Олененок, заблудившийся в лесу

Линь Шень, наконец, посмотрел на него.

Ли Цзибай, видимо, не спал прошлой ночью, у него под глазами были видны темные круги. В простых удобных брюках и мягком свитере он казался совсем безобидным. Он прислонился спиной к двери и стоял с поникшим видом, словно загнанный зверь, сломленный тем, что Линь Шень не оставил ему ни единого сообщения.

Солнце всходило все выше, и его свет наполнял комнату приятным теплом. Обеденный стол и небольшой диван в гостиной создавали мирную уютную атмосферу, смягчая холод и напряжение между ними.

Один стоял у двери, другой прислонился спиной к подоконнику. Между ними пролегла пропасть из лет недопонимания и запутанных отношений, злости и радости, терпения и боли, и эта пропасть была так глубока, что даже самый яркий солнечный свет не мог изгнать из нее сумрак.

По крайней мере, Линь Шень точно не мог пересечь эту пропасть, да он и не хотел этого делать.

- Уходи, - наконец, заговорил он. – Мы...

Он хотел сказать, что они теперь квиты, но эти слова так и застряли у него в горле. Ему вспомнились слова Ли Цзибая о том, что только он может решать, должны они друг другу или нет.

Значит, не о чем больше говорить.

- Я просто хочу жить своей жизнью. Когда не нужно быть все время чьей-то тенью, не нужно обдумывать каждое слово и каждое действие, не нужно заставлять себя улыбаться, когда хочется плакать. Я знаю, что это трудно, но я хочу попробовать.

Линь Шеню трудно давались эти слова, и после нескольких фраз он весь вспотел. Он надеялся, что Ли Цзибай сможет понять и не станет исчерпывать его доверие до конца. Впрочем, от него и так ничего не осталось.

Ли Цзибай не сводил с Линь Шеня глаз, радуясь, что он, наконец-то, заговорил и сказал так много. Но в то же время ему было больно от того, что он сам довел Линь Шеня до такого состояния, отчего самые простые вещи в жизни стали для него недоступной роскошью и требовали от него немалых усилий.

- Хорошо, живи как тебе хочется, действуй в соответствии со своими планами и ни о чем не волнуйся, - сказал Ли Цзибай. – Я не стану беспокоить тебя. Можешь учиться, заводить друзей, не бойся меня.

- С Лао Дином и с твоей бабушкой все в порядке. Если захочешь увидеться с ними, я отвезу тебя к ним в любое время.

При упоминании бабушки и Лао Дина Линь Шень не смог сохранить спокойствие.

- Я знаю, ты хочешь перевезти бабушку к себе, Лао Дин сказал мне об этом, - торопливо проговорил Ли Цзибай. – но в ее состоянии она сейчас не перенесет длительного путешествия. Я уже нашел специалистов, которые разработают для нее курс восстановления. Как только ей станет лучше, я перевезу ее к тебе.

Ли Цзибай знал, что бабушка – единственное, что волнует Линь Шеня и не мог не воспользоваться этим. Пока бабушка будет с ним, куда бы Линь Шень ни направился, за ним всегда останется след. Линь Шень тоже знал о состоянии бабушки и понимал, что сейчас ей лучше оставаться в санатории. Оставалось лишь надеяться, что Ли Цзибай сдержит свое слово и позволит забрать ее, когда ей станет лучше.

- А Шень, может, позавтракаешь сначала?

Линь Шень покачал головой, он не хотел ничего принимать от Ли Цзибая. Он слишком хорошо его знал. Стоит им позавтракать сегодня, завтра это закончится обедом и ужином.

Ли Цзибай не хотел уходить, а Линь Шень не собирался ему уступать. Их молчаливое противостояние прервал телефонный звонок.

В тихой комнате был отчетливо слышен голос Лу Циньчена:

- А Мин, у тебя все хорошо? Я вчера немного перебрал и только что проснулся, поэтому не позвонил раньше.

Стараясь не обращать на Ли Цзибая никакого внимания, Линь Шень постарался ответить своим обычным тоном:

- Все в порядке.

Лу Циньчен весело рассмеялся:

- Я знаю, что ты не пил вчера, мне Цзюньхуай сказал. Он предложил тебе вина, а ты отказался. Ой, а ты знаешь, мне звонил Шон, спрашивал, когда у тебя день рожденья, что ты любишь. Говорит, что будет добиваться тебя несмотря ни на что. Шон – отличный парень, он из богатой семьи, очень талантлив, а, главное, он очень добрый и заботливый человек. Подумай об этом!

Ли Цзибай не сводил с него пристального взгляда, и можно было почувствовать даже на расстоянии, как он напрягся всем телом, когда речь зашла о Шоне. Линь Шеню стало не по себе, ему не хотелось продолжать разговор на эту тему.

Но Лу Циньчен все не унимался:

- Приходи ко мне на ужин в эти выходные. Мой тираннозавр уехал по делам, я позову Шона, и мы устроим творческую встречу.

- Ладно, хорошо, - пробормотал Линь Шень и поскорее завершил разговор.

Ли Цзибай с виду казался спокойным, он терпеливо дождался, пока Линь Шень поговорит по телефону и сказал:

- Поешь как следует, а я пойду.

Он с трудом заставил себя улыбнуться и вышел.

Линь Шень какое-то время смотрел на закрывшуюся дверь, а затем переобулся и вышел. Он взял мусор и контейнер с едой, который принес ему Ли Цзибай, и спустился вниз, чтобы выбросить их.

Линь Шень подозревал, что Ли Цзибай следит за ним. Каждый день через полчаса после его пробуждения раздавался стук в дверь. Если Линь Шень не открывал, Ли Цзибай кричал ему из коридора:

- А Шень, завтрак у двери. Не забудь взять его.

Линь Шень усиленно готовился к экзаменам и редко выходил из дома. Ли Цзибай каждый день приносил ему завтрак. Видя нетронутую еду, он не злился и, заменив ее на новую, стучал в дверь и напоминал Линь Шеню, чтобы он поел.

В конце концов, у Линь Шеня закончились все припасы.

В последние дни часто шел сильный снег, и периодически пропадало электричество. Линь Шень открыл холодильник, но там осталось лишь несколько яиц, поэтому ему пришлось заказать еду на дом. Когда ему принесли еду, он открыл дверь и увидел контейнер с едой, который с жалким видом стоял в углу.

Линь Шень отпихнул контейнер с едой, забрал доставку и закрыл за собой дверь.

Китайский ресторан, где Ли Цзибай заказывал для него завтраки, был очень дорогим. Линь Шень раньше любил этот ресторан, но теперь из-за Ли Цзибая больше не появлялся там. Впрочем, оно и к лучшему – так он сэкономит деньги. А у Ли Цзибая денег куры не клюют, не обеднеет. Пусть хоть совсем разорится.

Линь Шень раздраженно сунул кусок в рот, но еда показалась ему отвратительной. Он оттолкнул контейнер, чувствуя, как в нем закипает злость. Для чего, спрашивается, каждый день отираться возле его двери? И почему он боится выйти? Он даже поесть нормально не может! Разве это жизнь?

К чёрту!

Он переоделся, надел шапку, шарф и перчатки и, захватив бумажник, вышел за дверь.

Стоило ему выйти на улицу, как он увидел припаркованную неподалеку черную машину и стоявшего у дверей Ли Цзибая.

Линь Шень, не останавливаясь, направился к автобусной остановке.

- А Шень... - Ли Цзибай быстро догнал его. – Тебе куда-то нужно?

На нем был серый пуховик, расстегнутый сверху, и под ним можно было разглядеть хлопковую пижаму. Должно быть, он в спешке выбежал на улицу.

Линь Шень начал подозревать, что Ли Цзибай живет где-нибудь на нижнем этаже, а иначе, как еще он мог так быстро реагировать на малейшее его движение и так быстро оказаться здесь?

- Я как раз за рулем, могу подвезти тебя, - продолжал уговаривать его Ли Цзибай, следуя за ним до самой остановки. – Сегодня автобусы не ходят из-за снегопада. Если тебе куда-то нужно, давай я отвезу тебя.

И действительно, на автобусной остановке висело объявление о том, что движение автобусов приостановлено из-за снегопада и возобновится, когда ситуация на дорогах улучшится. Ли Цзибай держался в паре шагов от него, соблюдая безопасную дистанцию. Он не осмеливался подойти ближе и лишь продолжал уговаривать его:

- Ты собрался за покупками? Тогда тебе не обойтись без машины, да и нести сумки будет непросто. Если ты не хочешь, чтобы я отвез тебя, тогда я просто оставлю машину тебе, можешь сам сесть за руль, хорошо?

С каких пор Ли Цзибай заговорил подобным образом?

- Спасибо, не нужно, - подавляя эмоции, тихо сказал Линь Шень и направился обратно к дому.

Ли Цзибай последовал за ним, они вместе поднялись по лестнице и остановились на третьем этаже. Возле двери Линь Шень сжал кулаки и повернулся к нему.

- Я не собираюсь входить, - поспешно сказал Ли Цзибай. – Я живу этажом ниже. Если что-то понадобится, дай знать.

В старом здании была отвратительная звукоизоляция. Неудивительно, что Ли Цзибай слышал, когда он просыпался и сразу же появлялся у него под дверью. Линь Шень ничего не ответил и зашел в квартиру с бесстрастным видом.

В тот день он так долго занимался, что у него уже голова шла кру̀гом, и в этот момент раздался стук в дверь. Единственным человеком, кто мог постучать в его дверь, был Ли Цзибай. Линь Шень медленно встал и, убедившись, что за дверью никого нет, осторожно выглянул наружу. На полу стояли три больших пакета с продуктами, а из одного даже торчал пучок зеленого лука. Линь Шень замер, разглядывая все это изобилие.

В одном из пакетов он нашел записку, в которой четким крупным почерком Ли Цзибая было написано: «В магазинах все сметают с полок, я еле успел купить хоть немного продуктов. Я больше не побеспокою тебя и не буду приносить тебе завтрак. Только, пожалуйста, не выбрасывай эти продукты, хорошо?» На обратной стороне была приписка: «Достать их было не просто. Злись на меня, а не на еду, она тут ни при чем.»

Ли Цзибай, казалось, внезапно научился говорить по-другому и теперь неуклюже пытался выразить непривычные для него доброе расположение и нарочитую слабость. Хотя один из них неловко выражал свои чувства, а второй всячески старался их избегать, все же эти перемены несколько успокаивали тревогу Линь Шеня. И это было как раз то, к чему стремился Ли Цзибай.

Линь Шень на миг заколебался, но затем затащил пакеты в квартиру и захлопнул дверь.

Вскоре из-за лестницы вынырнула фигура, которая еще долго стояла на одном месте. Поднятая от хлопка двери пыль кружилась на свету, и Ли Цзибаю казалось, что он сейчас задохнется.

Но в его душе расцветало давно забытое чувство радости.

После доставки «провианта» Ли Цзибай исчез на несколько дней, и больше никто не стучал по утрам в дверь Линь Шеня.

В субботу вечером снег, наконец, растаял, но воздух стал еще холоднее.

Лу Циньчен уже давно сообщил о своих планах устроить на этих выходных вечеринку на троих. Шон настоял на том, чтобы лично приехать за ним, и Линь Шеня уже начинал утомлять его неиссякаемый энтузиазм. Он подумал, что ему нужно серьезно поговорить с Шоном и прояснить ситуацию. Заводить такой разговор в доме Лу Циньчена было бы неудобно, поэтому лучше сделать это прямо в машине.

Он заранее испек черничный пирог. Лу Циньчен однажды попробовал его и пришел в полный восторг. Поэтому сегодня он приготовил пирог побольше, аккуратно упаковал его в коробку, положил в термосумку и, надев пальто, вышел из дома.

После полученных травм Линь Шень начал бояться холода, и зимой ему приходилось очень тяжело. Он как следует закутался и, не обращая внимания на то, что теперь ему плохо видно и слышно, пошел вперед. Он не расслышал, когда его окликнули и отреагировал только когда кто-то взял его за руку.

- Я подвезу тебя, - с улыбкой сказал Ли Цзибай, он выглядел немного осунувшимся и уставшим, его волосы слегка растрепались.

– У меня возникли срочные дела в компании, и я уезжал домой на пару дней. Вернулся только сегодня, - объяснил он, не обращая внимания на равнодушный и нетерпеливый вид Линь Шеня.

Линь Шень убрал руку и отступил назад:

- Не нужно, я уже договорился с другим человеком.

- Я знаю...

- Мин, я здесь! – послышался сзади голос, который прервал Ли Цзибая.

Подъехавший на машине Шон остановился прямо возле Лин Шеня, открыл дверцу и выскочил на улицу. Его лицо сияло от радостного возбуждения, он лучезарно улыбнулся Линь Шеню.

- Я не опоздал? Дорога не очень хорошая, приходится ехать медленно.

Он обнял Линь Шеня за плечи, притягивая его к себе, и забрал у него термосумку.

Линь Шень не стал сопротивляться и позволил подвести себя к машине.

- А Шень! – Ли Цзибай впился в него холодным мрачным взглядом, который, казалось, пронзал насквозь.

Он смотрел на руку Шона, лежавшую на плече Линь Шеня, и в его душе начала подниматься ярость.

- Вернись! Я сам отвезу тебя!

Линь Шень на миг замер, но все же сел в машину.

Ли Цзибай всматривался в наполовину скрытое шарфом лицо Линь Шеня, пытаясь уловить на нем хоть малейшее сомнение, но так ничего и не увидел. Он сжал кулаки и шагнул вперед, но, заметив инстинктивное защитное движение Линь Шеня, застыл на месте.

Ресницы Линь Шеня покрылись инеем, а взгляд заволокло влажной дымкой. Он был похож на перепуганного олененка, и в его взгляде на миг мелькнуло что-то похожее на мольбу.

Ли Цзибай почувствовал острую боль в сердце.

Невысказанные слова застряли у него в горле, и он не мог ни проглотить их, ни сказать вслух.

«А Шень, не бойся, я... Я не хочу причинить тебе боль. Просто я ужасно ревную к этому человеку, который может смеяться и шутить с тобой. Я ревную к этой машине, которая может запросто подвезти тебя...»

______________

Активы, конечно, редиски в новеллах, но меня всегда коробит, когда авторы их унижают и превращают не пойми во что. Зачем большому боссу носить еду, дежурить под дверью, уговаривать и пр.? Или как Су И вредная бабка мусором из совка обсыпала, зная, что он ей ничего не сделает? Кому это нужно? Нужно осознание вины, раскаяние, душевная боль, желание исправиться, а не превращение финансового воротилы в кухарку, поломойку и безропотную тень. Какие глупые нелепые фантазии. Вот прям фууу.