Глава 1: Разорванное Время
Дождь хлестал по асфальту Сеула 2025 года, превращая ночной город в калейдоскоп размытых неоновых огней и мокрых отблесков. На пустынном участке скоростного шоссе, ведущего к порту, ревел не просто мотоцикл – ревела ярость, закованная в металл и карбон. Yamaha YZF-R1 Хёнджина выла на пределе оборотов, сливаясь с воем ветра в его шлеме. Стрелка тахометра ползла к красной зоне, вибрация пронизывала кости, но он только сильнее вжимался в бак, чувствуя, как адреналин жжет кровь. Двадцать четыре года, и он уже был легендой подпольных гонок. Не из тех, кого приглашают на гламурные чемпионаты. Его стихия – вот это: ночь, скорость на грани фола, ставки, от которых стынет в жилах, и свист ветра, заглушающий все, включая мысли.
*Еще немного. Сучка Чанбин думает, что может меня переиграть? С его надувным мустанком?* Мысль пронеслась в голове, отдаваясь гневным рычанием двигателя. Банчану он обещал не лезть в эту авантюру. Банчан, его друг детства, шеф-повар того самого ресторана в Мёндоне, где Хёнджин обычно глушил ночь после гонок холодным пивом и острыми крылышками, всегда ворчал: «Хёнджин-а, однажды ты сломаешь себе шею, и мне придется кормить твою дурацкую кошку до конца ее дней!» Но сегодня… сегодня было не до обещаний. Сегодня был вызов. И деньги. Очень большие деньги.
Внезапно воздух перед ним *заколебался*. Не просто дождевая завеса, а что-то плотное, искрящееся, как статическое электричество на стероидах. Словно пространство само начало рваться. Хёнджин едва успел сбросить газ, инстинктивно дернув руль в сторону. Мотоцикл вильнул, резина завизжала по мокрому асфальту. Он проклял сквозь стиснутые зубы:
— Что за хуйня?!
И тут его накрыло. Не волна, не удар – ощущение, будто его протащили сквозь плотный слой ледяного желе. Звук мотора, рев ветра – все исчезло. На мгновение он увидел не неоновый Сеул, а вспышки света, похожие на взрывы, силуэты деревьев, крики на незнакомом, но почему-то понятном диалекте корейского… Затем – резкий, оглушающий *хлопок*, и мир вернулся. Вернулся с ударом. Его R1, потеряв скорость, но сохранив инерцию, занесло. Хёнджин боролся за управление, чувствуя, как заднее колесо теряет сцепление. Он рухнул на бок, скользя по мокрому асфальту в облаке искр и проклятий. Защита на локтях и коленях скрежетала, мотоцикл тащился рядом, издавая жалобный скрежет металла.
— Бляяядь! – выдохнул он, замирая на спине под холодным дождем. Больно. По всему телу. Но цел. Шлем цел. Главное – цел. Он отстегнул замок, с трудом вытащил голову, ощущая каждый ушиб. Дождь хлестал по лицу. *Чанбин… Этот ублюдок что, дорогу минировал?*
Он попытался встать, застонав, когда боль в плече напомнила о себе. Мотоцикл лежал в паре метров, фара разбита, зеркало оторвано. Хёнджин уже собирался послать к черту гонку, деньги и особенно Чанбина, как его взгляд упал на обочину, чуть дальше по дороге.
Там, в грязной канаве, под проливным дождем, лежало тело.
Не тело современного человека. Форма… странная, грязно-зеленая, из грубой ткани. Сапоги с обмотками. И кровь. Много крови, размываемой дождем в темно-красную жижу вокруг фигуры.
Хёнджин замер. Все мысли о гонке, о боли, о сломанном байке испарились. Инстинкт? Любопытство? Он не знал. Но ноги сами понесли его к канаве, хромая.
— Эй! – крикнул он, подходя ближе. – Ты живой? Что случилось, мужик? Карнавал костюмированный?
Фигура не двигалась. Хёнджин опустился на колени в грязь, игнорируя боль. Он осторожно дотронулся до плеча. Тело было ледяным. Перевернул на спину.
Перед ним был молодой парень. Очень молодой. Лицо бледное, как мел, под тонким слоем грязи и крови. Губы синие. Короткие, темные волосы слиплись на лбу. Но самое шокирующее – форма. Хёнджин не был историком, но он видел фильмы. Японская императорская армия. Вторая мировая. Корея под оккупацией. *1940-е.*
— Твою мать… – прошептал Хёнджин, ощущая холодный укол страха по спине. Это был не костюм. Ткань была грубой, настоящей, пропахшей потом, пылью, дымом и… порохом. А рана… Рваное отверстие в груди, чуть левее центра. Пулевое? Осколочное? Кровь сочилась темным ручьем, смешиваясь с дождевой водой.
Парень вдруг застонал. Слабый, хриплый звук. Глаза, огромные, неестественно яркие в бледном лице, метнулись в панике, не фокусируясь.
— Хэй! – Хёнджин схватил его за плечи, стараясь не трясти. – Не двигайся! Слышишь? Ты ранен!
Глаза солдата наконец нашли Хёнджина. В них был немой ужас, замешательство, боль. Губы дрогнули, пытаясь что-то сказать. Хёнджин наклонился ниже.
— Дж… Джисон… – выдохнул раненый, голос – хриплый шепот, едва слышный под шум дождя. – Пре… предатель… Чанбин… Он… он…
Парень закашлялся, и на губах выступила алая пена. Глаза закатились. Он терял сознание. Или умирал.
Хёнджин огляделся. Пустынное шоссе. Дождь. Треснувший мотоцикл. И умирающий солдат из прошлого века в канаве. Логика кричала: «Вызови скорую! Свали отсюда! Это не твои проблемы!» Но что он скажет? «Здрасте, тут парень из 1941-го истекает кровью. Приезжайте, да побыстрее»? Его бы упекли в психушку. Да и скорая могла не успеть. Этот парень истекал кровью здесь и сейчас.
Имена… Джисон. Чанбин. Предатель. Они что-то значили. Для этого парня. В его времени.
— Блядь, – прошипел Хёнджин сквозь зубы. Его собственные раны горели, мотоцикл был разбит, гонка провалена, деньги потеряны. И теперь эта ебучая загадка из прошлого свалилась ему на голову. Он посмотрел на бледное лицо солдата. Парень выглядел почти его братом – таким же молодым, глупо брошенным в жернова какой-то ебаной войны. Ему на вид не было и двадцати. *Суждено умереть молодым…* Мысль пронеслась сама собой.
— Ладно, приятель, – пробормотал Хёнджин, сдирая с себя мокрую кожаную куртку. – Похоже, сегодня твой счастливый день, черт бы тебя побрал. Держись.
Он нажал ладонями на страшную рану на груди солдата, стараясь хоть как-то замедлить кровотечение. Ткань формы была грубой и тут же пропиталась теплой липкостью. Парень застонал от боли, но не очнулся.
Хёнджин одной рукой продолжал давить, другой полез в карман за телефон. Батарея на последнем издыхании, сигнал слабый. Он нашел единственный номер, на который мог рассчитывать в таком пиздеце.
— Банчан, – хрипло произнес он, когда на том конце сонно буркнули: «Алло?». – Это я. Слушай, забудь про крылышки. Нужна помощь. Серьезная. Я… я нашел одного. Раненого. Очень плох. Везу к тебе. Готовь аптечку. Самую большую. И… и вызови Сынмина. Скажи, нужен его доктор. Без вопросов. Быстро.
В трубке послышалось резкое втягивание воздуха.
— Хёнджин? Ты в порядке? Что за хуйню ты на этот раз учудил? Гонка? – голос Банчана мгновенно протрезвел.
— Не гонка, – перебил Хёнджин, глядя на умирающего солдата и на свою окровавленную руку. – Хуже. Гораздо хуже. Просто будь готов. Я минут через двадцать. Если… если доеду.
Он бросил трубку, не слушая возражений. Теперь главное – дотащить этого призрака из прошлого до мотоцикла. И до ресторана Банчана. Быстро. Очень быстро.
С трудом подняв бесчувственное тело (парень был легче, чем казалось, но неудобным), Хёнджин взвалил его через плечо, оглушительно ругаясь от боли в своих ушибах. Он подтащил солдата к мотоциклу. R1 был спортивным, не для пассажиров, тем более без сознания. Это был пиздец. Но выбора не было.
Усаживая бесчувственное тело перед собой, прижимая его спиной к своему торсу и одной рукой удерживая, а другой пытаясь управлять, Хёнджин поймал взгляд на лице солдата. Такой молодой. Всего девятнадцать, если верить пользовательскому запросу. Его звали… Феликс? Странное имя для корейского солдата тех лет. Но сейчас это не имело значения.
— Держись, солдатик, – прошептал он, запуская поврежденный двигатель. Мотор захрипел, но завелся. – Мы тебя вытащим. Хотя бог знает, зачем.
Он дал газу, и мотоцикл, шатаясь под двойной нагрузкой, тронулся в сторону огней ночного Сеула, увозя в своем коконе из скорости, боли и дождя двух молодых людей, чьи пути никогда не должны были пересечься. Разорванное время сомкнулось за ними, оставив на пустынном шоссе лишь пятно крови, быстро смываемое ливнем, и исковерканные осколки реальности.