленно вышел Теодор.