ты умрешь, не там.
Ава стояла одна среди бушующего ада. Русский лес окружал её стеной молчаливых чёрных деревьев, но даже их глухая тень не могла скрыть пламя, пожирающее резиденцию. Дом горел, словно проклятый — огонь с хрустом ломал деревянные балки, стены рушились, люди метались в хаосе, кричали, пытались вынести раненых. Воздух был пропитан гарью, горячий пепел оседал на коже, но её не волновал ни жар, ни удушливый дым.
Единственная нетронутая комната. Комната Ярдана.
Ава увидела её сквозь раскалённый хаос и рванулась вперёд. Тело двигалось быстрее, чем мысли, сердце гремело в груди, заглушая все звуки, кроме одного — собственного дыхания, сбивчивого, хриплого. Ей нужно туда. Нужно узнать.
Шаг, ещё шаг... и вдруг земля ушла из-под ног.
Она не успела даже закричать — удар, боль в коленях, ладонях. Грубые пальцы сомкнулись на её ногах, таща назад.
— Ты умрёшь не там.
Голос холодный, будто лёд.
Ава дёрнулась, её пальцы вцепились в сырую землю, но хватка была железной.
— Отстань! — выдохнула она, захлёбываясь в панике. — Отпусти меня!
Она билась, извивалась, но пальцы только сильнее впивались в кожу. Горящие руины отражались в его глазах, но сам он оставался невозмутимым.
— Я не позволю.
Огонь ревел, словно голодное чудовище, жадно пожирая всё вокруг. Ава видела, как тени танцуют по его лицу, видела, как трещат стены, рушится потолок.
— Хисын, пожалуйста...
Но он только смотрел на неё — молча, твёрдо, словно знал что-то, чего не знала она.
Ава проснулась резко, словно кто-то выдернул её из тёмной бездны. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его удары разносились по всей комнате. Тело вздрогнуло, когда она поднялась, почти подпрыгнув на кровати.
Четыре утра.
Боже...
Воздух казался тяжёлым, липким, будто она до сих пор оставалась там — среди огня, криков, среди его ледяного голоса. Руки дрожали, когда она схватила бутылку воды, несколько глотков — жадных, торопливых, как если бы они могли смыть тревогу.
Помогло. Немного.
Но вопрос остался.
К чему этот сон? Это было просто видение, игра подсознания, или... предупреждение? Что-то должно случиться?
Одно она знала точно — ей нужно в Россию. Срочно.
Но как? Как добраться туда?
Ава посмотрела на телефон. Всё ещё слишком рано, звонить кому-то нет смысла. Да и кому она могла бы позвонить? Кто бы понял?
Спать больше не хотелось.
Она и так заснула со слезами. И проснулась с ними.
Ава вышла из ванной, промокнув лицо полотенцем. Ей не хотелось смотреть на себя в зеркало — не было сил разглядывать покрасневшие от слёз глаза и бледную кожу. Она просто переоделась, собрала волосы в небрежный пучок, не заботясь о том, как выглядит. Сейчас это не имело значения.
Открыв дверь, она шагнула на веранду. Свежий воздух ударил в лицо, проникая в лёгкие, и с первой же затяжки стало чуть легче.
Ночь всё ещё окутывала мир, но на горизонте уже угадывался тонкий намёк на рассвет.
Ава села в подвесное кресло, слегка покачнулась, обняв себя за плечи. Холод утра пробирался под одежду, но это было даже к лучшему — бодрило.
Она достала телефон, пробежалась взглядом по контактам и, не раздумывая больше, нажала на имя.
Даниил.
Он должен понять. Должен поддержать.
— Алло? — Даниил ответил запыхавшись, будто только что пробежал марафон.
Ава прикусила губу, сжимая телефон в руках. У них было около десяти вечера, но его голос всё равно звучал так, будто она разбудила его среди ночи.
— Ты не в Швейцарии? — спросила она, едва дыша.
— Нет, я в душе был... У себя в комнате. Что случилось?
Его тон сменился — сначала удивление, затем тревога.
Ава открыла рот, но слова застряли в горле. Вместо них вырвался громкий всхлип, слишком резкий, слишком отчаянный.
— Мне нужно в Россию... — Голос дрогнул, слёзы хлынули с новой силой, заставляя её закрыть лицо рукой.
На той стороне повисла тишина. Но длилась она не больше пары секунд.
Когда Даниил снова заговорил, его голос стал другим — мягким, тёплым, обволакивающим, словно он хотел спрятать её от всего этого ужаса.
— Зайка моя... Ава... скоро... Я обещаю. Ты скоро приедешь. Не плачь... Пожалуйста...
Она зажмурилась, сжимая телефон так, будто могла через него почувствовать его тепло, его заботу.
Но хватало ли этого?
— Что случилось? — Голос Даниила резко изменился. — Это тот ублюдок? Снова он?!
Ава сжала телефон в руках, будто могла удержаться за него, как за спасательный круг. В груди снова сдавило, слёзы покатились с новой силой, превращая её дыхание в рваные, сбивчивые вздохи.
Хисын... Да, он был частью этой боли. Но не всей.
— Нет... — прошептала она, всхлипывая. — Мне хочется домой... К вам...
Казалось, на другом конце провода стало тише. Будто он осознал что-то, прочувствовал её страх сквозь расстояние.
— Я поговорю со Святославом, — уверенно, почти твёрдо сказал Даниил. — Обещаю. Ты будешь дома.
Эти слова должны были успокоить. Должны были дать надежду.
Но тревога внутри не унималась.
Что-то не так.
Что-то явно не так.
Они разговаривали ещё минут двадцать, пока на часах не показалось пять утра. Голос Даниила становился всё более сонным, но он не бросал трубку, пока Ава сама не решилась закончить разговор.
— Спи, — тихо сказала она, прежде чем нажать «сброс».
Тишина накрыла её, но внутри всё ещё звенели отголоски их разговора. Она смотрела перед собой, глаза расфокусировались на пейзаже. В утреннем сумраке мир казался застывшим, безмолвным, почти не настоящим.
И тут она заметила движение.
Фигура, выходящая на улицу, выделялась на фоне полутемного двора.
Хисын.
Чёрный облегающий лонгслив подчёркивал его силуэт, лосины, выглядывающие из-под спортивных шорт, облегали его ноги, заставляя каждое движение казаться плавным, но наполненным силой. Он двигался уверенно, привычно, направляясь к тренажёрному залу.
Ава знала, что в их резиденции был собственный спортзал, но в отличие от русского, который находился прямо внутри здания, здесь его вынесли за пределы основного корпуса, расположив в отдельном павильоне.
Она следила за ним взглядом, пока он не исчез за дверью.
И только тогда осознала, что задержала дыхание.
Любопытство съедало её изнутри. Ава сидела ещё несколько минут, борясь с собой, но в конце концов поднялась.
А вдруг там вообще не тренажёрный зал? М?
Она скользнула в тень, стараясь двигаться тихо, босые ноги почти не издавали звуков по холодному полу. Подбежав к двери, медленно приоткрыла её, заглядывая внутрь.
Хисын был там.
Он бежал на дорожке, ровно, сосредоточенно, дыхание размеренное, движения точные. На лбу блестели капли пота, но выражение лица оставалось бесстрастным. Кардио.
Ава замерла, наблюдая, как спустя несколько минут он спрыгнул с дорожки, перекинул полотенце через плечо и направился к турнику.
Руки легко схватились за перекладину, мышцы напряглись, и он начал подтягивания. Одно за другим, с безупречной техникой, словно в этом не было ни грамма усилия.
Но внезапно он прервался. Замер в воздухе, а затем резко спрыгнул вниз, не доделав подход.
Ава не успела и глазом моргнуть, как его холодный голос разрезал воздух:
— Зайдёшь или будешь там стоять?
Мир перед глазами словно сжался.
Дежавю ударило её, как удар в грудь.
Шесть лет назад.
Та же ледяная интонация. Тот же настороженный взгляд.
Тогда она тоже стояла у двери. Заглядывала к нему в комнату.
Только теперь всё было другим.
Ава выпрямилась, расправила плечи и гордо подняла голову.
Если уж она попалась, то не собиралась выглядеть растерянной.
Она сделала шаг вперёд, заходя внутрь, и дверь за её спиной бесшумно закрылась.
Хисын смотрел на неё без эмоций, допивая воду из бутылки.
— Что? — Его голос был ровным, даже слегка ленивым, но в глазах мелькнул интерес.
Ава скрестила руки на груди и спокойно, но твёрдо произнесла:
— Извинись.
Хисын едва заметно дёрнул бровью. Затем медленно, без лишних движений, поставил бутылку на скамью и посмотрел на неё, чуть склонив голову.
— Что?
— Ты меня слышал, — Ава не дрогнула. — Извинись.
На секунду воцарилась тишина.
А потом он коротко, резко выдохнул, словно поперхнулся водой.
Хисын несколько секунд смотрел на неё, словно осмысляя её слова, а затем на его лице появилась едва заметная усмешка. Та самая — лениво-хищная, с оттенком насмешки и откровенного вызова.
— Извиниться? — протянул он, делая шаг ближе.
Ава не двинулась с места, хотя его приближение заставило её сердце сжаться.
— За что, м? — Он медленно наклонил голову, разглядывая её, как будто только сейчас действительно видел. — За то, что омлет тебе не подошёл? Или за кофе?
Он склонился ещё ниже, чуть поддавшись вперёд, и Ава поняла, что ещё мгновение — и между ними не останется никакого расстояния.
— Ну что ж, тогда давай попробуем снова.
Прежде чем она успела понять, что он имеет в виду, Хисын развернулся и пошёл к небольшому холодильнику у стены. Открыл его, осмотрел содержимое и, небрежно взяв бутылку с чем-то белым, вернулся обратно.
— Белковый коктейль. Полезная вещь, — он встряхнул бутылку, открывая крышку. — Вчера завтрак тебе не понравился, попробуем что-то полегче.
— Даже не думай... — начала было Ава, но в следующий момент холодная густая жидкость окатила её, стекая по волосам и плечам.
Она вскрикнула, отшатнувшись, а Хисын, будто ничего не произошло, закрыл бутылку и поставил её обратно на скамью.
— Ой, прости, — его голос был пропитан сарказмом. — Кажется, рука дрогнула.
Ава сжала кулаки, чувствуя, как ярость поднимается внутри.
— Ты...!
— Что, Ава? — Он снова приблизился, нависая над ней. — Хочешь, чтобы я извинился ещё раз? Или пойдёшь и снова пожалуешься Даниилу?
От его близости у неё пересохло во рту. В глазах плескалась насмешка, но где-то в глубине... В глубине читалось что-то ещё.
Только вот она не знала, что именно.
Ава сжала кулаки, чувствуя, как по коже стекает холодный белковый коктейль. Волосы липли к лицу, одежда промокла, но злило её не это.
Она подняла на него взгляд, полный огня.
— Я не жаловалась.
Её голос прозвучал твёрдо, без тени сомнения.
Хисын замер на мгновение, взгляд его сузился.
— Нет? — Он чуть склонил голову, словно оценивая её. — Значит, просто так решила позвонить ему посреди ночи и заплакать в трубку?
Ава дёрнула подбородком, но не отвела глаз.
— Это не твоё дело.
Хисын усмехнулся, но в его глазах что-то вспыхнуло — на миг, неуловимо, как молния в ночи.
— Конечно, не моё. — Он отступил на шаг, словно давая ей пространство. — Но тогда объясни, зачем ты здесь.
Ава сжала губы.
— Хотела посмотреть, чем ты занимаешься.
— И как? Довольна увиденным?
Он всё ещё издевался, но теперь в его голосе слышалось нечто большее, чем просто насмешка.
Но Ава не собиралась играть по его правилам.
Она выпрямилась, стряхнула с руки липкую жидкость и спокойно ответила:
— Нет. Я ожидала чего-то более впечатляющего.
И развернулась, направляясь к выходу, чувствуя его прожигающий взгляд у себя на спине.
Ава уже тянулась к двери, когда за спиной раздался его голос.
— Стоять.
Холодный, твёрдый, без намёка на шутку.
Её пальцы замерли в воздухе, не коснувшись ручки.
Он редко говорил так. Точнее... говорил, но шесть лет назад.
Тогда он тоже умел приказать так, что тело рефлекторно замирало.
Она медленно обернулась.
Хисын стоял в нескольких шагах, скрестив руки на груди. Глаза полыхали опасным огнём, но лицо оставалось бесстрастным, словно вырезанным из камня.
— Что, не впечатлил?— медленно проговорил он. — Тогда, может, стоит остаться и посмотреть поближе?
Он сделал шаг к ней.
— Или ты предпочитаешь убегать?
Внутри всё сжалось.
Это была ловушка.
Если она останется — он продолжит издеваться.
Если уйдёт — он воспримет это как слабость.
Но Ава не собиралась показывать слабость.
Она подняла подбородок и сделала шаг ему навстречу.
— Допустим, останусь. Что дальше?
На его губах появилась та самая усмешка — тёмная, опасная.
— Тогда смотри внимательно. Может, чему-нибудь научишься.
Ава усмехнулась, скрестив руки на груди.
— Обязательно. Конечно.
Она выдержала его взгляд, а затем спокойно сделала несколько шагов назад, как будто отступая.
Хисын ничего не сказал, лишь развернулся и вновь подошёл к турнику. Ловко ухватился за перекладину, напрягая руки, и начал подтягиваться.
Ава смотрела на него, прищурившись.
Слишком самодовольный.
Слишком уверенный в себе.
Считает, что держит всё под контролем.
Что ж... она могла бы это исправить.
Она бросила быстрый взгляд на скамью, где стояла бутылка с оставшимся белковым коктейлем.
И вдруг её осенила идея.
Едва сдерживая улыбку, она подошла ближе, бесшумно схватила бутылку, открыла крышку и...
Вылила содержимое прямо ему на ноги.
Холодная густая жидкость окатила его щиколотки, потекла вниз по кроссовкам и лужицей растеклась по полу.
Идеальный момент.
Хисын как раз подтягивался, и в тот момент, когда ему нужно было оттолкнуться, его ноги резко поехали назад по скользкому полу.
Он с трудом поймал баланс, дёрнулся, но был вынужден спрыгнуть раньше времени.
Приземлился неловко, чуть оступившись.
На мгновение в зале воцарилась тишина.
Ава прижала ладонь к губам, делая вид, что шокирована.
— Ой... — протянула она, едва сдерживая смех. — Прости, кажется, рука дрогнула.
Хисын поднял на неё взгляд.
Тёмный. Опасный.
И если раньше он просто насмехался, то сейчас...
Сейчас он был действительно зол.
Хисын молча смотрел на неё, тяжело дыша после резкого спуска с турника. Белковый коктейль липкими разводами стекал по его ногам, кроссовки неприятно чавкали, когда он сделал шаг вперёд.
Ава всё ещё сдерживала смех, но когда увидела выражение его лица, что-то внутри неё дрогнуло.
Его взгляд был тёмным, пронзительным, сжатые губы выдавали напряжение, а челюсть будто скована сталью.
И затем он заговорил.
— Как ты меня заебала.
Глухо. Тихо. Но от этих слов у неё пробежали мурашки.
Она ожидала, что он снова начнёт издеваться, скажет что-то колкое, но этот тон...
Он был слишком честным.
Словно его терпение уже на грани.
И это почему-то сделало ситуацию ещё более захватывающей.
Ава вскинула подбородок, не давая себе показать ни страха, ни смущения.
— Это ты начал, — бросила она, скрестив руки.
Хисын выдохнул, будто пытаясь успокоиться, но потом медленно двинулся к ней.
Не спеша.
Уверенно.
Как хищник, играющий с добычей.
— Начал? — он усмехнулся, но в этом не было ни капли веселья. — Ава, тебе нравится доводить меня, да?
Он оказался слишком близко, слишком быстро.
Она чувствовала его запах — смесь свежести, металла и чего-то тёплого, едва уловимого.
Но отступать не собиралась.
— Если бы не нравилось, я бы не продолжала, — парировала она, глядя прямо ему в глаза.
И это была ошибка.
Потому что его взгляд говорил одно:
"Ты сама напросилась."