Олененок, заблудившийся в лесу

В августе в стране Т всё плавилось от жары.

Линь Шень только что вернулся с пристани. Он ездил забрать партию товара вместе с владельцем единственного на острове магазина прохладительных напитков. Разгрузив коробки с напитками, закусками и разными бытовыми предметами, он понял, что время обеда уже прошло. Хозяин пригласил его пообедать с ним, но Линь Шень вежливо отказался – он предпочитал вернуться к себе домой и побыть наедине с собой.

Хозяин не стал настаивать и добродушно улыбаясь, отпустил его отдыхать, поскольку сегодня в магазине больше не было работы.

Линь Шень не был голоден, поэтому не спешил домой и неторопливо шел по улице.

В знойный полдень утопающий в зелени остров плавился в лучах солнца. Местные жители в это время мирно дремали по домам, и в воздухе разливались лишь стрекот цикад да звонкие лягушачьи трели.

Линь Шеню было по душе это место.

Придя домой, он сможет приготовить себе миску лапши. Жена хозяина дала ему целый пучок ростков сахарного горошка, которые до сих пор хранили запах свежей земли. Он бережно нес пучок в руках, словно некую драгоценность.

Невольно улыбнувшись, он прибавил шаг, чтобы поскорее добраться до дома.

Линь Шень жил на чердаке одного дома, который располагался посреди горного склона. Это было очень простое жилище, но оно ему очень нравилось – в каком-то смысле, это было первое место в его жизни, которое принадлежало только ему.

Достаточно было подняться по длинной лестнице, чтобы попасть на широкую платформу на крыше, окруженную перилами. На этой платформе, прямо напротив двери, ведущей на чердак, стояли цветочные горшки с цветущими подсолнухами и геранью, а на бельевых веревках сушились постиранные им утром футболки и шорты.

После всех передряг эта тихая мирная картина грела душу и сердце – это было как раз то, что ему нужно.

Не дойдя до двери несколько шагов, Линь Шень остановился и положил ключ обратно в карман, не спеша заходить в дом.

Он небрежно прикрепил мешочек с ростками к бельевой веревке и взял стоявший у стены кувшин. Казалось, он собирается полить цветы, но стоило ему развернуться, как он отшвырнул кувшин прочь и, рванувшись к перилам, перемахнул через них и спрыгнул вниз со второго этажа. Приземлившись на неровную поверхность холма, он потерял равновесие и подвернул ногу, но не почувствовал боли. В этот момент он мог думать лишь об одном – бежать!

Он прекрасно знал этот остров. Пробежав через густой лес, можно было добраться до горы, за которой на каменистом пляже он спрятал моторную лодку. Если он окажется достаточно быстрым, у него еще будет шанс сбежать.

Его сердце колотилось как сумасшедшее, а пот ручьями струился по лицу. Стараясь преодолеть страх, он изо всех сил мчался вперед, все еще надеясь, что ему удастся спастись.

Он в отчаянии бросился в густые заросли. Пот застилал ему глаза, нещадно разъедая их изнутри. Тонкие ветки и лианы хлестали его по лицу, сбивая его его с толку. На самом деле, он всегда был готов пуститься наутек, но, когда он столкнулся с опасностью, отчаяние с легкостью одолело его.

Он остановился и, тяжело дыша, посмотрел вперед. Ему больше было не на что надеяться.

Ло И стоял под деревом и смотрел на него невозмутимым взглядом.

На Линь Шене были обычные серые шорты и простая белая футболка. Если не считать его безумного бега, он ничем не отличался от остальных молодых людей, живущих на острове. Но сейчас он выглядел не лучшим образом – его руки и ноги были покрыты мелкими порезами от хлеставших его веток и лиан, и, похоже, он растянул себе лодыжку.

- Хватит бегать, возвращайся назад, - Ло И, видимо, все еще ожидал от него сопротивления, поэтому добавил. – Тебе все равно не уйти, побереги свои силы и избавь себя от лишних страданий.

Линь Шень медленно осел на землю, ему и правда не сбежать. Он еще не встречал человека, которому удалось бы уйти от Ло И. К тому же, раз уж они нашли это место, Ло И наверняка приехал сюда не один.

Раз Ло И здесь, значит... Ли Цзибай тоже здесь.

После того, как он целый год готовился, а затем два месяца успешно скрывался, в конце концов, он все равно потерпел неудачу.

Но он не желал смиряться! Теперь, вкусив свободы, он не желал терять ее снова!

Ло И медленно приближался к нему, держа в руке мягкую плеть.

Линь Шень опустил глаза, и его ресницы задрожали. После взрыва отчаяния он снова вернулся к своей обычной манере держаться. Он не сопротивлялся, пока Ло И связывал ему за спиной руки, затянув их военным узлом. Не владея специальными навыками, было невозможно развязать этот узел и освободиться.

Он был хорошо знаком с такими узлами, потому что и сам умел вязать их, но теперь связали его самого.

Ло И больше ничего не говорил, он всегда был немногословен.

Он сжал руку Линь Шеня и повел его обратно. Из-за распухшей лодыжки Линь Шень шел очень медленно, но сколько ни тяни время, дорога все равно рано или поздно закончится.

Линь Шеня снова вернули на чердак, откуда он с таким отчаянием сбежал всего несколько минут назад.

Стоявший у двери Цяо Энь равнодушно взглянул на него и втолкнул его внутрь, после чего тихонько прикрыл дверь.

Звук закрывшейся двери был очень тихим, но он отозвался грохотом в его сердце. Линь Шень часто заморгал, пытаясь сдержать подступившие слезы.

Комната была обставлена очень просто, но здесь было светло и чисто. В этой комнате, где он прожил два месяца, на единственном имеющемся стуле сидел человек.

- Ты уже два месяца в бегах, и все это время торчал на маленьком островке, работал в магазине и жил на чердаке... - медленно, с презрительной усмешкой проговорил человек. – А я-то думал, что ты придумал что-нибудь поинтереснее. А впрочем, всё верно. Ты уничтожил семью дяди и, если попадешь в руки семьи Ли, у тебя не будет шансов на спасенье. Поэтому ты и укрылся в этой дыре, чтобы иметь возможность удрать отсюда в любой момент, ведь так?

Ли Цзибай развалился на стуле в непринужденной позе, но за его расслабленным видом скрывался нарастающий гнев. Линь Шень слишком хорошо его знал и по его тону и мелким жестам понял, что этот человек полон убийственной ярости. Как и следовало ожидать, Ли Цзибай не стал утруждать себя и притворяться, его голос постепенно стал ледяным.

- А я и не догадывался, что столько лет выкармливал чужого пса, и этот пёс способен укусить так больно.

Лицо Ли Цзибая помрачнело и, казалось, подернулось инеем. Он встал и медленно направился к Линь Шеню.

За эти годы Линь Шень привык подчиняться и жить в страхе. Он стиснул зубы и, пытаясь сдержать дрожь во всем теле, поднял голову и посмотрел на стоявшего перед ним человека:

- Он получил по заслугам.

Линь Шень только что столкнулся с опасностью, а затем пытался сбежать, но был пойман и теперь оказался лицом к лицу с тем, чего боялся больше всего, поэтому был на грани срыва. Он знал, что ему не спастись, однако, в том, что касалось дяди Ли Цзибая, он отказывался проявить слабость.

- Он это заслужил, - с ненавистью произнес Линь Шень, его глаза покраснели. – Разве он не должен был прочувствовать на своей шкуре, каково это потерять свою семью?

Ли Цзибай шагнул вперед и, стиснув руками шею Линь Шеня, впечатал его в стену. Линь Шень глухо ахнул от удара, его поврежденная нога подвернулась, и он рухнул на пол как подкошенный.

- Отлично, - Ли Цзибай присел перед ним на корточки и сжал его подбородок, едва не сломав ему челюсть. – Ли Циньло заслуживал смерти. Ты тринадцать лет прятался в семье Ли и теперь совершил свою месть и сравнял счет.

Взгляд Ли Цзибая был полон убийственной ярости, казалось, он пронзает Линь Шеня насквозь.

- А теперь мы посчитаемся с тобой.

- Я тебе ничего не должен, – тихо произнес Линь Шень, сумевший найти в себе достаточно смелости, чтобы сказать это. - ... Я сполна рассчитался с тобой.

За обучение он расплатился своим телом, а за промышленный фонд – годами упорного труда. Что же касается различных вещей, он ничего не взял с собой.

И теперь он ничего не был должен Ли Цзибаю.

- Должен ты мне или нет, это не тебе решать, - еще больше разозлился Ли Цзибай.

- Ну, конечно... я для никто, и ты можешь сделать со мной что угодно, - глаза Линь Шеня налились кровью.

Ему все равно не сбежать. Уж лучше пусть его убьют на месте, чем оказаться в плену и подвергаться мучениям.

Он сам видел, как Ли Цзибай расправлялся с предателями, и это было по-настоящему жестоко.

- Я с самого начала собирался расправиться не только с Ли Циньло, я хотел уничтожить всю вашу семью... Жаль, что вы догадались раньше, чем я успел осуществить свой план до конца, - с трудом выговорил Линь Шень, надеясь вывести его из себя.

Но Ли Цзибай явно не собирался дарить ему легкую смерть. Человек, которому он доверял больше всех на свете, и который все эти годы пользовался его расположением, в самый критический момент нанес ему удар. Как он сможет успокоиться, если позволит ему так просто уйти от расплаты?

Ли Цзибай внезапно отпустил подбородок Линь Шеня, и тот тяжело ударился головой об пол.

Он услышал тихий смешок возле своего уха и почувствовал, как у него холодок пробежал по спине.

Ли Цзибай быстро взял себя в руки. Он опустился на пол, глядя на лежавшего перед ним человека.

- Пытаешься разозлить меня, чтобы я убил тебя? Я два месяца искал тебя, ты же не думаешь, что всё ради того, чтобы просто пристрелить тебя?

Он наклонился к Линь Шеню, коснувшись губами его уха, а затем с едва заметной усмешкой уставился на его побледневшее лицо.

Ли Цзибай обладал красивой внешностью и своей улыбкой вполне был способен ввести в заблуждение тех, кто знал его лишь со стороны. Он производил впечатление воспитанного благородного человека из хорошей семьи. И никто не мог и подумать, что за этой привлекательной внешностью нет ни капли добродетели.

- Раньше я не трогал тебя, потому что считал своим товарищем и помощником. Ты должен был работать на меня, а не служить мне развлечением.

Ли Цзибай был так красив, но его слова были очень жестоки. Он склонился к нему и шептал ему на ухо, словно разговаривал с возлюбленным, но от его слов Линь Шень чувствовал, что падает в ледяную пропасть.

- Когда ты вернешься, тебе больше не придется работать. Вот только... - Ли Цзибай выдержал паузу и удовлетворенно произнес. – Вэй Цидун все никак не может забыть тебя. Как думаешь, если я пойду навстречу его желанию и отдам тебя ему, он позволит мне принять участие в проекте семьи Вэй?

Линь Шень молча стиснул зубы. Его запястья, связанные за спиной, уже покраснели и опухли. Он впился ногтями в одно из запястий, и оно вскоре окрасилось кровью.

Ли Цзибай внимательно наблюдал за выражением его лица и, видя, что он уже на грани, почувствовал, наконец, удовлетворение.

Что, уже не выдерживает? Но это только начало.

- Но ты не волнуйся. Прежде, чем ты попадешь к Вэй Цидуну, сможешь какое-то время обслуживать меня.

Ли Цзибай взял со стола влажную салфетку и, вытерев руки, бросил ее на пол возле лица Линь Шеня.

- Ты недолго пробудешь у Вэй Цидуна. Я оговорю с ним крайний срок, после чего ты сможешь вернуться назад. А потом... - он с задумчивым видом склонил голову набок. – Если на тебя еще кто-то позарится, отправишься к другому.

- Ли Цзибай... - прохрипел Линь Шень.

Его лицо побледнело, а его взгляд был полон боли и отчаяния, и каждое сказанное им слово, казалось, было исторгнуто из его груди вместе с кровью.

- Я ведь любил тебя... лучше просто убей меня...

Линь Шень запрокинул голову назад, и из его глаз покатились слезы.

- Тогда в стране М... я знаю, ты специально сказал те слова... - он был вынужден сделать длинную паузу, прежде чем смог продолжить. – Но любить тебя – это был мой выбор, я не хотел затруднять тебя... Я тогда думал, что раз мы не сможем стать любовниками, быть твоим помощником тоже неплохо... Пусть даже я мстил, но это было мое личное дело, и это не имело к тебе никакого отношения... И мне было неважно, выживу ли я потом или нет, лишь бы у тебя все было хорошо, этого мне было достаточно...

Как бы сильно он ни ненавидел семью Ли, Линь Шень никогда не собирался впутывать в это Ли Цзибая, он никогда бы не причинил ему вред.

Потому что это был единственный человек, которого он когда-либо любил.

И вот теперь этот человек стал отравленным клинком, пронзавшим его до самого нутра.

- Я говорю это без всякой задней мысли... ты... пожалуйста, просто убей меня.

Он больше не мог сдерживаться, его грудь содрогнулась от рыданий, и слезы потекли по его щекам, капая на пол.

Ли Цзибай сидел неподвижно, и по его взгляду было невозможно понять, о чем он думал.

Он впервые видел, как плачет Линь Шень и впервые слышал, как тот заговорил о любви.

Он не плакал, даже когда, будучи подростком, подвергался жестоким методам обучения. Он не плакал, когда во время учебы за границей был так избит местными студентами, что потом два месяца не мог встать с постели. И потом, после возвращения в страну Т, он ни разу не заплакал, сталкиваясь с различными угрозами и опасностью. Он не заплакал даже тогда, когда Ли Цзибай оставил его на той вечеринке с самыми дурными намерениями, и вот теперь он рыдал как ребенок.

- Тебе так страшно? – холодно проговорил Ли Цзибай и сделал глубокий вдох, пытаясь подавить горечь, поднимающуюся из самой глубины сердца. – А почему же ты не боялся тогда, когда предал меня? Я не стану убивать тебя, даже не мечтай об этом. Нам с тобой не удастся свести счеты. Что с тобой будет после возвращения, будет зависеть от моего настроения.

Ли Цзибай встал с пола, поднял лежавшего перед ним человека и, перешагнув через порог, бросил его Ло И, охранявшему дверь.

Несколько черных машин проехали мимо магазина прохладительных напитков и направились к причалу.

Владелец магазина вместе с женой и дочерью обедали во дворе, и невысокая каменная стена не могла скрыть царившую между ними уютную семейную атмосферу. Линь Шень через окно автомобиля смотрел на эту уютную картину, частью которой он сам был совсем недавно, и последний лучик света в его взгляде погас.

Машина заехала на паром, увозя их прочь.

Вскоре остров остался позади, и Линь Шень обернулся, чтобы взглянуть на него в последний раз.