Олененок, заблудившийся в лесу

- Он тогда так легко обнажил передо мной свои раны, потому что я для него никто, и он не верил, что у вас есть будущее. Но сейчас все иначе, вы теперь вместе, и вам предстоит долгий путь. Он переживает о тебе и о близких тебе людях, поэтому ему проще скрыть свою боль, чем выставлять ее напоказ.

Прежде чем подняться наверх, Шень Цзюньхуай сказал напоследок:

- Я говорю все это не для того, чтобы расстроить тебя, а чтобы ты не был в неведении, если вы снова окажетесь в подобной ситуации.

Ли Цзибай стоял обнаженный в ванной и смотрел на свое отражение в зеркале. Шень Цзюньхуай спросил его, любит ли он Линь Шеня, из-за того, что никто не будет любить его так же сильно, как он.

Он тогда не ответил ему, но в глубине души подумал: «Нет, это не потому, что Линь Шень любит меня больше всех на свете, а потому что я больше никого не смогу полюбить, кроме него.»

Человек, который любил его больше жизни, тоже был для него дороже жизни.

Лу Циньчена едва успело посетить вдохновение, как Шень Цзюньхуай ворвался в студию и силой уволок его прочь.

Линь Шень встал, потянулся и неторопливо направился в отведенную им комнату. Он тихонько постучал в дверь ванной и мягко спросил:

- Ге, с тобой все в порядке?

За дверью не было слышно шума воды, и он прислушался, пытаясь понять, чем там занимается Ли Цзибай. Внезапно дверь открылась, оттуда показалась рука, которая быстро затащила его внутрь.

Линь Шень вздрогнул от неожиданности, и крепкие руки обвили его талию.

- Ты чего тут прячешься? – невольно возмутился он. – Почему не принял душ и не лег отдыхать?

Ли Цзибай сильнее сжал руки и слегка приподнял его над полом, еще крепче прижимаясь грудью к его спине. От водяного пара его кожа стала влажной и скользкой.

- Щекотно... - засмеялся Линь Шень, пытаясь разомкнуть его руки на своей талии.

- Потерпи, - раздался возле уха глухой низкий голос.

Линь Шень снова рассмеялся, извиваясь всем телом и пытаясь избежать щекотки. Вскоре он почувствовал, как в прижимающемся к нему теле произошли некоторые изменения, и в него упирается нечто большое и твердое. Он замер, пытаясь сдержать смех:

- Одевайся быстрее, а иначе, простудишься. К тому же, мы в доме Сяо Лу, - мягко продолжал он. – Давай сегодня не будем, хорошо?

Ли Цзибай снова поставил его на пол и, уткнувшись лицом ему в плечо, с грустью произнес:

- Я просто хочу обнять тебя, больше ничего.

Если бы Линь Шень не заметил, что с Ли Цзибаем творится что-то неладное, это уже был бы не Линь Шень.

Он перестал улыбаться и попытался развернуться, но Ли Цзибай держал его слишком крепко, и он не мог пошевелиться. Линь Шень не мог видеть лица Ли Цзибая и начал беспокоиться:

- Что случилось? Что-то не так?

- Нет, ничего не случилось, - ответил Ли Цзибай. – Мне просто очень нравится наша теперешняя жизнь, нравится, когда ты обнимаешь меня, нравится, как ты называешь меня «ге». Все это похоже на сон, и мне хочется обнять тебя, чтобы убедиться в том, что я не сплю.

Линь Шень не стал выводить его на чистую воду, у взрослых людей умение закрывать глаза на неудобные подробности можно считать добродетелью.

- Это не сон, все происходит наяву.

- Угу, я знаю, знаю.

Они долго стояли так, не говоря ни слова. Ли Цзибай, наконец, отпустил его. Похоже, он снова вернулся к своему нормальному состоянию и, включив душ, сказал:

- Иди, мне нужно помыться.

- Нужна помощь? – поддразнил его Линь Шень.

- Нет, - не поворачивая головы, гордо ответил Ли Цзибай. – Я тебе не Брук.

Выйдя из душа, он увидел под одеялом небольшой бугорок – Линь Шень устал и заснул, не дождавшись его. Теперь у него почти не было хлопот, он все воспринимал спокойно, вел простую жизнь и усердно трудился, поэтому засыпал легко и быстро, не отвлекаясь на ненужные размышления.

Сбросив с себя тяжкую ношу прошлого, избавившись от навязчивых мыслей о некоторых людях и событиях, радуясь простым радостям жизни, он стал самим собой.

Комнату освещал только тусклый свет торшера. Ли Цзибай присел на край кровати и осторожно потянул одеяло, приоткрыв спокойное сонное лицо.

Прошлое слишком тяготило его, и ему не хотелось его вспоминать. До сегодняшнего дня он чувствовал себя таким счастливым и довольным от того, что его простили и приняли, но теперь его счастье было отравлено печалью.

Разве возможно так легко завоевать прощение? Просто кто-то спрятал свою боль от посторонних глаз. Просто этот человек был готов позабыть о своих страданиях и снова полюбить его.

Линь Шеня разбудил гулкий стук на балконе. Место на кровати рядом с ним было пустым и холодным. Лунный свет слегка рассеивал ночной мрак в спальне, заодно освещая фигуру человека на балконе.

Ли Цзибай сидел полулежа на диване, широко расставив ноги и подпирая лоб левой рукой. В правой руке он держал полупустую бутылку виски. Свет луны освещал половину его лица, отражаясь в пустом и безжизненном взгляде.

Неизвестно, сколько он просидел в таком состоянии.

Должно быть, он выпил слишком много. Бутылка в его руке покачнулась и снова ударилась о ножку дивана.

Линь Шень сунул ноги в тапочки и осторожно открыл раздвижные двери на балкон.

Услышав посторонний звук, Ли Цзибай поднял голову и устремил свой взгляд на Линь Шеня.

- Ты почему не спишь? – хрипловатым со сна голосом спросил Линь Шень, и этот голос странным образом успокаивал взвинченные нервы.

Видя, что Ли Цзибай не отвечает, Линь Шень медленно подошел к нему и, опустившись на корточки, заглянул ему в лицо.

- Ге, - все также мягко позвал он, словно опасаясь встревожить его. – Что с тобой?

Это слово – «ге» - окончательно сломило Ли Цзибая.

Его глаза покраснели, и по его щекам потекли слезы, капая на пол. Он наклонился вперед и обнял Линь Шеня, поглаживая его по спине и задыхаясь от рыданий.

- А Шень, ты знаешь... я бы все отдал, чтобы в тот вечер все было по-другому... я правда ненавижу себя...

Он задыхался от слез, у него раскалывалась голова. Под воздействием алкоголя он вывернул свою душу наизнанку, и его грудь разрывалась от боли.

Единственное, чего он хотел сейчас, это дать всё, что в его силах, этому человеку, которого сжимал в объятьях, чтобы его больше не коснулись никакие невзгоды.

На следующее утро Ли Цзибай проснулся с черными кругами под глазами, его веки опухли, взгляд потускнел, и к тому же, на него навалилось похмелье. Одним словом, выглядел он на редкость паршиво.

Когда завтрак был готов, Лу Циньчен постучал в дверь гостевой комнаты, приглашая гостей к столу.

- Это сколько же они собираются инвестировать денег, если ты готовишь для них завтрак и лично зовешь их к столу? – недовольным тоном спросил Шень Цзюньхуай.

Лу Циньчен с многозначительным видом назвал сумму, и Шень Цзюньхуай сразу замолчал.

Ли Цзибай долго отсиживался в ванной, прикладывая к глазам горячее полотенце, но это не дало никакого результата, и от его безупречного вида не осталось и следа.

- Ничего страшного, у меня тоже опухают веки, когда я выпиваю на ночь много воды, - Линь Шень растянул пальцами веки Ли Цзибая в разные стороны, превратив его глаза в узкие щелочки.

Изо всех сил стараясь сдержать улыбку, он какое-то время разглядывал его лицо, а затем сказал:

- К тому же, ты вчера столько выпил, никто и не догадается, что ты плакал.

- Правда? – прокисшим тоном спросил Ли Цзибай, но все же слегка оживился.

Вчера он полностью потерял над собой контроль и, впав в отчаяние, проплакал почти всю ночь. Вспоминая свои бесчисленные преступления, он всячески корил и ругал себя, и Линь Шень тоже не спал вместе с ним.

Вволю выплакавшись, он, наконец, освободился от всех накопившихся эмоций и чувства вины, и теперь чувствовал себя значительно лучше.

Он посмотрел на свежее лицо Линь Шеня и удивленно спросил:

- Ты же не спал всю ночь, откуда у тебя такой цветущий вид?

Линь Шень подмигнул ему и сказал с самодовольным видом:

- Это потому, что я уже достиг того уровня, когда можно отринуть все пустые размышления. Я не пытаюсь все контролировать, всегда держать себя в руках и не зацикливаюсь на чем-либо, как это делаешь ты.

- Оу, - Ли Цзибай обнял его, крепко удерживая одной рукой и энергично тиская другой, словно разминал комок теста. – Да, я все привык держать под контролем, я слишком зацикливаюсь на некоторых вещах, у меня вообще куча недостатков, ну и что с того? Ты ведь все равно любишь меня и не можешь без меня жить, верно?

- Да, да, конечно, я жить без тебя не могу и так люблю тебя, что не сплю по ночам, плача в подушку, - весело рассмеялся Линь Шень.

Ли Цзибай снова скис, и только стук в дверь позволил ему сохранить остатки его мужского достоинства.

Наконец, они вместе отправились завтракать.

Сидевший за столом Шень Цзюньхуай взглянул на Ли Цзибая, а затем перевел взгляд на Линь Шеня:

- Прорыдал всю ночь? – едва открыв рот, съязвил он.

Рука Ли Цзибая, тянувшаяся к сырному соусу, застыла в воздухе, но он как ни в чем не бывало занялся лежавшей в тарелке яичницей, не желая отвечать на это.

Линь Шень громко отхлебнул суп из чашки и удивленно воскликнул:

- Сяо Лу, что ты положил в этот суп? Почему он такой вкусный?

Однако, его милый друг Сяо Лу, казалось, на сей раз утратил свою обычную проницательность и тактичность:

- Я положил туда гребешки. Так он и правда рыдал всю ночь? Видал, как у него глаза опухли? Пойду сварю пару яиц. А Мин, а ты покатай ему по векам, это быстро поможет.

Линь Шень стиснул зубы и, опустив голову, начал молча есть суп.

После завтрака они собрались и поспешно уехали, не желая задерживаться в этом доме ни на минуту.

Шень Цзюньхуай, стоя на балконе и потягивая кофе, наблюдал за тем, как черная машина с ревом вылетает из гаража и на бешеной скорости исчезает вдали.

- Уехали? – спросил Лу Циньчен, глядя им вслед. – Они со всем разобрались?

- Да, всё позади, - Шень Цзюньхуай уселся за стол и начал готовиться к завтрашней лекции. – После того, как с души снята тяжесть, жизнь станет гораздо легче.

Ему в голову вдруг пришла еще одна мысль, и выражение его лица смягчилось:

- Если у них все наладилось, они станут меньше приставать к тебе.