На грани
Хисын сидел на краю бассейна, опустив локти на колени, и рассеянно смотрел на тёмную воду.
Чёрт.
Он резко провёл рукой по лицу, втирая в кожу капли воды, которые никак не могли высохнуть.
Какого хрена он вообще прыгнул за ней?
Он видел, как она барахтается, но ведь знал — никто не тонет так быстро.
Если бы хотел, мог бы подождать ещё пару секунд. Посмотреть, выберется ли она сама.
Но нет.
Что-то внутри сжалось, едва он заметил её протянутую руку, едва услышал тишину вместо её привычных огрызаний.
И он нырнул. Без раздумий. Без колебаний. Как идиот.
Хисын фыркнул, запрокидывая голову назад.
— Что, за шесть лет так и не научилась? — самодовольно кинул он тогда.
А потом увидел, как она уходит на дно.И внутри что-то дёрнулось.
Твою мать.
Хисын тяжело выдохнул и поднялся на ноги.
Надо выбить всё это из головы.
Он пришёл в зал тренироваться, а не играть в грёбаного спасателя.
Но стоило ему сделать пару шагов, как он вдруг замер. Прямо перед ним, через стеклянные двери, виднелась её комната. Свет в ванной. Силуэт за матовым стеклом.
Хисын задержал взгляд ровно на секунду, прежде чем выругаться себе под нос и отвернуться.
Вот только в голове снова всплыло, как её тело содрогалось от кашля. Как её губы дрожали. Как она смотрела на него.
Чёрт.
Хисын шагнул вперёд — и тут же замер.
Окно.
Чёртово окно её комнаты.
Он не специально.
Просто взгляд сам наткнулся.
И его будто ударило.
Ава стояла спиной к стеклу, абсолютно обнажённая, подсвеченная мягким жёлтым светом ночника.
Влажные волосы стекали по лопаткам, тонкая талия изгибалась, когда она провела ладонями по коже, собирая их в пучок.
Тело плавилось в полумраке.
Беззащитное.
Притягательное.
Хисын почувствовал, как напряглась каждая мышца.
Как внизу всё мгновенно встало, сжалось, запульсировало от одного только вида.
Она не видела его.
Даже не подозревала, что он здесь.
Он мог уйти.
Нет.
Должен уйти.
Но глаза не слушались.
Секунда.
Две.
Слишком долго.
Слишком чётко он разглядел изгибы её тела.
Как вода стекала по коже.
Как дрогнули плечи, когда она вздохнула.
Как она выглядела...
Боже.
Хисын резко стиснул зубы, отворачиваясь, и чуть не выругался вслух.
Он чувствовал жар внизу живота.
Чувствовал, как бешено колотится сердце.
Как мысли вспыхнули.
Грязные.
Опасные.
Он должен был развернуться и уйти сразу.
Но теперь уже поздно.
Чёрт.
Сжав кулаки, он заставил себя двинуться с места.
Резко, быстро, будто убегая.
Из головы нужно выбить не только тренировку, но и это.
Хотя, зная себя, он понимал: эта чёртова картинка ещё долго будет преследовать его в мыслях.
Хисын добрался до своей комнаты, захлопнул дверь и привалился к ней спиной, прикрыв глаза.
Горячо.
Слишком горячо.
Челюсть сжата, дыхание сбито, а внизу жжёт так, что хочется взвыть.
Он взъерошил волосы, пытаясь выкинуть её образ из головы.
Но чёрт возьми.
Эта картинка не уходила.
Мокрая кожа, плавные изгибы, тонкие пальцы, убирающие волосы...
Хисын выругался сквозь зубы и сдёрнул с себя футболку.
Холодный душ.
Ему нужен холодный душ.
Он добрался до ванной, включил воду на максимум и шагнул под ледяные струи, впиваясь пальцами в кафельную стену.
Тело вздрогнуло.
Пульс бился в висках.
Но проклятая жажда не утихала.
Проблема только росла, требуя внимания.
Хисын выдохнул, запрокинув голову.
Ему нельзя думать о ней.
Нельзя представлять, как её кожа была бы горячей под его руками.
Как бы она задышала иначе, если бы он прикоснулся.
Как бы дрожали её губы, если бы он...
— Чёрт... — он тяжело выдохнул, стиснув зубы.
Проблему нужно было решать.
Прямо сейчас.
Пока это не свело его с ума.
Хисын сжал челюсть, вытирая руки полотенцем.
Всё ещё горячо.
Всё ещё колотится сердце.
Но теперь хотя бы можно думать ясно.
Он опустил взгляд на коврик.
Белое пятно.
— Чёрт, — он скривился и склонился вниз, стягивая его с пола и отправляя под струю воды.
Прошло пятнадцать минут, а ему всё равно было не по себе.
Было не так, как обычно.
Раньше он решал такие вопросы быстро — без лишних мыслей, без остаточного послевкусия.
А сейчас?
Сейчас ему казалось, что он всё ещё чувствует её запах.
Что перед глазами всё ещё её силуэт.
— Боже... — он выдохнул, выпрямляясь и бросая полотенце в корзину для белья.
Почему он просто не позвонил девочкам?
Почему вообще решил сделать это сам, когда мог прямо сейчас устроить себе ночь в компании кого-то, кто знал, как его отвлечь?
Хисын провёл ладонью по лицу, хмурясь.
Но где-то в глубине души он уже знал ответ.
Ни одна из них не была бы ей.
Кабинет Хисына полностью соответствовал его характеру — строгий, без лишней суеты, но при этом внушительный.
Большое помещение с высокими потолками, стены отделаны тёмным деревом, создающим атмосферу власти и спокойствия. На одной из стен висела массивная карта мира с отмеченными точками влияния их организации.
В центре комнаты стоял массивный стол из чёрного дерева, идеально вычищенный, без лишнего беспорядка. На поверхности лежали стопки документов, ноутбук, пепельница и несколько дорогих ручек.
Позади него возвышалось большое кожаное кресло, а напротив — два строгих стула для посетителей, специально не слишком удобные, чтобы никому не захотелось задерживаться здесь дольше необходимого.
Одна из стен представляла собой огромный книжный шкаф, где хранились старые договоры, отчёты, несколько редких изданий о стратегии и бизнесе.
Окно занимало почти всю стену, открывая вид на территорию резиденции. Отсюда он мог наблюдать за всеми, кто входил или выходил, оставаясь в тени.
Справа от стола находился небольшой бар с коллекцией дорогого алкоголя — редкие виски, коньяк, вино. Для редких вечеров, когда можно позволить себе расслабиться.
Здесь не было ничего лишнего. Только порядок, контроль и ощущение силы.
Как и должно быть.
Хисын сел за стол, лениво пролистывая бумаги, но мысли были далеко.
Нужно сосредоточиться.
День только начался, а дел уже навалилось достаточно.
Он углубился в документы, вчитываясь в старые договоры, заключённые его отцом с итальянцами.
Когда-то сотрудничество было выгодным: Италия поставляла оружие, технологии, схемы новых разработок. Взамен получала защиту, доступ к корейским связям и финансовые вливания.
Но в последнее время что-то изменилось.
Поставки задерживались.
Дань не выплачивалась вовремя.
А чертежи новых моделей оружия и вовсе перестали приходить.
Отговорки были одни и те же — нехватка ресурсов, нестабильная ситуация, временные трудности.
Но Хисын не был дураком.
Россия уже начала недовольство, и Корея тоже не собиралась терпеть.
Итальянцы явно что-то замышляли.
Вопрос только в том, что именно.
Хисын откинулся на спинку кресла, крутя в пальцах ручку.
— Если вы решили играть против нас... — пробормотал он, усмехнувшись.
Они об этом сильно пожалеют.
Хисын отложил ручку и потянулся за телефоном.
— Чонхо, — голос был ровным, но в глазах уже вспыхивал хищный блеск.
— Слушаю, босс.
— Подними архивные отчёты по последним поставкам из Италии. Мне нужна детализация — что, когда, в каких количествах. И проверь людей, которые отвечают за логистику с их стороны.
— Думаешь, крыса?
— Думаю, что либо нас держат за идиотов, либо у них появился новый союзник, — Хисын постучал пальцами по столу. — В любом случае, мне нужны факты.
— Понял.
Он сбросил звонок, бросил телефон на стол и снова уткнулся в документы.
Холодный расчёт сменил утренний хаос в мыслях.
Теперь у него была цель.
И если итальянцы действительно решили предать их...
То очень скоро они пожалеют.