14 глава.
Под конец вечера атмосфера в выручай-комнате стала мягче и разболтаннее: музыка играла тише, кто-то дремал на подушках, кто-то шептался в углу, а кто-то — как Пенси и Розалина — громко смеялись, не заботясь ни о чём.
— Ро-о-оззочкаа, — протянула Пенси, вцепившись ей в плечо, — ты знала, что у тебя глаза как... как... ну как вот это вот! — она ткнула в люстру. — Блестит и кружится!
Розалина, едва держась на ногах, всхлипывала от смеха, прижимая к себе бокал, в котором уже давно ничего не осталось.
— Ты ужасная, — прохрипела она сквозь хохот, — ты облила того парня, потом назвала Драко "ежевичной крошкой", а теперь хочешь, чтобы я понесла тебя на себе в башню?
— Я не хочу, я требую! — театрально воскликнула Пенси, указывая рукой на потолок.
Теодор подошёл к ним спокойно, но с тем самым выражением лица, которое говорилo — он всё понял. Окинул обеих девушек взглядом, задержался на Розалине, и вздохнул, чуть склонив голову.
— Я возьму Розалину на себя, — сказал он ровно, но в голосе чувствовалось и недовольство, и забота. — А ты, — он бросил взгляд на Блейза, стоявшего недалеко с полупьяной усмешкой, — донеси Пенси до подземелий. Желательно, чтобы она не выбросила в тебя ещё один бокал по дороге.
— С превеликим удовольствием, — протянул Блейз, подходя к Пенси, которая уже начала склоняться в сторону стены. — Знаешь, у неё определённо есть стиль... даже когда она едва стоит на ногах.
— Отвали, — пробормотала Пенси, но слабо, будто не особо сопротивляясь его помощи. Блейз усмехнулся и, приобняв её за плечи, повёл прочь.
Они не успели пройти и нескольких коридоров, как Розалина споткнулась — не сильно, скорее просто зацепилась мысленно, чем физически. Теодор молча посмотрел на неё, остановился, затем — не спрашивая — развернулся к ней спиной и резко поднял её на руки.
— Нотт! — возмутилась она, при этом инстинктивно обвив его за шею. — Ты что творишь? Я могу идти сама! Я в порядке.
— Конечно можешь, — усмехнулся он, не глядя на неё. — Только вот пока ты шла, трижды запуталась в собственных мыслях, дважды в полу и один раз в стене, Розочка.
— Перестань меня так называть, — пробормотала она.
— А мне нравится, — с нажимом сказал он. — И, кстати, ты очень лёгкая. Тебя поднимать — одно удовольствие.
— Это ещё ничего не значит, — буркнула она, пытаясь хоть как-то выглядеть уверенно.
Он слегка усмехнулся, но ничего не ответил. Шёл уверенно, осторожно, будто нёс самое хрупкое в мире сокровище. В какой-то момент она притихла, уткнувшись лбом в его плечо. Это было... странно спокойно.
Они дошли до башни стажёров — воздух внутри показался неожиданно прохладным после душного, пропитанного огненным виски вечера. Камин ещё теплел, бросая мягкие блики на стены, а в гостиной царила полутемная тишина. Теодор осторожно отпустил Розалину — его руки задержались на её талии на секунду дольше, чем было нужно, прежде чем он отстранился.
— Ну, вот ты и в башне, — коротко сказал он, отводя взгляд. — Спокойной ночи, Розочка.
Он уже повернулся к своей комнате, когда почувствовал, как что-то задержало его. Тонкие пальцы Розалины сомкнулись на рукаве его рубашки, крепко, словно она не могла позволить ему уйти. Он обернулся, удивлённый — её взгляд был странно серьёзным, пьяным, но ясным. Тёплый свет камина касался её кожи, делая её почти хрупкой, почти чужой. Но не в этот момент.
— Не уходи, — сказала она тихо, едва слышно.
Теодор чуть склонил голову набок, прищурился, будто пытался понять, шутит ли она. Но Розалина не шутила. Она сделала к нему один короткий шаг. И ещё один. Прежде чем он успел что-либо сказать, она встала на цыпочки — и поцеловала его.
Нежно. Осторожно. Без спешки и игры. Без язв и пререканий. Лишь вкус огненного виски на губах, тепло чужого дыхания и мягкость ладони, коснувшейся его шеи. Теодор не двинулся сразу. Словно оторопел. Сердце колотилось в груди — слишком громко, слишком неожиданно.
А потом — он медленно, сдержанно, но решительно обхватил её лицо ладонями. И поцеловал в ответ. Необдуманно, горячо. Наклонился чуть ближе, чувствуя, как она дрожит — то ли от волнения, то ли от хмеля.
Никто из них не хотел останавливаться. Не сейчас.
Не отрываясь от её губ, Тео развернулся, и, держа Розалину за талию, осторожно повёл её к дивану. Она споткнулась о ковёр, но он подхватил, мягко, уверенно. И в следующий момент она уже лежала на спинке дивана, полураспущенные локоны рассыпались по подушке. Он навис над ней, упираясь ладонью в спинку дивана за её головой, второй рукой всё ещё обнимая её.
Розалина глянула в его глаза — в них больше не было иронии.
Она не сказала ни слова. Только притянула его за рубашку ближе.
Теодор снова накрыл её губы поцелуем — сильнее, нетерпеливее. Пальцы скользнули по её шее, подбородку, вниз — к плечу, к изгибу руки. Она вздрогнула, но не отстранилась. Напротив — потянулась к нему, будто боялась, что он исчезнет.
Его пальцы скользнули к подолу её платья, приподняли лёгкую ткань, обнажая холодную кожу бедра.
И вдруг —
она словно очнулась.
Её дыхание сбилось, глаза широко распахнулись, в них — не страсть, а паника. Будто чары рассеялись.
— Подожди, — прошептала она, дрогнувшими губами. — Тео... стой.
Он замер. Посмотрел на неё — удивлённо, настороженно.
Розалина отстранилась, села, поправляя платье и запоздало прикрываясь. Её руки дрожали.
— Извини... я... я не знаю, что на меня нашло, — пробормотала она, не глядя ему в глаза. — Я просто...
Теодор хотел что-то сказать, но она уже встала. Торопливо, почти на грани слёз.
— Прости... извини.. — И прежде чем он успел её остановить, она развернулась и поспешно ушла вверх по лестнице, в комнату
Дверь её комнаты захлопнулась.
Он остался один. Стоял посреди гостиной, с пульсирующими висками и ощущением, будто из рук выскользнуло что-то важное.
Очень важное.
Тео провёл рукой по лицу и выдохнул.
Тихо. Тяжело.
— Дурочка, — прошептал он, совсем не со злостью.