Разлом Времени: Обещание 1941

Две недели. Четырнадцать дней в стерильном аду клиники "Сонг". Для Феликса они слились в один бесконечный кошмар тревожных снов, приглушенных голосов за дверью и постоянного ощущения, что стены вот-вот рухнут, обнажив кровавые поля 1941 года. Физически – ему было лучше. Рана под толстыми бинтами затягивалась, оставляя после себя лишь тупую боль при резком движении. Легкое, задетое пулей, больше не саднило при каждом вдохе. Доктор Ким хмуро кивал, констатируя "удовлетворительную динамику". Но внутри… внутри Феликс все еще чувствовал себя разбитой куклой, брошенной на свалку чуждого времени.

Его "комнатой" теперь была не палата, а небольшая, но роскошная квартира в элитном доме Сынмина, неподалеку от клиники. "Для реабилитации и адаптации", как сухо объяснил Кумихо. На деле – золотая клетка с видом на небоскребы, еще более оглушающими, чем больничные стены. Банчан приносил еду, пытался учить его пользоваться "смартфоном" – устройству, от которого у Феликса сводило скулы от напряжения. Хёнджин навещал, принося с собой запах бензина, дороги и какой-то дикой, неукротимой свободы, которая одновременно манила и пугала Феликса. Он был якорем в этом хаосе – грубым, циничным, но реальным.

Сынмин появлялся редко. Его присутствие ощущалось всегда – в идеальном порядке, в мгновенном решении любых бытовых проблем, в незримой охране у подъезда (Феликс видел их, этих людей в темных очках, из окна). Но сам Кумихо был скуп на слова. Его древние глаза видели слишком много, и Феликс ловил на себе его взгляд – взгляд ученого, рассматривающего редкий, опасный экспонат. Или… существо, за которым нужно присматривать.

Сегодня утро началось, как обычно. Солнце, беспощадно яркое, било в огромные окна, отражаясь в хромированных поверхностях кухни, которую Феликс боялся даже касаться. Банчан оставил контейнеры с едой (опять что-то невообразимо острое и красное) и ушел в ресторан. Хёнджин звонил, бубня что-то про "подшипники" и "гонку в субботу". Феликс сидел на диване, похожем на облако, но чувствовал себя на иголках. Он взял маленькую черную коробочку – "радио", как объяснил Банчан. Нажал кнопку, как его учили.

Из коробочки полилась музыка. Не та, жесткая, маршевая, что гремела из японских репродукторов. Это было что-то легкое, воздушное, с битом, заставляющим непроизвольно подрагивать ногой. И голос… чистый, сильный, полный какой-то неистребимой надежды. Пел о звездах, о мечтах, о том, что "все будет хорошо, просто верь в это".

Феликс замер. Голос… он казался знакомым. Не по тембру, а по… чувству. По этой безумной, почти детской вере в хорошее. Он прислушался. Ведущий представил исполнителя: "И это был наш лучезарный Чонин с новым синглом 'Shining Path'! Напомним, Чонин не только покоряет чарты, но и мечтает о серьезной драматической роли, чтобы показать силу духа молодежи в трудные времена!"

*Чонин.* Тот самый айдол. Тот, кто хотел "играть боль". Его песня… она была пустой? Да. Наивной? Безусловно. Но в этой наивности, в этой настойчивой вере… было что-то. Что-то, что заставило сжатое сердце Феликса дрогнуть. Словно луч света пробился сквозь толщу грязных облаков отчаяния. *"Все будет хорошо".* Бред. Абсолютный бред в его ситуации. Но…

Он не заметил, как задремал на диване, под мерный ритм следующей песни по радио. Сон накрыл его, как теплая волна.

*Он бежал. Не по разбитой снарядами дороге, а по бескрайнему полю высокой, золотистой травы. Солнце светило тепло, ветер обнимал лицо. И он не был один. Рядом бежал кто-то. Высокий, сильный, в знакомой, но чистой форме. Лица не было видно – залито светом. Но Феликс знал – это друг. Тот, кого он потерял. Тот, кого оплакивал. Солдат из его прошлого. Они смеялись, гнались за каким-то невидимым счастьем, и чувство было таким… легким. Таким освобождающим. "Ты видишь?" – сказал светящийся солдат, и его голос был как музыка Чонина. – "Я здесь. И все будет хорошо. Ты встретишь нас. Нас всех".*

Феликс проснулся с резким вздохом. Сердце колотилось, но не от страха. От… странного, щемящего чувства. От надежды? Такой же нелепой и яркой, как песня Чонина. Он прижал ладонь к груди, к шраму под рубашкой. Сон был так реален. Чувство присутствия друга… оно осталось. Теплое пятно на душе. *"Ты встретишь нас".* Кого? Джисона? Того, другого Джисона, который был здесь, в будущем, но не был *его* Джисоном? Или… того солдата из сна? Красивого солдата из прошлого, попавшего в будущее? Безумие. Полное безумие. Но чувство не уходило. Словно предчувствие. Словно обещание.

*Может… может не все потеряно?* – подумал он с опаской, впервые за две недели. *Может, в этом сумасшедшем будущем есть место и для чего-то хорошего?*

***

Тем временем, в скромном офисе маркетингового агентства "Pixel Storm", Чанбин пытался не смотреть на экран. На нем горела новостная лента: "Загадочное ДТП на трассе к порту: гонщик выжил чудом!". Фото разбитого мотоцикла Yamaha R1. Фото… Хёнджина, выходящего из клиники "Сонг" пару дней назад, с синяком на скуле, но ЖИВОГО. Живого и, судя по всему, здорового.

Внутри Чанбина все перевернулось. Холодный пот выступил на спине под дорогой рубашкой. Руки дрожали так, что он уронил стилус.

*Жив. Блядь, жив. Как?! Он же должен был разбиться вдребезги! Я сам видел, как его понесло в ту херовину! Он должен был сдохнуть!*

Он сглотнул комок паники, заставляя себя взять стилус, сделать вид, что изучает график рекламной кампании для нового клиента. Но цифры плыли перед глазами. Все, что он видел – это лицо Хёнджина. Наглое, самоуверенное. И живое. Слишком живое.

*Если он выжил… если он что-то видел… если он помнит мустанг…*

Мысль была как удар ножом. Чанбин вспомнил ту ночь. Дождь. Азарт. Злобную радость, когда он подрезал Хёнджина на повороте, видя, как тот теряет контроль. Он не хотел убийства. Нет. Он хотел только унизить, поставить на место этого выскочку-гонщика, который всегда считал себя круче. Хотел, чтобы Хёнджин вылетел в кювет, помял железо, проиграл их пари на круглую сумму. Но не… не *это*. Но когда Хёнджин понесся к тому странному мерцающему пятну в воздухе… Чанбину стало по-настоящему страшно. Он дал по газам, сбежал как крыса.

А теперь Хёнджин жив. И Чанбин был уверен – тот знает. Знает, кто его подрезал. Знает, что это был не просто несчастный случай.

Он почувствовал взгляд. Поднял голову. Его начальник, мистер Пак, стоял рядом с его столом, хмурясь.

— Чанбин-сси? Вы в порядке? Выглядите… бледным. И график по проекту "Солнечный" нужно сдать сегодня до конца дня.

Чанбин заставил себя улыбнуться. Широко, неестественно. Такая же фальшивая улыбка, как и его спокойствие.

— А, да, да, мистер Пак! Просто немного… кофе не подействовал! – Он засмеялся, звук был резким, нервным. – Все в порядке! Проект будет готов! Я как раз погружен в креатив! – Он ткнул стилусом в экран с бессмысленными цифрами.

Мистер Пак скептически поднял бровь.

— Убедитесь, что так и будет, – сухо сказал он и отошел.

Как только начальник скрылся за углом, улыбка слетела с лица Чанбина. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. Страх сменился злобой. Тупой, ядовитой.

*Жив, сука. Ну и ладно. Сдохнешь в следующий раз. Или…* Мысль пронеслась грязной струйкой. *Или я найду способ заткнуть тебя навсегда. Аккуратно.*

Он открыл мессенджер на своем смартфоне. Нашел контакт под именем "Кай". Написал коротко: "Нужна инфа. Хёнджин. Где тусуется последнее время. Подробно. Цена – как всегда".

Ответ пришел почти мгновенно: "Ок. Жди".

Чанбин выключил экран. Сердце все еще бешено колотилось, но теперь в нем горел не только страх. Горела решимость. Он не даст Хёнджину все испортить. Не даст. Он пережил ту ночь, он переживет и это. Он сделает вид, что не при чем. До последнего.

***

Вечер. Феликс стоял на балконе квартиры Сынмина. Высоко. Очень высоко. Вечерний Сеул раскинулся внизу океаном огней. Воздух был прохладным, чистым после дневного дождя. В ушах все еще звучала песня Чонина. И чувство от сна… оно не уходило. Та странная, иррациональная надежда.

Он закрыл глаза, вдохнул полной грудью. Боль была едва заметной. *"Все будет хорошо".* Бред. Но… может быть?

За его спиной, в гостиной, тихо зазвонил телефон Хёнджина. Феликс обернулся. Хёнджин, развалившись на диване, с нахмуренным лицом смотрел на экран. Принял вызов.

— Алло? Банчан? Что стряслось? …ЧТО? Медленно, я не понял… КАКОЙ Чонбин?! …Спокойно, блядь! Где?! …Охренеть. Ща буду.

Хёнджин вскочил как ужаленный. Лицо было искажено смесью ярости и… страха? Он бросил взгляд на Феликса.

— Ты. Одевайся. Тепло. Быстро. Поехали. – Его голос не терпел возражений.

— Что случилось? – спросил Феликс, чувствуя, как ледяная волна страха смывает теплый след надежды.

— Тот самый ублюдок Чанбин… – Хёнджин уже натягивал куртку, его глаза горели. – …наш, из 2025. Он только что нанял каких-то отморозков. Они ждут меня возлюбленного гаража. Видимо, решил, что раз я не сдох в прошлый раз, надо "дожать". – Он оскалился в злобной усмешке. – Но он, блядь, не знает, что я не один. И что у меня… – он потрогал карман куртки, где угадывался тяжелый контур чего-то металлического, – …страховка. Поехали, солдат. Пора напомнить этому предательскому выродку, что времена изменились, но за свою шкуру надо платить. И платить дорого.

Надежда умерла, как мимолетный сон. На ее место вернулось знакомое, леденящее чувство опасности. Война, казалось, догнала его и здесь, в будущем. И имя у нее было все то же – Чанбин. Феликс кивнул, лицо стало каменным. Красивый солдат из сна мог подождать. Сейчас нужно было выживать. Снова. Он шагнул внутрь, навстречу новой, непонятной, но уже знакомой по запаху крови и пороха битве.