сын Мафии, Ли Хисын

Сорок восемь минут назад.

Хисын зашёл в комнату вслед за Суа. Она остановилась в центре, не оборачиваясь.

— Пришёл? — голос спокойный, но в нём есть что-то колючее. Разочарование? Гнев? Или ей просто хотелось услышать подтверждение, что он всё ещё рядом?

Он облокотился на дверной косяк, сложил руки на груди, чувствуя, как внутри поднимается напряжение.

— Ты звала, — сказал он ровно, с лёгким оттенком усталости.

Суа усмехнулась, наконец поворачиваясь к нему. Её глаза — тёмные, изучающие.

— Ты пришёл с другой, — сказала она медленно, пристально глядя ему в глаза. — Я видела её. Иностранка.

Хисын не отвёл взгляда.

— Моя девушка.

Она фыркнула, качая головой.

— Быстро ты, — в её голосе скользнула горечь, но губы всё же скривились в лёгкой усмешке.

Он чуть склонил голову набок, как всегда делал, когда хотел смягчить разговор, но в то же время дать понять, что не будет оправдываться.

— Суа, — сказал он низко. — Я не был виноват. Я был просто зол. Всё.

Она вздохнула, её плечи расслабились.

— Я знаю... — прошептала она. — Я верю.

Секунда — и её руки обвили его шею, тепло её тела прижалось к нему.

Они разговаривали долго. Где-то тридцать минут.

Суа вдруг подняла голову, хитро улыбаясь.

— Покажешь мне свою девушку?

Он усмехнулся, глядя на неё сверху вниз.

— Уже ревнуешь?

— С чего бы? — она наклонилась ближе, едва касаясь его губами. — Я знаю, кому ты принадлежишь.

Дверь распахнулась.

Ава стояла на пороге, её взгляд — злой, ледяной, полный ярости.

«Чёрт, надо было ей прямо сейчас припереться?!» — раздражённо подумал Хисын, но уже было поздно.

— Кому? — её голос звучал холодно, даже слишком.

Суа замешкалась. В её глазах мелькнуло что-то похожее на страх, но больше — зависть. Конечно. Ава была красивее её в десятки раз. Но это ведь не только про внешность... Любил ли он Суа? Или ему просто так казалось?

Ава скрестила руки на груди, наклонив голову.

— Ну? — протянула она с вызовом.

Хисын сжал челюсть, злобно глядя на неё.

«Раз заварил кашу — разгребай».

Он резко встал, сделал шаг к ней и, не дав отстраниться, обнял.

— Прости, Суа, — сказал он негромко, но твёрдо.

И, не оглядываясь, увёл Аву прочь.

— Ты пьяна.

Хисын смотрел на неё сверху вниз, скрестив руки на груди. Ава едва стояла на ногах, пьяно ухмыляясь.

— Да ладно? — хрипло усмехнулась она, качнувшись вперёд и схватившись за его руку.

Чёрт. Ещё и виснет на мне. Какого хрена?!

— Стой тут. Я сейчас позвоню водителю.

— Я и так стою, — пробормотала она, но голос был слишком тихим, а взгляд уже немного расфокусированным.

Хисын быстро достал телефон, коротко бросил несколько слов водителю и сунул его обратно в карман. Ава тем временем покачивалась, чуть не заваливаясь на пол.

— Сядь, — приказал он, но она даже не подумала шевелиться.

Через пару минут машина уже подъехала, и Хисын без лишних слов подхватил её за талию, буквально впихивая на заднее сиденье. Она попыталась что-то сказать, но только расхохоталась, опустив голову на сиденье.

— Жди. Не выпускай её, — резко бросил он водителю и захлопнул дверь.

Разворачиваясь обратно, он сжал челюсти. Чёртовы идиоты. Кто-то же должен был за ней следить!

Зайдя обратно в зал, он мельком глянул на сцену, где кто-то орал в караоке, затем направился к компании друзей. Рядом с Сону стоял Рики, и Хисын не мог не задать вопрос.

— Ты какого чёрта напоил её?

Рики округлил глаза, замотал головой.

— Не я...

— Я её напоил, — вмешался Сонхун, лениво опираясь на барную стойку.

Хисын резко развернулся к нему, в глазах вспыхнул гнев.

— Ты нормальный?! — его голос стал низким, угрожающим, в нём не осталось ни капли обычной холодной надменности.

Сонхун только пожал плечами, ухмыльнувшись.

— Ей было скучно.

— Ей?! — Хисын сжал кулаки. — Да ты знаешь, кто она вообще?!

— О, да ладно тебе, Хисын, — вмешался Джейк, потягивая коктейль. — Ты что, реально за неё переживаешь?

Хисын ничего не ответил. Он только тяжело выдохнул, развернулся и вышел из клуба, направляясь к машине.

Хисын сжал челюсти, глядя на Сонхуна. Всё внутри кипело от злости, но он знал, что скандалить здесь — только зря тратить время.

— Да пошли вы, — бросил он холодно. Затем, чуть смягчившись, кивнул Сону. — С днём рождения.

— Спасибо... — тихо ответил тот, опустив взгляд.

Но Хисын уже развернулся и быстрыми шагами покинул зал, толкая массивную дверь клуба. Холодный ночной воздух ударил в лицо, но не принес облегчения. Он злился. На Сонхуна, на Рики, на Аву, на всю эту идиотскую ночь.

Чёрт, как же всё бесит.

Шаги гулко отдавались по асфальту, пока он шел к машине. Водитель уже ждал, а Ава... Хисын усмехнулся, увидев, как она почти растеклась на заднем сиденье, уронив голову назад и прикрыв глаза.

Он захлопнул за собой дверь, бросая короткий взгляд на неё.

— Выпила столько, словно тебе шестьдесят, и ты законченная алкашка, — скептично протянул он, пристёгивая ремень.

Ава открыла глаза, уставилась на него мутным взглядом и, даже не пытаясь сесть ровно, злобно процедила:

— Пошёл ты.

Хисын хмыкнул.

— Милое поведение. Это твоя благодарность?

— Оставил меня одну, чтобы пойти зажиматься с девушкой? Серьёзно?! — внезапно взорвалась она, с силой толкнув его в плечо.

Хисын сжал зубы, его пальцы непроизвольно сжались в кулак.

— Тише, — процедил он, кидая взгляд на водителя.

Но Ава не думала успокаиваться. Она уже выпрямилась, теперь её глаза метали молнии.

— Я, значит, в чужой стране, с чужими людьми, а ты свалил к своей бывшей! — её голос был наполнен яростью, но Хисын видел, что это ещё и пьяная обида.

— Слушай, Ава...

— Нет, это ты слушай! — перебила она, снова ударяя его в плечо.

Хисын резко схватил её запястье, притянув к себе.

— Успокойся.

Она замерла, дыша тяжело, их лица оказались слишком близко. В её глазах плясали искры гнева, но где-то в глубине было кое-что ещё. Что-то, чего Хисын не хотел видеть. Или, наоборот, боялся.

— Завтра ты даже не вспомнишь этот разговор, — тихо сказал он, не отводя взгляда.

— Проверим. — Ава выдернула руку и отвернулась к окну.

Машина плавно двинулась с места, оставляя позади шумный клуб и всех, кто там остался.

Ночь окутывала трассу мягкой темнотой, лишь фары автомобиля вырывали из мрака участки дороги. Тишина, прерываемая лишь редкими вздохами Авы, давила.

До резиденции оставалось каких-то пять минут, когда вдруг она похлопала его по плечу.

— Срочно останови! — внезапно крикнула она, голос её дрожал.

Хисын не успел даже выдать приказа, как водитель резко нажал на тормоза. Колёса заскрипели по асфальту, машина остановилась.

— Тебя рвёт, что ли? — усмехнулся Хисын, но в его голосе не было злости. Скорее усталость.

Но Ава уже распахнула дверь и выскочила наружу. Он закатил глаза, но последовал за ней. Хотелось увидеть, как она помучается после выпитого — пусть знает, как напиваться до беспамятства.

Однако, едва он сделал пару шагов, сцена перед глазами выбила весь сарказм из его головы.

Она не стояла согнувшись, мучаясь от последствий алкоголя. Ава опустилась на корточки у самого бордюра, её плечи мелко вздрагивали.

Она... плакала?

Хисын нахмурился, шагнул ближе.

Её короткое платье задралось выше, чем следовало, и он молниеносно занял позицию перед ней, прикрывая собой. Не для неё — для себя. Он не мог смотреть. Не имел права.

И всё же он смотрел.

Тонкие пальцы дрожали, сжимая крошечное безжизненное тельце. Маленький котёнок, не больше ладони, лежал у неё в руках.

Грудь Хисына сдавило непонятное чувство.

— Он... он мёртв, — выдохнула Ава, её голос едва не сорвался в новый всхлип.

Хисын не ответил сразу. Он молча опустился на корточки рядом, наблюдая, как она осторожно, словно самое хрупкое в мире существо, гладила крошечное серое тельце.

— Он ведь... был совсем один, да? — её голос звучал так тихо, будто она говорила сама с собой.

Хисын смотрел на неё и чувствовал странный, неприятный ком в груди.

Он не любил, когда люди плачут. Но ещё больше он ненавидел, когда плачут рядом с ним.

Хисын никогда никого не утешал.

Люди плакали — и что с того? Это не его проблема. Чувства были слабостью, слёзы — проявлением этой слабости. Он видел, как люди рыдают, просят, мольбы в их голосах разбивались о его безразличие.

Но сейчас...

В груди будто что-то неприятно кольнуло, когда он увидел её — хрупкую, растерянную, с покрасневшими от слёз глазами.

Чёрт.

Он не думал. Просто подложил руку ей на спину и, неожиданно для самого себя, притянул ближе.

Ава вздрогнула, но не отстранилась.

— Тише... — выдохнул он, почти шёпотом.

Она крепче сжала в руках безжизненное тельце котёнка, уткнувшись лбом ему в плечо.

Хисын почувствовал, как её пальцы судорожно цепляются за рукав его пиджака, а дыхание сбивается.

Чёрт. Он ненавидел, когда рядом плакали. Но ещё больше он ненавидел это странное ощущение внутри себя.

Хисын в жизни бы не подумал, что окажется в такой ситуации.

Ему было невыносимо смотреть, как она плачет. Не потому, что он ненавидел слёзы, нет... Сейчас это было другое. Это была боль. Какая-то глупая, иррациональная, но такая реальная боль, что даже дышать стало труднее.

— Он же совсем маленький... Как они могли его сбить... — Ава судорожно вздохнула, сжимая в руках крошечное безжизненное тельце.

Хисын нахмурился. Он не знал, что сказать. В груди росла тревога — неприятная, липкая.

— Не плачь, пожалуйста... — слова сами слетели с его губ. Он не привык к такому. Чёрт. — Ава... хочешь, мы купим тебе котёнка?

Что?

Он сам себя не понял.

Она всхлипнула ещё громче.

— Нет...

Разумеется, нет. Дурацкий вопрос.

Хисын провёл рукой по лицу, тяжело выдохнул. Он просто хотел, чтобы она перестала плакать.

— Давай мы его похороним, а? — тихо предложил он.

Ава кивнула, торопливо утирая слёзы.

— Да... хорошо... Есть лопата?

Лопата?

Хисын закатил глаза. Ну конечно. Он же всегда таскает с собой лопату, мало ли, вдруг придётся зарыть что-нибудь.

— Нету, — фыркнул он. — Но есть руки.

И прежде чем осознал, что делает, он опустился на землю и начал подкапывать её ладонями.

Грязь противно липла к пальцам, холодная и сырая. Он ненавидел копаться в земле. Но почему-то продолжал, даже не задумываясь, что делает.

Может, это вино? Или, может... Ава?

Нет. Явно не Ава.

Она не жаловалась, не морщилась, не отворачивалась с отвращением. Просто держала в руках это крошечное, мёртвое тельце, кровь на шерсти уже застыла, но всё ещё выглядела свежей. Положила котёнка на колени, а затем... стала помогать ему копать.

Хисын украдкой посмотрел на неё.

Стала бы Суа так копать с ним? Или бы боялась за свой маникюр? Стала бы она просить остановить машину, чтобы оплакать жестокость этого мира? Не знаю.

Но он вдруг понял, что даже не хочет знать ответа.

Они закопали котёнка быстро, но молча, каждый разравнивая землю ладонями, будто стараясь сделать это место ровным и... тёплым, что ли? Хотя уже было поздно.

Хисын поднялся, отряхнул руки и бросил взгляд на тёмное поле. Несколько шагов в сторону — и он сорвал первый попавшийся цветок, какой-то дикий, полевой. Вернулся, осторожно положил его на маленькую могилку.

— Всё, — выдохнул он.

Ей-богу, как дети.

Ава смотрела на свежий холмик и вдруг кивнула. Потом резко, без предупреждения, шагнула вперёд и обняла его.

Какого?

Хисын застыл, но её тёплые руки уже обвили его, а макушка уткнулась куда-то в ключицу. Он рефлекторно положил ладони на её талию, притянув чуть ближе.

Боже, что я делаю?

Это чувство... Чувство, что он испытывал несколько лет назад. То самое, от которого так старался сбежать.

Нет. Хватит.

Он резко отстранился, даже не глядя ей в глаза, и молча показал рукой на машину.

Всю дорогу в машине Ава молчала. Она сидела, поджав ноги, и смотрела в окно, будто пытаясь разглядеть в ночи что-то важное. Хисын тоже молчал, но не мог не замечать, как её дыхание стало ровнее, а глаза закрывались всё чаще. Устала. Или пьяный сон берёт своё.

Когда они приехали, Ава уже практически спала. Он выдохнул, глядя на неё, потом взял на руки, аккуратно, но уверенно. Она была лёгкой, будто её вес не имел значения.

Войдя в дом, он без труда поднялся по лестнице и дошёл до её комнаты. Нажал на дверь плечом, вошёл в полумрак и осторожно уложил её на кровать. Платье помялось, волосы растрепались, но она не проснулась.

Хисын сел рядом, опершись локтями о колени, и провёл ладонью по лицу.

Почему?

Почему ему стало её жалко?

Это же даже не её котёнок.

Боже...

Хисын сидел на краю кровати, глядя на неё. В полумраке её лицо казалось спокойным, безмятежным, но он помнил, как ещё минут назад она плакала, прижимая к себе мёртвого котёнка.

Почему? Почему ей так больно из-за него? Она даже не знала этого чёртового котёнка, он не был её, но она держала его так, будто потеряла кого-то родного. Будто в её жизни уже было что-то, что она не смогла спасти.

Почему это тронуло его?

Он никогда не останавливался, чтобы оплакать смерть чего-то... незначительного. Кошка, птица, человек — все приходят и уходят, и он не верил, что слёзы могут что-то изменить. Люди умирают. Животные умирают. И что?

Но этот момент... эта ночь... её слёзы...

Почему ему так чёртовски не всё равно?

Он снова провёл ладонями по лицу, пытаясь согнать это странное ощущение. Он чувствовал тревогу. Какой-то неуместный дискомфорт.

Нельзя.

Нельзя снова испытывать это чувство.

Он взглянул на неё ещё раз. Ава дышала ровно, её рука упала на одеяло, и он рефлекторно хотел накрыть её, но вовремя остановился.

Нахрена он вообще сидит здесь?

Хисын резко поднялся, проведя рукой по затылку. Нужно уйти. Уйти, пока этот вечер не вгрызся в него сильнее, чем уже вгрызся.