Олененок, заблудившийся в лесу

Ли Цзибай вернулся не один.

Позже Линь Шень узнал, что это был тот самый мальчик, с которым он ездил на Запад, чтобы провести там каникулы, и теперь они вернулись вместе, и именно его голос он слышал в тот день по телефону.

Двадцатилетний Линь Шень еще не обладал той выдержкой, которая помогала бы ему скрывать его истинные чувства. На второй день после того, как этот парень поселился у них в доме, он потерял терпение и постучал в дверь Ли Цзибая.

- Цзибай-ге, мне нужно поговорить с тобой.

Его лицо порозовело от гнева, а губы были твердо сжаты, выдавая его упрямство и нежелание признавать поражение. Ли Цзибай несколько секунд внимательно разглядывал его лицо, а затем жестом велел парню подождать его внизу.

Двадцатидвухлетний Ли Цзибай прекрасно владел собой и не показывал своих эмоций, без лишних слов умея добиться от других своего. Он тяжело вздохнул. Он не мог быть слишком жестким по отношению к Линь Шеню, в конце коцнов, он сам допустил ошибку.

- Если тебе есть, что сказать – говори, - он сел на диван и жестом пригласил Линь Шеня сесть напротив него.

Линь Шень, видимо, совсем недавно вышел из душа. На нем была черная водолазка, его волосы все еще были влажными, и челка упала ему на лоб, отчего он выглядел хрупким и беззащитным.

- Мы... - он собрался с духом и пошел до конца. – Мы можем быть вместе?

Ли Цзибай слегка поменялся в лице и на миг застыл в оцепенении. Видимо, он не ожидал, что у Линь Шеня хватит смелости говорить так прямо и откровенно. Но спустя какое-то время он проговорил спокойным невозмутимым тоном:

- А Шень, та ночь была ошибкой. Я всегда относился к тебе, как к младшему брату и не ищу с тобой других отношений.

Линь Шень поднял голову, его взгляд был ясен и пронзителен, а на лице было несвойственное ему упрямое и серьезное выражение.

- Не нравлюсь?

Ли Цзибай смотрел на него темным непроницаемым взглядом, но не смог ответить на этот прямой вопрос.

Линь Шень так и не дождался ответа, и его взгляд помрачнел.

- Если я не нравлюсь тебе, зачем ты переспал со мной?

Он был слишком рассержен и впервые повысил голос на Ли Цзибая.

- А Шень, я думал, за эту неделю ты немного успокоишься и все как следует обдумаешь, - строгим тоном проговорил Ли Цзибай, не реагируя на горячность Линь Шеня.

В этот момент ему не хотелось отвергать Линь Шеня и видеть его расстроенным. Словно опасаясь передумать, если он хоть немного промедлит, Ли Цзибай поспешно произнес:

- Не забывай своё место и больше не возвращайся к этому разговору. На этом закончим и будем считать, что ничего не было.

Ну вот, он наконец, сказал это вслух. Ли Цзибай встал и вышел, не оглядываясь.

Линь Шень сидел в своей комнате, не включая света, и его со всех сторон обступала непроглядная тьма. Он смотрел на темное небо, на котором не было видно звезд, и впервые в жизни ему захотелось спрятаться в этой темноте, чтобы никто не смог заметить его унижение и боль.

Это был просто самообман.

Однако, Ли Цзибай почему-то тоже чувствовал себя ничуть не лучше.

Он отправился в отель и снял там номер. Его распирали смятение и чувство тревоги, и он не мог дать им выход. Его ничто не радовало и все раздражало, и он просто напивался и засыпал в одиночестве, а затем просыпался и напивался снова.

Несколько дней спустя друзья вытащили его покутить вместе с ними. Собралась большая компания, и они отлично проводили время все вместе. Но Ли Цзибай оставался рассеянным и лишь молча вливал в себя вино стакан за стаканом.

Он услышал, как кто-то предложил вызвать его младшего брата, и тогда он кивнул в ответ. Его друзья и раньше посылали за Линь Шенем, когда он напивался, и в этом не было ничего странного.

- Я пойду отдохну немного, а, когда он приедет, впустите его, - сказал Ли Цзибай.

Тот мальчик, с которым они были знакомы уже несколько недель, поспешил поддержать его, услужливо массируя ему плечи и преданно заглядывая в глаза.

В просторной боковой комнате, отделенной китайской ширмой, было очень тихо. Какое-то время он лежал с закрытыми глазами, а, когда головная боль немного утихла, он поднялся и сел. Мальчик был очень милым и вел себя тихо и сдержанно. Должно быть, из-за того, что Ли Цзибай никогда не был груб с ним, мальчик считал его мягким человеком и держался с ним довольно непринужденно.

Ему очень нравился Ли Цзибай, но он никогда не питал напрасных надежд. О таком человеке лучше даже не мечтать. За те две недели, что он провел в его доме, он уже успел заметить напряженную обстановку между Ли Цзибаем и Линь Шенем. Он не знал, что происходит, но чувствовал, что Ли Цзибай, хоть и держится подчеркнуто холодно, все же очень беспокоится о своем младшем брате.

- А Шень приехал? – неожиданно спросил Ли Цзибай.

Мальчик выглянул наружу, но никого не увидел.

- Наверное, еще нет, - ответил он.

- Знаешь, почему мы поссорились? – Ли Цзибай покосился на ширму, а затем перевел взгляд на мальчика.

Тот слегка растерялся – хотя они недолго были вместе, он знал, что Ли Цзибай не был склонен к доверительным разговорам и обычно не распространялся о своих личных делах. Впрочем, он был готов его выслушать. Может, именно в этот момент молодому господину захотелось поговорить.

- Он хочет, чтобы мы были вместе, как пара, - с усмешкой сказал Ли Цзибай. – Мы лишь разок переспали, а он уже начал строить воздушные замки. Наша семья воспитывала его столько лет, и он может быть только помощником. Ну, в крайнем случае, помощником, с которым иногда можно развлечься, но не более того. Его столько готовили для работы, а не для постели.

Мальчик с растерянным видом кивнул в ответ, не заметив мелькнувшую за ширмой фигуру.

Ли Цзибай тяжело вздохнул и какое-то время молча сидел, словно в оцепенении. Когда же он снова поднял глаза, его взгляд был абсолютно ясным, без малейших признаков опьянения.

- Позови его, я еду домой, - сказал он мальчику.

Линь Шень появился словно из ниоткуда. За эти дни, что они не виделись, он сильно похудел, его и без того маленькое лицо стало еще меньше. Тем не менее, несмотря на свою бледность, он держался как обычно и, помогая Ли Цзибаю подняться, заботливо спросил:

- Ты в порядке?

Ли Цзибай кивнул в ответ и с трудом встал на ноги. Поднимаясь, он коснулся ухом щеки Линь Шеня. Тот ловко увернулся и, опустив голову, помог ему выйти за дверь.

Они попрощались со всеми, после чего сели в машину и поехали домой. Дома Линь Шень принес ему медовый напиток, уложил его в постель, а затем вернулся к себе в комнату.

Все было как раньше.

Словно между ними и не было никакой холодной войны, которая длилась более двух недель.

Словно не было вообще ничего: ни той страстной ночи, ни скрытого противостояния, ни вопросов, ни несбыточных надежд и иллюзий, словно никто не стоял за ширмой, и последние слова не разбили чье-то сердце на такие мелкие осколки, что их уже никогда не удастся собрать вместе.

Они научились превосходно притворяться, словно ничего не произошло, и целый отрезок их жизни бесследно исчез из нее, словно его и не было вовсе.

Он они оба прекрасно знали, что возврата к прежним отношениям уже не будет.

Прошло четыре года, и Линь Шень всегда помнил о своем положении.

После окончания университета он вместе с Ли Цзибаем вернулся в страну Т. Занявшись делами «Хунбай», он сумел проявить свои способности и, благодаря своим умениям, а также способности понимать Ли Цзибая с полуслова он вскоре стал его правой рукой. Он делил с ним все хлопоты и стал вторым после него человеком в «Хунбай». Ли Цзибай во всем и полностью доверял ему. Очень часто подчиненные сначала спрашивали его мнение и только потом решали, нужно ли обратиться к Ли Цзибаю.

За все эти четыре года он проявил себя образцовым служащим, не допустившим ни единой ошибки, и напоминал скорее биоробота, который в точности выполнял любые команды Ли Цзибая.

Если что-то и изменилось в нем за последние четыре года, так это то, что он перестал называть Ли Цзибая братом. Он так долго притворялся, что уже и сам почти поверил в это.

В то, что между ними действительно ничего не было.

Но появление Цзян Нина вновь всколыхнуло тени прошлого, безжалостно проделав брешь в его глухой броне. И он вдруг обнаружил, что его сердце по-прежнему разбито на осколки, которые все также невозможно собрать вместе.

Похоже, его положение совсем безнадежно.

Линь Шень лежал так какое-то время, предаваясь воспоминаниям, а затем набросил куртку и вышел во двор. Поздней ночью на улице было очень тихо. Он не знал, что Ли Цзибай сказал Цзян Нину после того, как он оставил их одних. Наверное, сумел его как-то успокоить. Во всяком случае, Цзян Нин больше не поднимал шум, а, может, просто не осмеливался.

Он вышел в сад, но Брук не выбежал ему навстречу. Должно быть, он слишком крепко спал.

Он уселся на ступеньках собачьей будки и осторожно погладил Брука по голове. В саду цвели цветы, Линь Шень не знал их названия, но чувствовал их насыщенный аромат. Сад был затоплен лунным светом, и теплый ветерок играл с ветвями деревьев, но он не был частью всего этого.

- Брук, ты знаешь... - медленно проговорил он. – Мне так плохо... я до̀ смерти ревную.