34. Отравленная сладость
Ли Цзибай так и не попробовал мясной пирог.
На следующее утро, не проспав и двух часов, он ушел вместе с представителем местной военной власти. Линь Шень проспал до десяти утра, а когда проснулся, услышал голос Лао Лина, который разговаривал во дворе по телефону.
После побуждения его все еще одолевала сонливость. Лао Дин всюду следовал за ним, словно тень, и он невольно усмехнулся:
- Не перестарайся.
Лао Дин лишь улыбнулся в ответ и ничего не ответил, они оба всё понимали.
В полдень пришло известие, что тело Ли Циньло было найдено в самой чаще леса, и смерть его была ужасной. Эксперты долго осматривали место происшествия, но так и не нашли ничего полезного.
Ли Цзибай вернулся в самом мрачном расположении духа, от него веяло ледяным холодом. Вокруг сновали военные и эксперты, и со всех сторон слышался гул их голосов. Но Линь Шень не боялся, он доверял профессионализму Цзян Хая – даже если бы он оставил с здесь с десяток таких тел, все равно никто не нашел бы никаких следов.
Им предстояло со многим разобраться, поэтому они задержались здесь еще на несколько дней.
По ночам Ли Цзибай, как и у себя дома, укладывался спать рядом с Линь Шенем. Даже несмотря на то, что у него совсем не было роздыху из-за навалившихся на него дел, он все равно уделял самое пристальное внимание всему, что касалось Линь Шеня, заботясь о его еде, одежде и следя за каждым его шагом.
Иногда Линь Шень думал, что Ли Цзибай все же подозревает его, а иначе, он не приставил бы к нему Лао Дина, который ни на шаг не отходил от него днем, и не утаскивал к себе по ночам. Хотя ночью он ничего не делал, они просто спали под одним одеялом.
Ли Цзибай отлично умел скрывать свои чувства и мысли.
Линь Шень наблюдал за ним несколько дней, но так и не смог ничего понять по его поведению. Он явно следил за каждым его словом и поступком, но при этом окружал его такой заботой, что любой менее стойкий человек просто утонул бы под этой лавиной внимания и заботы.
Что ж, пусть будет так.
Без доказательств ему все равно ничего не предъявишь. Линь Шень впервые позволил себе воспользоваться благосклонностью Ли Цзибая – раз он делает вид, что все в порядке, значит остается лишь подыграть ему.
Поскольку вывезти отсюда тело было невозможно, пришлось кремировать его на месте.
Было очень тяжело смотреть на то, как человек, долгие годы обличенный властью, превращается в горстку пепла. Что бы он ни натворил при жизни, смерть списывала с него все долги. На самом деле, Ли Цзибай не испытывал к семье дяди ни любви, ни ненависти, но наблюдать за полным ее исчезновением было очень тяжко.
В ночь перед отъездом Ли Цзибай как обычно прижимал Линь Шеня к себе, и его горячее дыхание обжигало ему кожу.
У него уже давно возникли подозрения – уж слишком много было совпадений. Инцидент произошел на его маршруте, и к тому же, он был очень хорошо знаком с приграничной территорией, плюс, из всей группы в живых остались только они с Лао Дином. Вот только его мотив был не ясен, и не было никаких улик, подтверждающих его связь с Цзян Хаем.
Ли Цзибаю было немного не по себе, он чувствовал, что завеса вот-вот поднимется, а под ней окажется бездна.
Он крепко обнял Линь Шеня, и в его голосе была слышна едва различимая слабость:
- Я хотел свозить тебя в Финляндию в следующем месяце, но, учитывая сложившуюся ситуацию, едва ли это возможно. После такого потрясения мои родственники не успокоятся, и в «Ваньхе» нужно навести порядок. Если ты все еще хочешь поехать туда, сможешь немного подождать?
Разве Линь Шень мог возразить ему?
- А Шень, - медленно, но твердо заговорил Ли Цзибай, еще сильнее сжимая руки. – Что бы ни случилось, если ты все расскажешь и доверишься мне, я всегда буду защищать тебя и не допущу, чтобы ты пострадал. Поэтому ты не можешь обманывать меня. Никогда!
Ли Цзибай специально взля несколько выходных на время этой поездки, и старые акционеры «Ваньхе» снова подняли шум. Старейшина Ли был загнан в угол, он не мог просто так смотреть, как «Ваньхе» уплывает в чужие руки. Хоть он и недолюбливал своего внука, он все же был его ближайшим родственником. Поэтому он поспешно подписал соглашение о передаче своих акций и акций Ли Циньло и его сыновей Ли Цзибаю. И теперь Ли Цзибай стал полноправным хозяином «Ваньхе».
У старика было только одно условие – найти и покарать убийцу Ли Циньло и его сыновей.
И теперь Ли Цзибай всячески старался навести порядок в «Ваньхе», заодно расследуя прошлое своего дяди и его взаимоотношения с различными людьми.
По сравнению с «Ваньхе», где все еще не утихали страсти, в «Хунбай» был полный порядок.
После возвращения в страну Т Ли Цзибай передал все дела «Хунбай» Линь Шеню, а сам сосредоточился на «Ваньхе» и расследовании смерти Ли Циньло.
Через месяц напряженной работы дела в «Ваньхе» пошли на лад. Ли Сюй остался присматривать за компанией, и Ли Цзибай получил, наконец, передышку. Они вернулись к привычной жизни. Линь Шень каждое утро ходил на работу, как всегда добросовестно исполняя свои обязанности. Он был все таким же сдержанным и немногословным, и также купал по выходным Брука.
Ли Цзибай все также делился с ним всем, кроме новостей о расследовании Ли Циньло.
Они по-прежнему спали в одной постели. Его объятья были такими теплыми, дыхание таким горячим, а взгляд таким искренним. Каждая его фраза пленяла сердце, и Линь Шень, уткнувшись лицом ему в грудь, сжимал кулаки, пытаясь сохранить ясность мысли. У него уже голова шла кругом от этого внутреннего противостояния.
Но у него не оставалось выбора.
- Я все думал, какая жизнь самая лучшая?
Поздней ночью человеку всегда проще обнажить свои эмоции, а сдерживать их перед неизбежной разлукой было еще труднее. Линь Шень коснулся губами груди Ли Цзибая, чувствуя биение его сердца под кожей.
- Это когда двое, даже если у них сомнительное прошлое, в итоге оказываются вместе, и потом... остаются вместе до конца своих дней.
В тот момент Ли Цзибай не понял, что он хотел этим сказать, и лишь обнял его еще крепче.
Его поцелуи были горячими и страстными, его дыхание обжигало – казалось, он хотел проглотить лежавшего под ним человека. Когда двое взрослых мужчин столько ночей делят одну постель, между ними неизбежно должна была пробежать искра. Линь Шень постоянно уступал, пока ему становилось некуда отступать, но в самый критический момент, стоило ему застонать от боли, и Ли Цзибай останавливался.
- Все еще больно? – тяжело дыша, спросил он.
- Ммм, - кивнул Линь Шень.
Небольшая круглая рана стала постоянным напоминанеим о случившемся и постоянно отзывалась болью на каждое резкое движение.
- Почти зажило. Еще несколько дней и... тогда будет можно.
- Что можно?
Заметив, как смутился Линь Шень, Ли Цзибай вдруг ощутил желание подразнить его, как тогда, когда он только появился в его доме в стране М. Измученный учебной нагрузкой, Ли Цзибай тогда быстро открыл для себя удовольствие дразнить своего нового брата. Несмотря на свой уравновешенный и хладнокровный характер, он сохранял удивительную простоту и искренность, и это было довольно забавным противоречием.
Как и следовало ожидать, Линь Шень окончательно смутился и покраснел еще больше.
Ли Цзибаю пришлось снова взять себя в руки, и он решил на этот раз пощадить его:
- Ладно, подождем, пока ты полностью поправишься, но... - он взял Линь Шеня за руку и приложил к своему возбужденному члену. – Тебе придется помочь мне...
Линь Шень позволял ему все, кроме самого последнего шага. Ли Цзибай тонул в его уступчивости и покорности, все больше пристращаясь к этому, и постепенно терял бдительность.
На завтрак у них были яичница с бутербродами. Ли Цзибай только сел за стол, когда зазвонил его телефон, лежавший на столе – это был Ли Сюй.
Все знали, каким раздражительным бывал по утрам Ли Цзибай. Если он не выспался как следует, во время завтрака он мог пребывать в дурном расположении духа. Поэтому никто не решался звонить ему по утрам без крайней необходимости.
- Ге, мне тут удалось разузнать кое-что. Будет лучше, если ты сам приедешь и посмотришь на это.
Ли Сюй говорил необычайно серьезным тоном, что было ему совсем несвойственно. В общем-то, в этом не было ничего особенного, но он неожиданно спросил:
- А чем занимается А Шень?
У Ли Цзибая ёкнуло сердце, но он спокойно спросил:
- Каждый день работает в офисе, чем еще он может заниматься.
Услышав свое имя, Линь Шень поднял глаза, и Ли Цзибай улыбнулся ему, продолжая разговаривать с братом. Закончив разговор, он дал несколько распоряжений относительно работы в «Хунбай» и попросил секретаря заказать ему билет на самолет в Нанчен на этот же вечер.
Перед объездом он обнял Линь Шеня и, улыбаясь своей обычной улыбкой, сказал:
- Я вернусь через два дня. Не забудь про банкет для Торговой палаты. Если будет слишком много дел, пусть Фан Юань с Лао Дином помогут тебе.
Через три дня в Сяньюэ должен был состояться ежегодный прием для членов Торговой палаты. Дел предстояло немало, поэтому Ли Цзибай взял с собой только одного помощника, оставив Фан Юаня ему в помощь.
Все выглядело как обычно, словно очередная командировка.
Линь Шень молча смотрел на Ли Цзибая, который возвышался над ним. Солнечный свет, окутывая его фигуру, светился золотым ореолом, густым и теплым, словно сладкий мёд, который казался таким желанным и соблазнительным.
Жаль, что он сам отравил эту сладость, собственноручно подмешав в нее яд.
Еще один глоток – и ему не избежать гибели.
- Хорошо, - Линь Шень подался ему навстречу и крепко обнял его, словно был не в силах расстаться с ним. – Буду ждать тебя. Счастливого пути.