17. Ерунда
На следующее утро Вэй Цидун лично явился в больницу.
- Цзибай, я приношу извинения за своего негодного брата, - сидя в гостевой комнате, благодушно произнес он, однако несмотря на слова извинения, на его лице не было заметно ни малейших следов раскаяния.
Он пришел под тем предлогом, что ему необходимо извиниться, но также для того, чтобы «рассказать, что произошло». Его версия совпадала с тем, что удалось обнаружить Лао Дину. Старший молодой господин Вэй затаил обиду и решил преподать Линь Шеню урок, а заодно припугнуть «Хунбай».
В последнее время Линь Шень не покидал столицу, и у него не было такой возможности раньше, поэтому он предпринял попытку во время их возвращения домой. Что же касается Цзян Нина, он пострадал совершенно случайно.
- Я пришел сюда с самыми искренними намерениями, - Вэй Цидун дал знак своему помощнику, и тот передал ему пакет с документами. – Это ему. Он пострадал по моей вине, это я не уследил за своим братом. Обещаю, больше он не появится в стране Т.
Выражение лица Ли Цзибая слегка смягчилось. Им предстояло работать вместе, и такой подход Вэй Цидуна был вполне разумным.
Он жестом велел Фан Юаню взять пакет с документами и спокойно сказал:
- Я передам ему и, надеюсь, президент Вэй сдержит свое обещание.
- Ну, разумеется, - улыбка Вэй Цидуна стала еще шире.
Он уже сказал все, что хотел, но еще не увидел человека, ради которого приехал сюда, поэтому он многозначительно улыбнулся и сказал:
- А теперь могу я навестить пострадавшего?
Ли Цзибай взглянул на Фан Юаня, и тот шепнул ему на ухо:
- Он уже проснулся.
Сегодня утром Цзян Нин прошел ее одно обследование. Когда Ли Цзибай приехал навестить его, он еще спал. Поэтому он не стал его тревожить и отправился в гостевую комнату, куда чуть позже пришел и Вэй Цидун, с которым они разговаривали до сих пор.
Ли Цзибай кивнул в ответ, и они вместе вышли из комнаты.
Гостевая комната находилась в административном здании, и чтобы попасть в стационарное отделение, нужно было спуститься вниз и пройти через сад. Они неторопливо шли вперед, болтая по дороге.
Возможно это ему только показалось, но Ли Цзибая не покидало ощущение, что после того, как речь зашла о посещении больного, Вэй Цидун был слегка возбужден. Хотя он старался обуздать эмоции, ноги сами несли его вперед. У Ли Цзибая на миг возникло странное ощущение, что он что-то упустил из вида, однако, эта мысль ускользнула от него раньше, чем он успел ее уловить.
Когда они уже почти дошли до палаты Цзян Нина, Вэй Цидун неожиданно сказал:
- Он уже несколько месяцев прячется от меня. Наконец-то я его увижу.
Рука Ли Цзибая, которая уже протянулась к дверной ручке, застыла в воздухе.
Он резко замер и услышал свой собственный голос:
- Что ты сказал?
Вэй Цидун недоуменно взглянул на него. Ну и что это значит? Они уже были возле двери. Он что, не хочет его впускать?
Ли Цзибай развернулся, его высокая фигура загородила собой проход.
- Кого именно ты собрался навестить? – настороженно глядя на Вэй Цидуна, спросил Ли Цзибай, чем немало удивил его.
- А Шеня, кого же еще? – слегка нахмурившись, ответил Вэй Цидун, и на него вдруг нашло озарение. – Ты же не думаешь, что я приехал сюда ради Цзян Нина?
Ли Цзибай ничего не ответил, но его молчание говорило само за себя.
- Ли Цзибай, меня не интересует твой любовник, - с усмешкой сказал Вэй Цидун. – Ну же, отведи меня в палату к А Шеню.
- Его здесь нет, он в офисе, - ответил Ли Цзибай.
Когда он утром спустился вниз, Фан Юань сказал ему, что Линь Шень уже уехал в «Хунбай», поскольку за эти три дня у него накопилось множество дел, и ему необходимо ими заняться. Хотя Ли Цзибай велел ему извиниться перед Цзян Нином, он все же не настаивал на этом. Видимо, дела для Линь Шеня оказались важнее, и он решил сперва заняться ими.
- Ты так давишь на него, а он все равно от тебя никуда, - с загадочным видом сказал Вэй Цидун. – Цзибай, это еще суметь надо – ты отправляешь раненого человека на работу, и он беспрекословно пашет на тебя.
Лицо Ли Цзибая вмиг застыло. Было несложно уловить основной посыл Вэй Цидуна, и это чувствительно кольнуло его слух.
... Значит, Линь Шень тоже был ранен, а он даже не знал об этом.
Вэй Цидун посмотрел на Ли Цзибая, а затем перевел взгляд на побледневшего Фан Юаня. На этот раз он искренне удивился:
- Неужели ты не знал, что он получил ножевое ранение, когда спасал твоего любовника?
Нет, он ничего не знал.
Никто не сказал ему, что Линь Шень тоже пострадал. Линь Шень промолчал, а сам он ничего не заметил.
Он вспомнил, как Линь Шень стоял перед ним, опустив голову, и каким бледным и изможденным казалось его лицо. Это же было очевидно, но он не обратил на это внимания. Он также вспомнил, как швырнул ручку, и как она с треском ударила Линь Шеня по ноге. Ему казалось, что этот треск отозвался в его теле странной болью и привел его в смятение.
В тот день он был слишком занят мыслями о травме Цзян Нина и не обратил особого внимания на эти детали. Но вот что странно – стоило ему подумать об этом сейчас, и он в мельчайших подробностях мог вспомнить каждый жест Линь Шеня и малейшее изменение в выражении его лица в тот момент.
Просто тогда он закрыл на это глаза.
***
Ли Цзибай заглянул в папку с документами, которую Вэй Цидун принес в качестве «извинения» - это был договор дарения на виллу и ключи от автомобиля G63.
Он повертел ключи от машины в руке, а затем с грохотом отшвырнул их прочь. А Вэй Цидун действительно знал, как угодить. Он никогда не упускал возможности расположить к себе Линь Шеня, нисколько не смущаясь присутствия его хозяина. Он даже не скрывал своих желаний и изо всех сил старался добиться своего.
Несмотря на то, что у него внутри все клокотало от раздражения, внешне он сохранял спокойствие.
Фан Юань украдкой взглянул на своего начальника, а затем посмотрел на часы, едва осмеливаясь дышать. Наконец, послышался стук в дверь и в кабинет вошел Линь Шень. Фан Юань вздохнул с облегчением и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь и оставив их одних.
- Господин, - почтительно произнес Линь Шень и замер, ожидая дальнейших указаний.
Он еще не закончил дела, когда ему позвонил Фан Юань и велел вернуться домой. Похоже, он нервничал, и Линь Шень предположил, что сегодня что-то случилось в больнице.
Так и не дождавшись от Ли Цзибая никаких указаний, он поднял голову и встретился с ним взглядом. Взгляд Ли Цзибая был непроницаемым и тяжелым, казалось, он был чем-то раздражен и о чем-то размышлял в этот момент.
Линь Шеню стало не по себе от его взгляда, он с трудом выдерживал его и, наконец, спросил:
- Что случилось?
- Ты был ранен. Почему мне не сказал?
Фан Юань только что подробно доложил ему о состоянии здоровья Линь Шеня. Нож не повредил мышцы и кости, и эта рана заживет после нескольких дней отдыха, но Ли Цзибай все равно был сильно раздражен.
Линь Шень на миг растерялся, а затем тихо ответил:
- Это ерунда. В тот момент ситуация была критической. К счастью, с господином Цзяном не случилось ничего страшного, - Линь Шень старался говорить спокойным ровным тоном, словно и правда не случилось ничего особенного. – Это пустяковая царапина, она заживет через несколько дней. Если целью нападения был я, то господин Цзян пострадал по моей вине, и мне следует извиниться перед ним.
- В этом нет необходимости, - холодно сказал Ли Цзибай.
- Что? – не понял Линь Шень.
- Тебе не нужно извиняться перед ним, - на лице Ли Цзибая мелькнуло непонятное выражение, и он подвинул к Линь Шеню папку с документами. – Это тебе от Вэй Цидуна.
Глядя на озадаченного Линь Шеня, он добавил:
- Это компенсация от него за причиненный его братом ущерб, - он кратко рассказал о том, как Вэй Цидун приходил в больницу. – Если хочешь, можешь оставить себе, если нет – отправь ему обратно. Решай сам.
- Отправлю обратно! – на лице Линь Шеня мелькнуло отвращение, он не хотел даже заглядывать в эту папку и не желал знать, что в ней.
Губы Ли Цзибая дернулись в улыбке, и у него сразу улучшилось настроение.
***
- Я слышал, тебе всё вернули обратно. Ты можешь хоть что-то сделать или нет? – раздраженно проговорил Цзян Нин, обращаясь к кому-то по телефону. – Я больше не могу ждать. Неужели нельзя побыстрее!
- Куда вы так торопитесь, молодой господин? – с веселым смешком отозвался его собеседник. – Привязанность, которая крепла в сечение семи лет, не разрушить за один день. К чему такое нетерпение? Лучше действовать осторожно. Подумай о своей ноге, а иначе, окажется, что этот перелом напрасен.
- Вэй Цидун, каждому из нас нужно своё. Я выполню то, что обещал, но и ты не тяни, - Цзян Нин холодно усмехнулся. – Когда Ли Цзибай поймет, насколько он нуждается в Линь Шене, уже будет поздно что-либо предпринимать.
- Не волнуйся, до такого не дойдет, - небрежным тоном ответил Вэй Циун, нисколько не сомневаясь в своей победе. – Просто делай, что я говорю, и скоро он станет моим. А ты должен воспользоваться моментом и окрутить Ли Цзибая. У тебя сломана нога, но все остальное в порядке. Старайся получше, господин Цзян.
Цзян Нин отбросил телефон, все еще чувствуя сильное раздражение.
В больнице за ним ухаживали на высшем уровне, ему было доступно лучшее оборудование и лучшие врачи. Вообще-то, его уже могли выписать, и он несколько раз говорил Ли Цзибаю, что хочет вернуться к нему домой, но тот не соглашался и настаивал на том, что ему лучше остаться в больнице. В последнее время Ли Цзибай навещал его очень редко и никогда не задерживался надолго, словно был очень занят. Даже если бы Цзян Нин и хотел завлечь его, у него не было для этого никаких возможностей.
Они с Вэй Цидуном устроили этот спектакль, чтобы вынудить Ли Цзибая выместить свой гнев на Линь Шене. Но Линь Шень неожиданно был ранен, спасая его, и теперь Ли Цзибай чувствовал себя виноватым перед ним.
Он боялся, что в конце концов, как и сказал Вэй Цидун, его перелом окажется напрасным.
Впрочем, Вэй Цидун тоже сожалел о случившемся, как и Цзян Нин.
Он тоже не ожидал, что Линь Шень будет ранен. Он отдал приказ нанести Цзян Нину легкую травму, но Линь Шень своим внезапным возвращением разрушил их план. Вэй Цидун подумал, что испортить такую гладкую нежную кожу шрамом – настоящее преступление.
Когда он завладеет Линь Шенем, он привяжет его к кровати и будет ласкать его шрам языком, пока в пылу борьбы он не разойдется снова и вновь не начнет кровоточить. А потом он позволит ему затянуться, чтобы на коже остался тонкий розовый след, и тогда он станет меткой, доказывающей, что этот человек действительно принадлежит ему.
При одной мысли об этом его вновь охватило возбуждение.
Он уже давно был одержим Линь Шенем.
Он помнил, как Линь Шень стоял на сцене, высокий и стройный, с гладким лбом, выразительными глазами и бровями, который, казалось, были выведены тушью. У него были такие нежные пухлые губы, а его глаза казались глубокими озерами, в которых было легко утонуть навечно. Вэй Цидун впервые пожалел о том, что у него нет поэтического дара, чтобы достойно описать его красоту. Словно завороженный, он смотрел на этого человека, любуясь его совершенной белой кожей, которая мягко сияла в свете ламп. Он с улыбкой рассказывал об их новом продукте, привлекая к себе все взгляды.
Чуть позже он вновь увидел этого человека, когда он протягивал Ли Цзибаю бокал вина и с улыбкой слушал его, слегка склонив голову. Неизвестно, что сказал ему Ли Цзибай, но от тогда рассмеялся, и улыбка, засветившись в его глазах, своим мягким сиянием, казалось, была способна разогнать любую тьму.
Вэй Цидун был законченным эгоистом. Он с детства привык получать всё, что пожелает, будь то положение, деньги или люди. Он использовал различные способы, пытаясь сблизиться с Линь Шенем и добиться его с помощью искушений, перед которыми не могли устоять обычные люди, а также с помощью угроз, которые могли бы запугать кого угодно. Но Линь Шень оказался исключением, и что бы он ни делал, тот оставался непоколебим.
Потому что для этого человека существовал только один Ли Цзибай, и его глаза смотрели только на него.
Со всеми остальными этот человек был предельно вежлив и мягок, но за этой мягкостью скрывалась прочная и несокрушимая броня. И чем более неприступным он был, тем сильнее Вэй Цидуну хотелось сломать его, замарать, заставить плакать и молить о пощаде.
Однажды на складе ему почти удалось добиться своего.
Он запер двери склада, и при тусклом свете лампы наблюдал за тем, как Линь Шень, которого силой заставили выпить наркотик, извивается на земле, будучи не в силах устоять на ногах. Вэй Цидун весь дрожал от возбуждения. Он установил камеру и приготовился насладиться представлением. Он не спешил приступать к делу, и неторопливо мучил Линь Шеня, словно маленького зверька, наблюдая за тем, как он постепенно сходит с ума и ожидая, когда тот сам начнет умолять его облегчить его страдания. Но неожиданно Линь Шень подобрал с пола осколок стекла и порезал себе внутреннюю часть бедра, едва не повредив крупную артерию.
Вэй Цидун был так зол, что уже был готов взять его силой.
Но, сорвав с Линь Шеня одежду, он обнаружил, что тот весь в крови, и от его возбуждения не осталось и следа. Яростно ругаясь, он был вынужден вызвать такси. Если бы он не отправил его в больницу, вероятно, Линь Шень умер бы там на месте. В то время он не мог позволить себе поссориться с Ли Цзибаем. Если бы Линь Шень погиб, он бы не смог справиться с последствиями.
А потом, когда они начали сотрудничать с Ли Цзибаем, Линь Шень всячески избегал его, и это еще больше выводило его из себя.
И тогда он поклялся самому себе, что рано или поздно Ли Цзибай лично отдаст ему Линь Шеня.
________________
Помнится, автор где-то писала, что очень любит своего Вэй Цидуна. Странный вкус)