Оберегая Лили

ЛИСА

- Что ты делаешь? – хихикаю я и хлопаю Чонгука по руке. Весь день он рассматривал мой наряд. Иногда его взгляд становился таким голодным, а иногда таким, как будто ему не нравилось то, что он видит.

- Я просто застегиваю это. – Чонгук продолжает возиться с кнопками, застегивая их одну за другой, его большие руки с трудом справляются с маленькими кнопочками на моём новом розовом кардигане.

Его я получила вчера, когда вечером мы отправились по магазинам с Дженет. Она раньше ушла с работы и украла меня из магазина. Мы бродили по торговому центру, пока нас фактически не выпихнули оттуда. Когда мы, наконец, прибыли домой, оба, Рик и Чонгук, сидели на холодном крыльце, ожидая нас. Теперь у нас была намечена покупка телефона после окончания школы, потому что Чонгуку не нравилось «это дерьмо», а именно то, что я не могла быть рядом с ним 24 часа в сутки. Дженет засмеялась и сказала:

- Добро пожаловать в объятия к мужчинам-собственникам Чон!

- Думаю, это всё выглядит хорошо. Тебе не нужно застёгивать их, - пытаюсь сказать я ему, но он абсолютно меня не слушает. Руки Чонгук медлят, добравшись до одной из кнопочек, которая едва прикрывает ложбинку между грудей. Он проводит пальцем по застегнутым кнопочкам, выглядя удовлетворенным, что я прикрыта со всех сторон. Мне действительно нравится новая одежда, которая теперь у меня есть, это хорошо, что мне не нужно беспокоиться о затратах на всё это. Хорошо, что не нужно беспокоиться о том, чтобы сэкономить каждый пенни, пытаясь выбраться из дома папы. Теперь я знаю, что пока у меня есть Чонгук, то я в безопасности. Я знаю, что каждую ночь, когда я рядом с ним в его постели, то могу обнять его.

Он что-то бормочет, но я не слышу, и от этого мне становится смешно.

- Чонгук, тебя тренер зовёт, - кто-то кричит из коридора. Мы оборачиваемся, чтобы увидеть Зака, одного из наших одноклассников, стоящего там. Я знаю, что он состоит в футбольной команде вместе с Чонгуком, они обмениваются кивками в знак приветствия, а затем уходят. Никто из них и словом не обмолвился друг с другом. Многие люди не разговаривают с Чонгуком. Думаю, что некоторые пытаются, но его односложные ответы не позволяют продолжить общение дальше. Думаю, что люди могли бы упасть и умереть, если бы услышали, как много и часто Рэн разговаривает со мной.

- Я…

- Идём, - говорю я ему, прервав его. – Я пойду в душевую, а потом мы встретимся с тобой у нашего шкафчика. – Он снова смотрит на Зака, и я уверена, что он взвешивает все за и против. Он всё ещё находился в режиме «сверх-сильной-заботы-и-защиты» после случившегося с моим отцом в прошлые выходные. Я люблю, когда он беспокоится обо мне, потому что никто долгое время не делал этого. Но я также понимаю, что мы не всегда сможем быть вместе. Уверена, что когда в следующем году мы отправимся в колледж, его часто не будет рядом со мной. Ему придётся смириться с этим – рано или поздно. Независимо от того, как сильно я этим наслаждалась.

Он наклоняется, целует меня в щеку в место, где едва заметен синяк, оставленный рукой моего отца. Так хорошо сейчас, как никогда прежде. От мягкости его поцелуя всё у меня внутри тает, как и всегда.

- Я потороплюсь, - говорит он мне.

- Всё нормально. Не торопись. – Его губы быстро касаются моих, прежде чем он поворачивается и уходит. Все расходятся перед Чонгуком, пока он идет по коридору. Я смотрю, как он уходит, а он несколько раз бросает на меня взгляд, прежде чем завернуть за угол. Мне хочется смеяться. Я качаю головой и иду в душевую. Я захожу в кабинку, запираю дверь и посвящаю всю себя себе. Но прежде чем выйти, я слышу, как несколько девушек появляются в комнате и начинают обсуждать меня.

- Видела, во что она сегодня одета? Не понимаю, что Чонгук нашел в ней. Она одевается как монашка, - я немедленно узнаю голос Кристен. Я смотрю вниз на свой наряд, задаваясь вопросом, что с ним не так. На мне надеты серые сапоги, черные леггинсы, черная футболка, а сверху – кардиган. Думала, что так будет мило и тепло. Дженет понравился мой наряд, а то, как Чонгук смотрел на меня, заставляло меня думать, что это больше, чем просто мило. Так я чувствовала себя комфортно и стильно. Я закатываю глаза. Всё, что угодно. Мне абсолютно всё равно, что они думают обо мне и о моей одежде. Все это заставляет их, возможно, чувствовать себя лучше.

- Полагаю таков его внутренний мир. Может, ты что-то делаешь неправильно. Повысь немного ставки. Понятно, почему он такой тихий. Ты должна попробовать, посмотрим, как он отреагирует на тебя. – Я не узнаю голос другой девушки. Я качаю головой. Не могу не согласиться с ними. Не могу винить их в том, что они хотят внимания Чонгука. Оно всепоглощающее и опьяняющее, и я уже пристрастилась к нему.

Я слышу раздражение.

– Может, нужно остановиться. Я имею в виду, ты видела синяки на её лице? Похоже Чонгуку нравится колотить девушек, а я не позволю кому-либо трахаться с таким совершенством.

Я выхожу из кабинки, прежде чем успела остановить себя.

– Ты можешь говорить всё что угодно обо мне, но не смей говорить плохо о Чонгуке. – Я тычу пальцем в Кристен, и обе девушки застыли от шока, открывая рты, как рыба, выброшенная на берег. Я не знаю, чем они больше шокированы, тем, что я злюсь или тем, что поймала их, когда они сплетничали и распускали ложь. – Чонгук – самый ласковый и нежный человек в мире, и он никогда не бил меня. – Я смотрю на неё. – Ну, у нас было с ним кое-что, но я клянусь, он никогда не был грубым. Я всегда наслаждалась, а ты ничего не знаешь об этом, потому что мой Чонгук едва обращает внимание на тебя в течение дня.

Глаза Кристен сузились, и она открыла рот, чтобы что-то сказать.

- Не надо, - прервала я её. – Я не знаю, в чём твоя проблема, но Чонгук не хочет тебя. Правда, это не помогает остановить поток грязи, льющийся из ваших ртов. Расскажи обо мне всё, что хочешь, но Чонгука оставь в покое.

- Или что? – кричит Кристен.

Я застыла на несколько секунд, размышляя над этим «или что». Не то, чтобы я собиралась ударить её или что-то в этом роде. Я знаю, что это такое – терпеть боль от ударов – и никому не пожелала бы такого. Кристен не более, чем грустная девушка, разочаровавшаяся в мире. Это не оправдывает её, но разные люди реагируют по-разному, и мне вдруг становится жалко её. Кто знает, что происходит в её собственном доме, или почему она так отчаянно хочет подцепить какого-нибудь парня, чтобы свалить вместе с ним в колледж.

- Или я сделаю для тебя последние месяцы в школе адом. – Я поворачиваюсь на голос Чонгука и вижу, что он стоит у входа в душевую для девочек. – Ты знаешь, что я могу, Кристен.

Я думаю, что она хочет сказать что-то ещё, но его слова отбили у неё всякое желание. Я знаю, что Чонгук не участвовал в социальной жизни школы, но он был популярен, даже если ему это и не нравилось. Кристен хватает свою сумку и выскакивает из душевой, её подруга следует за ней.

- Что она сказала? – спрашивает он, когда я направляюсь к нему.

- Сказала, что ты ударил меня. – Я рассеянно поднимаю руку и касаюсь щеки.

- Я не имею в виду себя, малышка. Ты сказала, что «ты можешь рассказать обо мне всё, что хочешь, но Чонгука оставь в покое». Я хочу знать, что именно она говорила тебе, и как так получилось, что ты позволила ей рассказать о тебе всё дерьмо, но не позволила сделать это со мной.

- Не важно, что она сказала обо мне.

- Нет, важно, меня злит, что ты думаешь обратное. Это, чёрт возьми, важно. Ты важна. – На мои глаза набегают слёзы от его слов, потому что я знаю, на каком месте стою для Чонгука. Он заставляет меня чувствовать, что я весь его мир, и то, что причиняет боль мне, причиняет боль и ему. Мне нужно исцелиться от моего прошлого, только тогда мы сможем двигаться дальше вместе.

- Этот ублюдок заставил тебя чувствовать, что ты пустое место. Заставил нести вину за смерть твоей мамы. Он делал это так долго, что сейчас ты думаешь, что не важна и неважно то, за что нужно бороться. Он сделал так, что когда набрасывался на тебя, ты не отступала.

Слеза скатилась вниз по лицу.

– Мама собиралась забрать меня после школы. Я осталась доделывать проект в библиотеке, а она не хотела, чтобы я шла пешком. Если бы я ушла раньше, пока не стемнело, моя мама бы не умерла. Она… - Я не смогла закончить предложение.

- Нет, Лиса. – Чонгук хватает меня, притягивая в свои объятия, обхватывая руками моё тело, когда я начинаю всхлипывать. – Твоя мама была мамой, которая не позволила своей девочке возвращаться домой одной в темноте. Ты не можешь предсказывать будущее. Одна маленькая ошибка, и может произойти что-то ужасное. Это жизнь, а не твоя вина. Держу пари, твоя мама сказала бы то же самое. Твой папа должен был сказать тебе это. – Рычит он последние слова. Он всегда рычит, когда дело касается моего папы. К счастью, он так и не появился. С того дня я больше ничего о нём не слышала.

- Знаю, знаю. Я не могу помочь, но что если могла? Я не могу не думать о том дне, когда потеряла обоих родителей. – Что если это всё имеет для меня значение, но в последнее время я мало задумывалась об этом. Я медленно лечила саму себя. Чонгук и его семья активно помогали этому, заставляя почувствовать себя целой.

Я чувствую его губы на макушке.

– Я собираюсь провести с тобой всю оставшуюся мою жизнь, показывая тебе, как ты важна, - клянётся Чонгук, и я чувствую каждой частичкой своей души, что так будет.

***

ЧОНГУК

Несколько месяцев спустя…

Я потянул Лису и обхватил её руками, пока мои родители смеялись и делали снимки. Мы оба одеты в шапки и мантии, теперь мы выпускники средней школы.

- Окей, все говорят «суслик», - говорит моя мама, а Лиса и я повторяем за ней.

Мы оба отправляемся в Миннесотский университет на родину баскетбольной команды «Голден Гоферс» («золотые суслики). Я полностью собрался за всё время ожидания результатов Лисы, которые мы получили несколько недель назад. Её приняли в художественную программу, и она могла больше не волноваться. Стипендии Лисе было достаточно, чтобы покрыть обучение, а ещё её приняли в рабочую программу в отделе, который оплатил всё остальные расходы.

Мы планировали пожениться в следующем месяце, чтобы иметь возможность жить в семейном городке при университете. Футбольная стипендия, которую я получил, сделала исключение для женатых игроков, и я намерен стать одним из них до того, как начнётся учебный год в колледже. Я также готов дать Лисе свою фамилию. Она уже стала частью нашей семьи, правда, теперь я хочу оформить это по закону.

Я сделал ей предложение несколько недель назад, не в силах больше сдерживаться. Это не было большой демонстрацией, которую она заслуживала, но, кажется, Лиса не возражала. Всё это время я хотел придумать что-то идеальное, но не знал, во что это облечь. Однажды ночью, пока она спала в моих руках, я натянул кольцо на её палец. Когда она проснулась, то заметила его, а я просто пожал плечами. Я сказал ей, что люблю её и что мы поженимся в июле. Она покачала головой и рассмеялась надо мной. А потом мы занимались любовью. По моему мнению, это было идеально.

Мы позируем для ещё нескольких фото, прежде чем моя мама нас останавливает – она довольна, что теперь у неё есть много фотографий с нами.

– Окей, думаю, что 700 фотографий достаточно.

Мне хочется закатить глаза, но не могу отрицать, что она суетится над Лисой. Я никогда не разрушу удовольствие моей мамы. Даже не представляю, какой будет наша свадьба. Моя мама будет чересчур активной, помогая Лисе организовать самый важный день в её жизни. Меня не волнует, что мы должны сделать, главное, чтобы Лиса была счастлива. Кажется, она не перестает улыбаться, для меня это важно.

- Хорошо, ребята, идём домой и переоденемся. Столик в ресторане мясных блюд забронирован на час. Мы должны поработать в магазине, но потом мы встретим вас там, - говорит мой отец, похлопывая меня по спине и обнимая Лису. Он и моя мама уходят, а Лиса и я идём к джипу.

Я иду с ней к её стороне, открываю дверцу и помогаю забраться внутрь.

– Итак, у нас есть целый час, - говорит она, играя бровями.

- Ты лучше знаешь, как действует на меня этот взгляд, - отвечаю я, наклоняясь к ней и пристегивая.

Она трётся об меня, и я замираю, глядя в её большие красивые невинные глаза. Они такие голубые сегодня, что я теряюсь в них, утопая.

- Поддержи меня, Чонгук, я уверена, что ты не пожалеешь. – Её слова хриплые, а мне так хочется сказать, что я не смогу любить её на глазах у всех этих людей вокруг. Но мы оба знаем, какую власть она имеет надо мной, и эту власть я не в силах контролировать.

- Дома, - говорю я, мой голос становится глубже.

Когда мы подъезжаем к дому, я вытаскиваю Лису из джипа так быстро, как могу, а затем бегу вместе с ней в спальню. Как только мы оказываемся там, я бросаю её на кровать и устраиваюсь над ней. Мы оба улыбаемся и смеёмся, пока скидываем наши мантии, а затем и всю остальную одежду.

Я пробираюсь к её киске и чувствую, какая она влажная и готовая для меня. Я облизываю палец, который одним толчком вошел глубоко в неё, дочиста. Она стонет моё имя и выгибается на кровати, когда мой рот накрывает её сосок. Я начинаю сосать его жёстче и быстрее, стараясь довести до предела её удовольствие, как можно скорее. Иногда, это вызов смотреть на то, как долго я могу продержаться, сколько раз она успевает кончить, прежде чем довести меня до предела и заставить кончить.

Я никогда не знал, что секс может быть таким. Таким мощным и восхитительным, а также весёлым. Никто не может объяснить, что нахождение с Лисой – это самый потрясающий опыт в моей жизни, и каждый раз, когда мы встречаемся, он становится всё лучше и лучше.

Я перекатываю нас и сажусь на край кровати, опираясь ступнями о пол. Мои руки обхватывают её бёдра, я приподнимаю её и насаживаю на свой член. Она ничего не весит, поэтому я покачиваю тело назад и вперед, пока она сидит на мне и наслаждается ощущением, как клитор потирается о каждую часть моего тела.

- Всё, Чонгук. Сейчас, - стонет она и откидывает голову назад, обнажая свое горло.

Я кусаю её и чувствую, как её киска сжалась вокруг моего тела, когда оргазм накрыл её с головой. Она выдаивает каждую каплю из моего члена, но я не отстраняюсь, хочу заставить её кончить, по крайней мере, дважды, прежде чем покинуть её тёплую расщелину.

- Вот и всё, малышка. Давай ещё раз, - говорю я в её шею, входя в неё равномерно.

Она обхватывает мои плечи, на её лице расползается греховная улыбка, и она сильнее обхватывает меня внутри. Моё дыхание застревает где-то в горле, я стараюсь остановить её, но уже слишком поздно. Она точно знает, что делать, её киска сжимает меня в подходящее время, заставляя выстрелить в неё ещё чуть-чуть спермы.

- Чёрт побери, - шиплю я сквозь стиснутые зубы. – Ты нарочно это сделала.

Волны удовольствия, пробегающие по моему телу, утихают, и я поднимаю её и устраиваюсь вместе с ней на кровати. Я шлёпаю её по попке, а она хихикает, шевелясь передо мной. Я толкнулся обратно в неё, и смех превращается в стон, когда мой член начинает вбиваться в её киску сзади.

Опираясь на её тело, я скольжу к клитору и начинаю его тереть.

– Ты любишь, когда я кончаю слишком рано, и ты знала, что я был так близко. Ты задолжала мне ещё три оргазма, прежде чем мы отправимся ужинать, где твоя киска будет болеть и напоминать тебе о том, что ты сделала со мной.

Лиса стонет и пытается подстроиться под мой ритм, ей нравятся мои грязные слова. Мы оба были девственниками сначала, но с тех пор многому научились.

Наша история началась немного неуверенно, но впереди нас ждёт много всего. Нам повезло, что мы встретили друг друга, когда были молоды, так как мы провели много времени вместе. Она – моя жизнь и моё будущее, и я не могу дождаться, чтобы увидеть, что же ждёт нас. Я всегда буду с ней, буду стараться, чтобы она была более счастливой, чем раньше, защищать её от любых опасностей. Потому что то, ради чего я родился, это оберегать мою Лису.

***

ЧОНГУК

3 месяца спустя…

- Лиса, я дома! – кричу я, заходя в нашу небольшую квартирку.

Мы живём в кампусе вот уже несколько месяцев и уже начинаем привыкать к рутине, окружающей нас. Сначала было трудно справиться с привычкой находиться рядом с ней всё время, но нам нужно было работать. Я встречаюсь с ней несколько раз за день, и мы часто ходим есть куда-нибудь. Завтрак, обед и ужин она рядом со мной.

Поэтому я так удивился, увидев, что её нет дома, куда я заскочил после работы. Я обошёл квартиру дважды и уже начал беспокоиться, как обнаружил записку на столике.

Чонгук,

Пришлось бежать в книжный магазин и забрать блокнот. Встретимся в кафетерии.

С любовью, твоя Лиса.

Я улыбнулся, прежде чем засунул записку в карман и поспешил через университетский городок. Сегодня утром у меня была тренировка, а телефон я не всегда беру с собой, может, поэтому она и оставила записку, зная, что я приду домой за ней. Я опаздывал, но надеялся, что она подождёт меня, и я вытащу её из книжного магазина. В буквальном смысле.

К тому времени, как я добираюсь до места, я немного вспотел, но мне всё равно. И я знаю, что Лиса того же мнения. Осмотрев магазин, я иду мимо книжных полок и, когда я вижу её, мои кулаки сжимаются.

Она так, чёрт возьми, великолепна, и я могу видеть все изгибы её тела, с тех пор как мы стали жить вместе. Когда я впервые встретил её, то она была такой худенькой и лёгкой, но я стараюсь следить за её питанием, и посмотрите – мои труды не прошли зря. На ней надеты сланцы, подрезанные джинсовые шорты и майка на бретельках. Так много её кожи выставлено напоказ, что она кажется мне голой. А парень стоящий рядом с ней, никак не облегчает мне жизнь, потому что я вижу, как картинки с моей женой крутятся в его голове.

- Отойди от моей жены, мудак! – кричу я и вижу, как парень резко дернулся в сторону.

Лиса отрывает взгляд от блокнота, который она держала в руках, и я практически слышу, как она закатывает глаза.

Я топаю к ней, притягиваю в свои объятия и загораживаю собой от других. Парень медленно отступает, и я рычу на него вновь

– Да, продолжай двигаться.

Когда он ушёл, я повернулся к Лисе и увидел, как она уперла руки в бока. Мои глаза останавливаются на её сосках, которые выступают на её майке, и мне хочется накрыть её чем-нибудь.

- Ты не носишь бюстгальтер? – сквозь стиснутые зубы шиплю я.

Она смотрит вниз, как будто обнаружила, что забыла его надеть, и я вижу, как её щёчки окрашиваются в розовый цвет.

– Ты как пещерный человек. – Говорит она, скрестив руки на груди.

Я схватил её и закинул себе на плечо, её маленькая попка выпятилась.

- Чонгук, так неловко, - говорит она, ударяя меня по заднице.

- Не важно. Ты моя жена. Никто не увидит то, что принадлежит мне.

- Чонгук, на половине девушек в колледже меньше одежды, чем на мне. Это же колледж.

- Я не вижу ни одной кроме тебя, так что не говори мне, во что одеты другие люди. Мне абсолютно плевать.

Я несу её всю дорогу до нашей квартиры, в то время как она борется со мной. Но как только мы дома, я снимаю её шорты и начинаю трапезничать её киской, она тут же соглашается со всем.

Да, я хорош в этом.