сын Мафии, Ли Хисын

Том III : Мрак Отчуждения

Воспоминания о полёте не покидали её. В голове всё ещё крутились сцены, как стюардесса изящно изгибалась возле Хисына, наклонялась слишком низко, почти прижимаясь к нему, а её пальцы задерживались на его рубашке дольше, чем нужно. Она улыбалась, облизывала губы, шептала ему что-то с намёком, которого невозможно было не заметить.

Дорога до резиденции прошла тихо. Хисын сказал всего два слова, когда Ава, не выдержав, спросила, в чём дело.

— Не устраивай цирк.

Раньше он не был таким. Даже когда они ссорились, он не оставлял её в этом холоде. А теперь, казалось, ему было всё равно.

Как ни странно, приём оказался сухим, даже пересушенным. Дом встретил их тишиной и холодом, словно отринул её возвращение. В воздухе не было радости, не было даже лёгкого намёка на тепло — только тяжесть застывших стен, прохладный пол под ногами и взгляды слуг, в которых читалось что угодно, но не приветствие.

Ни Святослава, ни Тристана, ни остальных братьев. Даже Даниил не пришёл.

Она сжала пальцы на ремне сумки, почувствовав, как в груди сгустилось странное, неприятное чувство. Забвение? Отчуждение? Или, может, что-то хуже?

Может, они забыли?

Надеюсь.

На это.

Дом казался чужим, словно вывернутым наизнанку. Все зеркала завешаны — плотная ткань скрывала отражения, будто здесь боялись увидеть что-то лишнее. Настенные часы, некогда мерно отмерявшие время, теперь молчали, их стрелки застыли в прошлом.

И этот холод... Пронизывающий, липкий, будто стены впитали в себя стужу и не собирались отпускать. Уже октябрь, Россия встречает осень стальной прохладой. Но почему здесь так мерзко, так пусто? Они что, окна распахнули настежь?

Хисын скользнул по Аве непонимающим взглядом, не говоря ни слова.

Слуги... заплаканные, с красными глазами, опущенными головами. Никто не смел взглянуть, никто не проронил ни звука, но в их молчании кричала тревога.

— В чём дело? — спросил Хисын на корейском, будто не сомневался, что она его поймёт.

И она поняла. Не все слова, но хватило.

Губы дрогнули, пересохшее горло не сразу выдало ответ.

— Я не... не знаю, — наконец выдохнула она, ответив на английском — единственном языке, на котором они могли говорить. Ну, ещё французский, но он вряд ли сейчас поможет.

Только вот сомнение уже вползло в сердце. Что-то случилось. Что-то тёмное, неправильное.

В самом конце коридора, в полумраке, лежали четыре чемодана. Родительские. Они вернулись... Но почему так быстро? Что-то не сходилось, что-то неприятно давило на грудь, словно воздух в доме стал гуще, тяжелее.

Ава двинулась дальше, ступая по ледяному полу, будто шла по чужому дому, а не по тому, в котором выросла. Хисын молча следовал за ней, но перед лестницей вдруг резко поднял руку, преграждая путь.

Она замерла.

Холод... С каждым шагом к второму этажу становилось всё холоднее, будто наверху не было жизни, будто тьма поселилась там навсегда.

— Стой сзади, — его голос был твёрдым, бескомпромиссным.

— С чего это? — отрезала она, и в её словах не было мягкости.

Гнев, тревога, непонимание — всё смешалось внутри. Почему он командует? Почему ведёт себя так, словно уже знает, что их ждёт наверху?

Все двери на втором этаже были заперты. Ава поочерёдно пробовала открыть каждую.

Святослав — закрыто.
Тристан — закрыто.
Даниил — закрыто.
Милоард — закрыто.

Только комната Ярдана... распахнута настежь.

Она и Хисын замерли у дверного проёма.

Оттуда тянуло пронизывающим холодом, будто в комнате поселилась сама зима. Ава сделала шаг вперёд. Что-то в этом пространстве было неправильным. Будто здесь не просто кто-то ушёл, а будто кто-то исчез, стёрт, вычеркнут.

Настенные фотографии Ярдана валялись на полу, отвернувшись лицом к холодному паркету. Те, что раньше стояли на столе, были перевёрнуты вниз, словно смотреть на него больше не могли.

Ава шагнула к окну — открытое, оно впускало ледяной осенний ветер, проникающий под кожу. Она потянулась, чтобы закрыть его, но за спиной раздался голос.

Холодный. Непреклонный.

— Не закрывай.

Она резко обернулась.

Святослав.

Он стоял в дверях, и в его глазах не было ни привычного высокомерия, ни раздражения — только тьма.

— Что это всё значит? — голос Авы дрогнул, но в нём всё ещё звучало требование ответа.

Святослав даже не моргнул. Его взгляд был колючим, холодным, как осенний ветер, гуляющий по комнате.

— Ярдан мёртв.

— Что? — её дыхание перехватило, и мир, казалось, на мгновение замер.

— Ярдан мёртв, — повторил он, так же ровно, так же жёстко, будто эти слова были не о брате, не о человеке, а просто о факте, который не стоило даже обсуждать.

Он не плакал. Не показывал боли.

Но Ава знала его. Слишком хорошо.

Внутри него бушевала буря. Она не видела её, но чувствовала — в сжатых кулаках, в том, как напряжены его плечи, в том, как он даже не пытается дышать глубже, словно если сделает это — рухнет.

Ему было больно.

Очень больно.

Слова Святослава будто раскололи воздух.

Ава застыла, сердце билось где-то в горле, в ушах зашумело.

— Ты врёшь... — выдохнула она, но голос предательски дрогнул.

Святослав не пошевелился.

Слёзы жгли глаза, и вдруг всё внутри неё взорвалось.

— Ты врёшь! Ты врёшь! — её крик пронёсся по холодному дому, эхом ударяясь о стены. — Ты лгун! Лгун!

Она шагнула к нему, сжимая кулаки, но он не двинулся, не отвёл взгляда.

Его безразличие только бесило ещё больше. Как он может так стоять? Как может так говорить?

Ярдан не мог умереть. Этого просто не могло быть.

Ава не выдержала.

Она рванулась вперёд, подбежала к Святославу и закричала прямо ему в лицо:

— Ты врёшь! Ты шутишь! Это не смешно! Не смей так шутить!

Она ударила его по плечу. Потом снова. И снова.

Святослав не сопротивлялся. Не отстранился, не сказал ни слова. Просто стоял, принимая её удары, глядя на неё так, что от этого взгляда становилось только хуже.

— Скажи, что это неправда! — её голос срывался, превращаясь в хриплый выкрик. — Скажи!

Но он молчал.

— Скажи же!

Внезапно в комнате появились Тристан и Даниил. Они бросились к ней.

— Ава... — выдохнул Тристан, хватая её за плечи.

— Тише, тише... — Даниил обнял её, крепко удерживая.

Но она билась в их руках, пытаясь вырваться, снова дотянуться до Святослава.

— Он врёт! Он просто врёт! — слёзы катились по её лицу, сердце колотилось в бешеном ритме.

— Ава... — голос Даниила сорвался, он прижал её крепче.

— Не врёт. — Голос Тристана был тихим. Лишённым эмоций, но в глазах отражалась боль.

Она замерла.

Слова будто резанули по живому.

Не врёт.

Нет. Нет.

— Нет... — её голос сломался. — Нет...

И отчаяние обрушилось на неё с головой.

Ава не смогла больше держаться.

Слёзы хлынули, и она закричала, громко, без сил, срываясь на рыдания. Ее тело дрожало, словно вся боль, вся утрата, вся несправедливость нахлынули на неё в один момент.

Она била себя по груди, словно пытаясь отогнать это чудовищное чувство, и кричала, кричала так, что даже стены отзывались эхом.

— Не может быть! — её голос срывался, превращаясь в отчаянное ревущее стояние, будто она кричала на весь мир, пытаясь изменить реальность. — Не может быть! Ярдан не мог умереть! Он жив!

Тристан и Даниил держали её, но она с трудом пыталась вырваться, и рыдания звучали так громко, что казалось, весь дом заполнился её болью.

Но в это время Хисын стоял в оцепенении. Он был как камень. Его глаза не отрывались от сцены, но ни одно слово, ни одно движение не вырвалось из него. Он смотрел, не зная, как реагировать на эту ярость, на это горе, на этот океан боли, в котором тонет Ава.

Он не мог понять, что делать.

Прошло около дня. Ава не могла прийти в себя. Её слёзы не прекращались, а из-за заплаканных глаз мир казался будто затмённым. Она лежала в постели, затянутой в простыни, как в могиле, из которой не хотелось вставать. Даниил не отходил от неё, сидя рядом, молчаливо утешая её своим присутствием. С того момента, как он нашёл её в комнате Ярдана, он не мог оставить её одну.

— Ава... — его голос был тихим, но настойчивым.

Она с трудом повернула голову, смотря в его глаза, полные боли и сожаления.

— Как... он умер? — её голос едва слышался, но было видно, как каждое слово даётся ей тяжело.

Даниил вздохнул, его плечи ссутулились от тяжести рассказа.

— Итальянцы... — он замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. — Итальянцы... они... это... итальянская мафия... — он тяжело выдохнул, как будто эти слова не сходили с его языка, не желая принять эту реальность. — Вчера Святославу пришло сообщение... что если ВРМ не встанет на их сторону, они убьют Ярдана...

Ава тихо всхлипнула, сжала подушку в руках.

— Итальянцы? — повторила она, пытаясь понять, что происходит, но ничего не сходилось.

— Итальянцы... — Даниил снова помолчал, его голос дрожал. — Они... они забрали его. Святослав не верил, что он у них... Хотя мы пытались ему объяснить. Он говорил, что тот... гуляет, просто гуляет. Не верил, что всё так серьёзно.

Ава не могла поверить. Всё это казалось невозможным, далеким, чужим. Но реальность была жестокой и беспощадной.

Ава, как будто проснувшись, почувствовала, как её тело наполняется гневом. Горечь утраты, казалось, перерастала в неистовство. Вся ярость, которую она долго сдерживала, теперь обрушилась на Святослава.

Он. Он был ответственен за это. Он не слушал, не верил. Он был настолько уверен в своей правоте, что не видел реальной угрозы. А теперь Ярдан мёртв. И все его слова — что тот просто "гуляет", что всё будет хорошо — стали ядом, который теперь отравлял её каждое дыхание.

— Святослав! — она вырвалась из постели, несмотря на боль и усталость. — Он! Это всё из-за него! Он не верил! Он предал его!

Даниил поспешил подойти, пытаясь остановить её. Но Ава не могла больше держать в себе этот пожар.

— Он убил его! — крикнула она, её голос был полон ярости, а в глазах сверкала неистовая боль. — Если бы он хоть на миг поверил нам, если бы он хоть немного слушал! Но нет! Он решил, что всё это не важно, и теперь Ярдан мёртв!

Её слова были как ножи, ранившие её саму, но гнев, вырвавшийся наружу, теперь поглощал всё. Она была готова кричать, бить, ломать что угодно, лишь бы это облегчило её душевную боль.

— Он виноват! — повторила она, как мантру, не в силах отпустить эту мысль.

Даниил стоял рядом, не зная, что делать. Его взгляд метался, но он не мог найти ни одного слова, которое могло бы успокоить её, не мог бы предложить решение, которое снимет этот груз с её сердца. Он видел, как Ава превращается в бурю, в ярость, и, хотя он понимал её чувства, он не знал, как помочь.

— Ава... — он осторожно подошёл, обнимая её, пытаясь унять её боль хотя бы немного. Но она вырвалась, срываясь в новый рыдающий крик.

Ему было тяжело смотреть на это. Его сердце разрывалось, когда он видел, как она теряет контроль, но что он мог сказать? Как оправдать Святослава, когда все вокруг видели лишь его ошибки? Он знал, если бы Святослав услышал эти слова, ему стало бы ещё хуже. Он не мог представить, какой ужас внутри него самореализуется, если он станет объектом её ярости.

И в этот момент мысли Даниила скользнули к Милоарду, который оставался в морге. Он не выходил оттуда ни на минуту, всю эту тяжёлую, мучительную неделю. Он не мог оставить тело брата, будто это было единственное место, где он мог по-настоящему быть с ним. Милоард разговаривал с ним, как с живым. Он оплакивал, не веря, что Ярдан ушёл навсегда. Он молчал, но его глаза говорили о том, что он не мог с этим смириться. Он ведь был с ним, с Ярданом, всегда рядом.

Даниил посмотрел на Аву, её лицо было искажено горем и гневом, и он почувствовал, как его сердце сжалось. Он мог лишь стоять рядом, стараясь быть опорой, но слова не могли уменьшить её боль.

Даниил не знал, сколько времени прошло, пока ему наконец удалось уговорить Аву немного поесть. Он сидел рядом с ней, стараясь быть терпеливым, давая ей время, не заставляя, но при этом не позволяя полностью поглотить её горю. Он мог бы оставаться в тени её боли, но знал, что без его помощи она не справится с этим моментом.

— Ава... — его голос был мягким, чуть настойчивым. — Ты должна немного поесть. Пожалуйста. Ты ведь не сможешь справиться, если будешь только плакать.

Слёзы продолжали капать, но она, хотя бы на мгновение, услышала его. С трудом, но она сделала пару глотков, стиснув зубы. Это был шаг, но даже маленький шаг был важен. Спустя некоторое время она снова погрузилась в молчание, и её глаза закрылись, будто её тело требовало отдыха, несмотря на бурю, бушующую в её душе.

Через три часа, рыдания утихли, а дыхание Авы стало ровным. Она уснула, её лицо было утомлённым и покрытым следами слёз, но хотя бы в этом мире её боли было на время не так много.

Даниил сидел рядом, не в силах оставить её одну. Он понимал, что всё это — лишь временное облегчение, но хотя бы она могла немного отдохнуть.

Время на часах было 02:33. Ава открыла глаза и, как в тумане, увидела перед собой лицо Даниила, мирно спавшего на кресле. Его дыхание было ровным, он укрылся пледом, стараясь хоть как-то утешить её своим присутствием, но в эту ночь Ава не могла найти покоя.

Скользнув взглядом по комнате, она тихо встала и направилась к двери. Её тело было усталым, но голова не могла отключиться от мыслей. Тихо ступая по полу, она прошла мимо комнаты Святослава. Дверь была приоткрыта. Сквозь её узкую щель она увидела Святослава, спящего в постели, как будто всё было нормально. Он был поглощён сном, но Ава видела его, как никогда раньше, таким чужим. Он был спокоен, его дыхание не нарушалось. Он спал, как если бы ничего не произошло. Как если бы он не был тем, кто разрушил всё.

Как он может спать так? — эта мысль порезала её душу. Он спал, и в его мире не было трагедии. Не было боли. И она знала — он не чувствует ответственности. Он не страдает. Он был тем самым человеком, который сломал её мир.

Ава не могла больше оставаться в своей комнате. Она шла дальше, едва сдерживая бешеный гнев, который с каждым шагом возрастал. В кухне, на полке, она заметила нож. Он был там, как напоминание, как холодная реальность, что вся её жизнь сейчас была на грани. Она взяла его в руку, почувствовав тяжесть металла и хладнокровность его лезвия. Он был острым, как её боль.

В этот момент, возможно, она почувствовала, как её разум сходит с пути, как и её чувства. Но вместо того чтобы остаться в тени страха, она шагнула вперёд. Она пошла. Пошла к нему. К убийце.

В её голове не было ясности, только холодный поток ярости. Он не заслуживал этого спокойствия, которое он носил, как маску. Он не заслуживал остаться без наказания.

Ава подошла к кровати Святослава, её сердце колотилось в груди, и гнев переполнял её. Она сжала нож в руках, ощущая, как металл холодит кожу. Каждое её движение было словно замедленным, но полным решимости. Он был в её власти. Он не мог избежать этого. Он не заслуживал ничего, кроме того, что она собиралась сделать.

С тихим, но жестоким движением она замахнулась и вонзила нож в его грудь. Его глаза мгновенно открылись, он резко поднялся, пытаясь понять, что происходит. Но Ава не остановилась. Ещё один удар, и его тело дернулось. Он попытался вскрикнуть, но из его рта вырвался лишь кашель, а затем кровавая струя. Она видела, как его лицо искажает боль, как он пытается что-то сказать, но не может. Кровь текла, а она продолжала наносить удары, безжалостно, с яростью, которая давно заполнила её душу.

Кашель, тяжёлое дыхание, кровь, которая пачкала всё вокруг. Каждый новый удар был всё более решительным, он становился немым. Святослав больше не мог сопротивляться. Его дыхание постепенно затихало, его глаза больше не моргали, и вот, наконец, он замер. Стало тишиной. Абсолютной тишиной.

Ава стояла над ним, её дыхание было тяжёлым, а сердце билось быстро, но уже не так сильно. Он больше не двигался. Святослав был мёртв.

Она стояла так, не зная, что чувствовать.

Ава почувствовала, как холод пронзает её тело, когда за спиной раздался тот самый знакомый голос. Голос, который уже не был ей чужим, но теперь от которого её душа сжалась в страхе. Холод проник в неё с каждым словом, как нож, пронзающий её изнутри.

— Стало легче? — произнёс он, и его усмешка была настолько зловещей, что её кровь застыла в жилах. Она почувствовала, как её сердце пропускает несколько ударов, а дыхание становилось поверхностным.

Нож, который она держала в руке, внезапно оказался тяжёлым. Её пальцы ослабели, и он с глухим звуком упал на холодный пол, разрезая тишину. Она не осмеливалась повернуться. Она знала, что если взглянет, её жизнь закончится. Она знала, что стоит за ней, и, возможно, уже не оставит ей шанса.

Но её тело сковало ужасом, а в голове только одна мысль — это конец.

Дорогие читатели, мы благодарим вас за вашу поддержу! Надеемся ,что третий том понравится вам сильнее прошлых!