13 глава.
Как только двери Выручай-комнаты закрылись за ними, в нос ударил тёплый аромат свечей, сандала, смеха и... огненного виски. Музыка плавно текла, заполняя воздух лёгкими джазовыми аккордами вперемешку с магическими ритмами. Комната — в этот раз — выглядела как шикарный зал с высоким потолком, вензелями по стенам и мягкими креслами у окна.
Девушки вошли уверенно — все четверо в сияющих платьях, отражающих свет заклинаний, летящих по потолку как миниатюрные фейерверки.
Некоторые обернулись. Кто-то бросил короткий взгляд и отвернулся, но были и те, кто буквально застыл, следя за ними глазами. Один из парней, стоявший у буфета, даже толкнул рядом стоящего, указывая в их сторону.
Но та ничего этого не заметила — Пенси резко схватила её за руку и с энтузиазмом прошептала:
— Вон он, виски! Я его чуяла ещё с порога!
— Только не глотай, как в тот раз, — сказала Джинни, чуть хихикая.
— Я культурно! Один глоточек, всего лишь... Может два, — оправдывалась Пенси, уже волоча Розалину сквозь толпу к столу, где ярко переливалась бутылка огненного виски в золотом обрамлении.
Гермиона аккуратно поправила платье и осталась чуть позади, переглядываясь с Джинни.
— Пусть развлечётся. Она будто оживает только в таких вечерах, — шепнула Джинни, глядя на Розалину, которая невольно засмеялась, глядя на Пенси, уже щедро наливающую в гоблет.
А где-то у окна, в полутени, Теодор, облокотившись на подоконник, наблюдал. Он не отрывал от Розалины взгляда с того самого момента, как она вошла — серебристая, спокойная, будто свет в этой тёплой комнате. Он прищурился, когда Пенси увлекла её к огненному виски.
Гермиона с сияющей улыбкой резко повернулась, сразу же забыв о бокале в руке. В её глазах мелькнула искра настоящей радости, которую Розалина видела у неё нечасто за это лето.
— Рон! — почти вскрикнула она, бросаясь ему на шею.
Он едва успел поймать её, но всё-таки удержал, хрипло усмехнувшись и крепко прижал её к себе:
— Соскучился, Гермиона...
— Вы что здесь делаете?! — одновременно спросили Джинни и Гермиона, отпуская его.
— Сюрприз, — с ухмылкой сказал Гарри, подходя ближе. — Нас пригласили на вечер. Стажёры, бывшие ученики, преподаватели — все свои. Кингсли сказал: "отдохните немного".
Джинни не удержалась, подскочила к Гарри и обняла его крепко, почти с облегчением. Он слегка погладил её по спине и улыбнулся, глядя куда-то за её плечо.
Розалина наблюдала за всем этим немного в стороне, не вмешиваясь. Её бокал всё ещё был почти полным, и она легко покачивала в нём золотистую жидкость, наблюдая, как Гермиона и Джинни обступили парней и уже вовсю болтали с ними, как будто снова в Гриффиндорской гостиной.
Гарри метнул на неё взгляд. Короткий, тёплый, узнающий. Он кивнул, не говоря ни слова.
Розалина чуть кивнула в ответ, сдержанно, но не холодно.
Пенси стояла, скрестив руки на груди, с выражением такого презрения, что если бы взглядом можно было бы отравить, Гермиона и Джинни уже бы упали бездыханными прямо на паркет. Губы у Паркинсон были поджаты, брови чуть вздёрнуты, как будто она нюхала что-то отвратительное, и Розалине казалось, что ещё чуть-чуть — и та начнёт закатывать глаза вслух.
Розалина, наблюдая за ней, прищурилась и тихо, с усмешкой, толкнула её локтем в бок.
Пенси смерила её убийственным взглядом, но на губах заиграла предательская ухмылка.
— Даже не начинай. Просто... пусть они не трогают меня, и я не превращу эту вечеринку в демонстрацию черной магии.
— Сделка, — кивнула Розалина. — Но если ты испортишь Джинни вечер, я буду вынуждена отравить тебе лак для волос.
— Ты снова мне начинаешь нравиться, Розалина.
Розалина почувствовала его взгляд раньше, чем увидела его самого. Он прожигал её с того самого момента, как она подняла бокал. Она сидела, закинув ногу на ногу, в серебристом платье, которое ловило свет, будто носило на себе звёзды. Она не глядела в его сторону, но ощущала каждый миллиметр его внимания — тяжёлого, сосредоточенного, изучающего.
Блейз, как обычно, вёл себя как душа компании. Он щёлкал шутками, будто разбрасывал конфетти, и смеялся громче всех над собственными словами.
— Ну, если бы я знал, что стажёрство в Хогвартсе выглядит вот так... — он провёл рукой в воздухе, обводя взглядом девушек. — ...я бы оформил себе должность профессора. Или хотя бы ночного дежурного.
— Ты и дневным-то едва ли был пригоден, — буркнул Драко, делая глоток из бокала. Но, несмотря на слова, губы его тронула лёгкая улыбка.
Драко обернулся, и взгляд его резко остановился на Гермионе, увлечённо болтающей с Гарри и Роном. Его брови сдвинулись, челюсть чуть напряглась, и на миг он выглядел так, будто ему предложили выпить тыквенного сока, прокисшего лет эдак десять назад. Но он быстро отвёл глаза, будто отмахнувшись от внутренней слабости, и вернулся к Блейзу, кивнув на какой-то очередной остроумный выпад.
А вот Теодор... Тео почти не двигался. Он стоял чуть позади, как обычно — в тени, но не менее заметен. Его глаза скользили по Розалине с медленной уверенностью. Не с жадностью и не с восхищением, нет — скорее, с интересом, в котором пряталась какая-то нежеланная уязвимость. Он будто отмечал про себя: как платье облегает её талию, как поблёскивают её волосы в свете свечей, как напряжены пальцы на ножке бокала.
Он не отвёл взгляда даже тогда, когда она, наконец, повернула голову и встретилась с ним глазами.
— Что? — выдохнула она почти в раздражении, подняв брови.
Он чуть склонил голову набок, уголок его губ дёрнулся.
— Ты выглядишь... — он сделал паузу, точно выбирая слово. — ...неплохо.
Розалина закатила глаза и сделала ещё один глоток.
— Иди к Блейзу. Ты явно научишься у него комплиментам.
Теодор ухмыльнулся, но ничего не ответил. Его глаза всё ещё не отрывались от неё.
Розалина сделала вид, что полностью поглощена содержимым бокала, но на самом деле чувствовала, как под кожей разливается жара. Она ненавидела, когда он смотрел на неё так — не вызывающе, не пошло, не с притворным восхищением, а... слишком по-настоящему. Как будто видел её насквозь.
— Ну всё, мне нужен ещё один бокал, — заявила Пенси, выдергивая Розалину из мыслей и потянув её за руку. — Слишком много драмы в воздухе. Пахнет... любовным треугольником, — хмыкнула она, бросив взгляд на Драко, что снова украдкой наблюдал за Гермионой.
— Да ты просто завидуешь, что тебя никто не рассматривает, как последний кусочек шоколадного пирога, — заметила Джинни с ухмылкой, но Пенси тут же дернула плечом:
— Ой, пожалуйста, я шоколадный торт, за который дерутся, не меньше.
Они засмеялись, и на какое-то время атмосфера вновь стала лёгкой, сверкающей, как их платья.
Но Теодор всё ещё стоял там.
Он смотрел, как Розалина улыбается, как её плечи вздрагивают от смеха, и эта улыбка никак не была направлена ему. Её внимание, её свет сейчас принадлежали другим.
В этот момент Блейз заорал:
— Клянусь Мерлином, кто-нибудь, включите музыку, пока Тео не начал читать любовную поэзию прямо с торта!
Заиграла ритмичная, искристая мелодия — что-то между джазом и заколдованным балканским мотивом. В этот момент Пенси схватила Розалину за запястье и с неожиданной решимостью оттянула её прочь от группы слизеринцев.
— Так, всё, хватит этих «ух ты, как он на меня смотрит». Танцевать пришли, а не в душу друг другу заглядывать, — строго сказала она, хотя губы её были искривлены хитрой ухмылкой.
— Никаких "но". Даже Гермиона сейчас будет танцевать, поверь мне.
И правда — Джинни в этот момент оттащила Гермиону от Гарри и Рона, упрямо приговаривая:
— Слишком много аврора в тебе, Грейнджер. Меньше контроля — больше веселья!
Гермиона вяло сопротивлялась, но всё-таки позволила затащить себя ближе к середине комнаты, где уже начали собираться танцующие.
— Это заговор, — прошептала она, — Скоро меня заставят петь.
— Петь ты будешь под конец, когда мы напьёмся, а пока — двигай бёдрами, — отрезала Джинни, хлопнув её по плечу.
В свете чарующих фонарей и заколдованных блесток девушки собрались в круг. Музыка усиливалась, и вместе с ней — их смех. Платья мерцали при каждом движении, локоны сыпались по плечам, а в воздухе витала смесь духов, веселья и чего-то... волшебного, не по-чародейски.
Розалина, наконец, позволила себе забыть всё. Серебристое платье скользило по телу, блестки ловили каждый луч света, а вокруг кружились подруги — такие яркие, живые.
Пенси смеялась громче всех, Джинни уже пританцовывала с каким-то старшекурсником, а Гермиона — даже Гермиона — качалась в такт.
А в углу, с бокалами в руках, стояли трое: Блейз, Драко и Тео.
— Они что, все сговорились против нас? — хмыкнул Блейз.
— Скорее, им совершенно плевать, они это делают для себя. Мы-то — наблюдатели, — лениво бросил Драко, не отрывая взгляда от Гермионы.
Теодор молчал. Он смотрел на Розалину. На то, как она смеётся, как волосы блестят в закатном свете заклинаний, как её пальцы машут в такт музыке, и как она, забыв обо всём, кружится под ритм.
Розалина, немного запыхавшись, с улыбкой отошла от центра комнаты. Серебристое платье слегка прилипло к коже от жары, щеки разрумянились, дыхание было прерывистым, но довольным. Она подошла к столу, где стояли бокалы с напитками, и взяла себе тыквенный коктейль — с легким оттенком ванили и каплей чего-то покрепче.
— Пф-ф, у меня ноги сейчас отвалятся, — пробормотала она, отпивая. — А это ещё только середина вечера...
— Ты просто вышла из формы, — усмехнулась Пенси, подмигнув и тоже взяла бокал. — В следующий раз я устрою тебе марш-бросок в пятнадцать вальсов.
В этот момент к ним подошёл Блейз. Легко, лениво, с той самой расслабленной грацией, от которой у многих девушек внутри всё становилось липким и теплым. Он скользнул взглядом по Розалине и, приподняв бровь, довольно усмехнулся:
— Вот теперь я узнаю Паркинсон.
Розалина медленно повернула голову в его сторону, глаза прищурились.
— И что же это значит, Забини?
Он облокотился локтем о край стола, наклонился чуть ближе и, опустив голос, сказал с тем самым томным тоном:
— Ты — танцуешь, блистаешь, сбиваешь с ног. А не стоишь в углу,и смотришь, как будто тебе тут все мешают дышать.
— Именно так я обычно и делаю, — холодно сказала она, отпивая ещё.
— Ну, возможно, но сегодня ты — настоящая ты, — сказал он, взглядом скользя по серебристой ткани её платья. — Видимо устала притворяться паинькой.
Пенси закатила глаза:
— О, только не начинай свои фокусы, Блейз. Розалина не из тех, кого ты сбиваешь с ног.
— У меня вечный оптимизм, — пожал он плечами и чуть отступил назад, всё ещё улыбаясь. — Но ладно. Я уступаю. Пока.
Он направился обратно, прихватив свой бокал, но напоследок всё же бросил через плечо:
— Хочешь танцевать ещё — зови.
Розалина фыркнула, а Пенси тихо засмеялась:
— Иногда мне кажется, что он родился с зеркалом в руках.
— Иногда? — переспросила Розалина. — Уверена, он просто одно и съел при рождении.
Они переглянулись — и, смеясь, чокнулись бокалами.
Пенси отпила ещё глоток и махнула рукой в сторону танцующих:
— Клянусь, если Гермиона и Джинни не вернутся танцевать, я за ними пойду лично. Ну, куда это годится — такие платья и сидят с парнями!
Розалина только усмехнулась, откинув волосы назад. Музыка сменилась на что-то медленное, чарующее. Комната словно изменилась — огоньки на потолке вспыхнули мягче, воздух наполнился волшебной сладостью, и люди начали медленно сходиться ближе друг к другу. Медленный танец.
Пенси закатила глаза:
— Вот теперь начинается самое интересное. Угадай, кто сейчас к тебе подойдет?
— Если ты скажешь "Блейз", я вылью ему на голову этот коктейль.
— Не угадала, — сказала Пенси, взглядом кивая куда-то за её плечо.
Розалина обернулась — и встретилась взглядом с Теодором.
Он не улыбался. Просто смотрел. Но в его глазах было что-то мягкое, спокойное, знакомое.
— Потанцуем?
Она вздохнула. Хотела пошутить, отшутиться, отвертеться. Но вместо этого молча отдала ему бокал, и он с довольным видом поставил его на стол. Затем подал руку. И она вложила в неё свою.
Медленная музыка окутала их. Теодор положил ладонь ей на талию, вторая осталась в её руке. Он смотрел на неё неотрывно, а она делала вид, что сосредоточена на чем угодно, кроме его взгляда.
— Ты выглядишь красиво, — тихо сказал он. — Слишком красиво. Придётся сторожить тебя весь вечер.
— Ага. А Блейз в этом не помощник, — пробормотала она, чуть повернув голову.
Он усмехнулся:
— Я заметил.
— Значит, ты следил?
— Я всегда слежу, — сказал он, чуть притянув её ближе.
Платье мягко шуршало о ткань его рубашки.
— Ты же знаешь, что я терпеть тебя не могу? — шепнула она.
— Конечно знаю, — кивнул Теодор. — Именно поэтому я хочу танцевать только с тобой.
Розалина чуть повернула голову, продолжая двигаться в ритме медленного танца с Теодором. И вдруг заметила, как Пенси, стоящая неподалёку, со всей грацией благородной хищницы, резко подняла бокал — и вылила содержимое прямо на грудь какого-то парня. Тот отшатнулся, громко выругавшись, а рубашка моментально промокла огневиски.
— Что за... — тихо выдохнула Розалина, чуть приподняв брови.
Теодор тоже мельком глянул в ту сторону и фыркнул.
Пенси, не оборачиваясь, бросила парню что-то вроде:
— Это за то, что ты не знаешь, как разговаривать с девушками, идиот.
И, развернувшись на каблуках, спокойно пошла прочь, как ни в чём не бывало. Подхватила со стола новый бокал, отхлебнула — и, словно ничего не произошло, направилась обратно к Гермионе и Джинни, которые хохотали над чем-то своим.
Розалина сдержала смех, а потом посмотрела на Тео:
— Она сегодня в ударе.
— Она каждый день в ударе, — усмехнулся он.
Музыка постепенно стихала, растворяясь в гуле голосов и мягком перешептывании гостей. Танец подошёл к концу. Теодор слегка отстранился, но его ладонь задержалась на талии Розалины чуть дольше, чем было нужно.
Розалина усмехнулась, покачав головой, и мягко вывернулась из его рук:
— Пойду за чем-нибудь прохладным, а то сейчас сама кого-нибудь бокалом облию.
Теодор сдержал смешок, отступив назад:
— Я на всякий случай не буду стоять рядом.
— Правильно делаешь, — бросила она через плечо, направляясь к столу с напитками.