Петля

Аврора

Крю застыл на мгновение, букет в его руках казался неуместным — слишком ярким для этой палаты. Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах мелькнуло что-то, похожее на насмешку, но быстро скрылось за маской доброжелательности.

— Аврора, я слышал, ты была сегодня в архиве, — сказал он, медленно кладя букет на тумбочку у окна. — Нашла что-нибудь интересное?

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Как он мог знать, где я была?

— Просто пыталась разобраться с учебными делами, — ответила я, стараясь звучать спокойно.

— Учебными делами? — он усмехнулся, наклоняя голову. — А я слышал, ты нашла какие-то старые документы. Про клуб, про пожар. Немного странно, не находишь? Учиться — и вдруг лезть в архив.

Стэф резко сел, превозмогая боль. Его голос стал жёстким, почти незнакомым.

— Крю, что тебе нужно? Ты пришёл сюда не букеты дарить.

Крю пожал плечами, его лицо оставалось дружелюбным, но в глазах мелькнул холод.

— Я пришёл проведать брата. Разве это преступление? — он перевёл взгляд на отца. — Пап, может, нам стоит оставить их вдвоём? У меня есть пара вопросов к тебе. По поводу дела.

Николас Малер поджал губы, но кивнул. Он бросил на меня короткий взгляд — я успела заметить в нём предостережение. Затем они вышли из палаты, оставив нас со Стэфом и Лианой.

Как только дверь закрылась, Стэф обессиленно откинулся на подушки.

— Он знает, — сказал он хрипло. — Крю знает, что ты что-то нашла.

— Откуда? — я подошла к кровати, чувствуя, как страх начинает закрадываться под кожу. — Я никому не говорила, кроме тебя и Лианы. Даже Клауду только намёк.

— Эдвард, — выдохнул Стэф. — Или кто-то из его людей. Крю всегда был связан с теми, кто может достать информацию. Если они следили за тобой...

Лиана побледнела.

— Аврора, если они знают, что ты копаешь... тебе нужно быть осторожнее.

Я сжала кулаки, стараясь унять дрожь.

— Я не отступлю. Если Крю причастен к аварии или к тому, что Эдвард пытался убить тебя, я хочу знать правду.

— Мы это выясним, — сказал Стэф. — Но не сейчас. Сейчас я хочу, чтобы ты ушла отсюда, взяла телохранителя или жила у меня, но не была одна.

— Я не буду прятаться.

— Тогда позволь мне хотя бы защитить тебя.

Я посмотрела на него — на его бледное лицо, на руки, всё ещё сжимающие простыни, на глаза, которые горели желанием защитить меня даже лёжа в больнице.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Но ты должен поправиться. Это моё единственное условие.

Он кивнул, и я заметила, как напряжение немного отпустило его плечи.

Я вышла из палаты через десять минут, когда Стэф снова уснул — врач дал ему успокоительное. Лиана ждала меня в коридоре, нервно крутя телефон в руках.

— Я отвезу тебя домой, — сказала она. — И, Аврора... я думаю, нам стоит заехать к Клауду.

— Зачем?

— Он звонил мне час назад. Сказал, что ему нужно кое-что показать. Что-то важное. Он был в архиве до тебя.

Мы переглянулись, и в её глазах я увидела ту же тревогу, что чувствовала внутри себя.

Клауд ждал нас в небольшом кафе недалеко от его дома. Он выглядел уставшим, бледным, но взгляд был острым и сосредоточенным. Когда мы подошли к столику, он подвинул к нам небольшой конверт.

— Я нашёл это вчера, — сказал он тихо. — В той же папке, что и ты, Аврора. Но я не всё тогда тебе сказал, потому что не был уверен. Теперь — уверен.

Я открыла конверт и вытащила оттуда несколько фотографий. На них был Крю. Он стоял рядом с Эдвардом на парковке, обмениваясь чем-то. Да, не лучшего качества, но лица просматривались чётко.

— Это было за день до аварии Стэфа, — продолжил Клауд. — У меня есть друг, который работает в службе безопасности торгового центра. Они сняли это на камеру. Крю и Эдвард встречались. На следующий день Стэф попадает в аварию.

— Крю дал ему деньги? — спросила я.

— Не знаю. Но я почти уверен, что это он заплатил Эдварду, чтобы тот убрал Стэфа.

Лиана тяжело выдохнула.

— Ты понимаешь, что это значит? Крю хотел убить собственного брата. Чтобы стать главным наследником.

Я сжала фотографии в руках, чувствуя, как внутри закипает ледяная ярость.

— Сегодня я пойду к нему домой, — сказала я. — Прямо сейчас. И вытрясу из него правду.

— Аврора, это безумие! — воскликнула Лиана. — Ты не можешь идти к нему одна! Он может сделать с тобой то же самое!

— Тогда пойдём вместе, — сказал Клауд, вставая из-за стола. — Я не позволю тебе идти туда одной. Ты сделала для меня многое. Мне — моя очередь.

Я посмотрела на него — худого, бледного, но такого сильного. И поняла, что он тоже борется. За жизнь. За правду. За то, чтобы успеть сделать что-то важное до того, как его время закончится.

— Пошли, — сказала я. — Вместе.

Мы вышли из кафе, оставляя позади вечерний город, и направились туда, где может таиться не только правда, но и опасность, которая, возможно, окажется последней в этой истории.

Дом Крю находился в элитном районе города — высотное здание с панорамными окнами, частный паркинг и охрана у входа. Когда мы подъехали, я чувствовала, как сердце колотится о рёбра, но не от страха. От злости.

— Ты уверена, что хочешь сделать это? — спросил Клауд, глядя на меня через зеркало заднего вида. Он сидел за рулём своей старой машины, бледный, но решительный.

— Уверена, — ответила я. — Он не остановится. Если мы не сделаем это сейчас, он найдёт другой способ избавиться от Стэфа. И от нас.

Лиана сжала мою руку.

— Мы рядом. Что бы ни случилось.

Я вышла из машины, чувствуя, как ночной ветер касается лица. Подошла к домофону и нажала кнопку квартиры Крю. Через несколько секунд раздался его голос — ленивый, насмешливый.

— Аврора? Какая неожиданность. Заходи.

Дверь открылась. Я вошла, оставляя Клауда и Лиану снаружи — на случай, если потребуется помощь.

Лифт поднимался медленно, и каждая секунда казалась вечностью. Когда двери открылись, я оказалась в просторном холле с белым мраморным полом и огромной картиной на стене. Крю стоял у окна с бокалом в руке, как будто ждал меня.

— Я знал, что ты придёшь, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты слишком упрямая, чтобы оставить это в покое.

— Ты знал, что я найду доказательства, — ответила я, делая шаг вперёд. — И поэтому приехал в больницу. Чтобы проверить, как много я знаю.

Он усмехнулся, медленно поворачиваясь. В его глазах не было страха — только интерес, будто я была частью игры, которую он давно начал.

— Ты умная, Аврора. Это я признаю. Но ты не понимаешь главного. Ты думаешь, я хочу наследства? Денег? Власти? Это всё мелочи.

— Тогда что тебе нужно?

Он сделал шаг ко мне, и я замерла.

— Я хочу, чтобы он страдал. Чтобы Стэф почувствовал то, что чувствовал я все эти годы. Когда он был тем, кого любил отец, я был пустым местом. Когда он получал всё, я оставался в тени. Я ненавижу его. Не за деньги. За то, что он есть.

Я смотрела ему в глаза и видела в них то, что не увидишь на фотографиях или в новостях. Настоящую, глубокую ненависть, которая съедала его изнутри годами.

— Поэтому ты подстроил аварию, — сказала я.

— Я дал Эдварду деньги, чтобы он убрал его, — ответил Крю. — Но он оказался трусом. Вместо того чтобы сделать всё чисто, он просто повредил тормоза. Думал, что Стэф разобьётся сам, и никто не догадается. Идиот.

— А теперь ты хочешь убить меня?

Крю улыбнулся шире.

— Зачем? Ты для меня полезнее живой. Ты — свидетель. Очевидец. Если с тобой что-то случится, Стэф начнёт копать глубже. А так... ты можешь молчать. Или нет — мне всё равно. Но если ты решишь говорить, у тебя нет доказательств, кроме слов. А слова — это не улики.

Он подошёл к столу, взял конверт и бросил его на пол.

— Здесь деньги. Много. Возьми и уезжай из города. Или оставайся, и я сделаю так, что ты пожалеешь о том, что перешла мне дорогу. Выбор за тобой.

Я не сдвинулась с места.

— Ты прав, я не могу доказать твою вину. Но я могу убедиться, что Стэф знает правду. И он поверит мне. А когда он поверит, он сделает всё, чтобы уничтожить тебя.

Крю нахмурился, впервые за весь разговор теряя самообладание.

— Ты думаешь, он сможет меня остановить? Он слабый. Всегда был слабым. Его сломала мать, сломали отец, а теперь сломаешь ты. Но это будет уже не важно.

Он подошёл ближе, схватив меня за запястье.

— Я даю тебе последний шанс. Возьми деньги и уходи. Или я сам решу, что с тобой делать.

В этот момент дверь в холл внезапно распахнулась. В проёме стоял Стэф — бледный, с перевязанной рукой и горящими глазами.

— Отпусти её, — сказал он тихо. — Сейчас же.

Крю удивлённо моргнул, но не отпустил меня.

— Как ты... ты должен был быть в больнице.

— Я вышел. У меня есть друзья, которые не дадут мне умереть. А у тебя, братец, друзей нет. Только враги.

Стэф шагнул вперёд, и я увидела, как он едва сдерживает боль в каждом движении.

— Если ты не отпустишь её, я сделаю так, что остаток своих дней ты проведёшь в тюрьме. Поверь, у меня достаточно связей, чтобы это устроить.

Крю усмехнулся, но в его глазах мелькнуло сомнение.

— Ты ничего не можешь мне сделать. Ты сам в прошлом преступник.

— У меня есть записи, — сказал Стэф. — Все ваши встречи с Эдвардом. Все переписки. Включая ту, где ты просишь его «позаботиться» о моей машине. Я не дурак, Крю. Я просто ждал, когда ты покажешь себя.

Крю отпустил меня, отступив на шаг. Его лицо стало белым, а дыхание — прерывистым.

— Ты блефуешь.

— Проверь.

Тишина повисла в комнате. Я стояла между ними, чувствуя, как воздух становится тяжёлым.

Крю посмотрел на меня, потом на Стэфа, и наконец медленно развернулся к выходу.

— Это ещё не конец, — сказал он, не оборачиваясь.

— Я знаю, — ответил Стэф. — Но теперь я готов.

Когда дверь за ним закрылась, я наконец выдохнула. Стэф пошатнулся, и я успела подхватить его, прежде чем он упал на колени.

— Ты идиот, — прошептала я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза. — Ты не должен был выходить из больницы.

— Он бы тебя не отпустил, — ответил он тяжело. — И я не мог позволить ему забрать тебя. Ты моя жизнь, Аврора.

Я прижалась к нему, чувствуя его дрожь, его боль, его любовь. И в этот момент я поняла: мы можем справиться с чем угодно. Пока мы вместе.

Неделя пролетела как один длинный, выматывающий день. Стэф, вопреки всем прогнозам врачей, восстанавливался с пугающей скоростью — видимо, его упрямство работало даже на клеточном уровне. Он настоял на том, чтобы выписаться через пять дней, хотя врачи советовали остаться ещё как минимум на неделю. Я приезжала к нему каждое утро, привозила еду, проверяла, что он не перегружает себя.

Вскоре он уже ходил по дому с тростью, а через три дня — без неё, хотя всё ещё хромал. Я боялась, что он сорвётся и поедет к отцу или к Крю, но он держался, хотя в глазах часто читалась тяжёлая тень. Крю исчез. После той ночи его никто не видел, но Стэф сказал, что отправил записи в несколько надёжных мест и что Крю больше не сможет навредить, если не хочет, чтобы его посадили. Будем надеяться, он благоразумен.

Наша жизнь постепенно возвращалась в привычное русло. Мы с Лианой ходили на пары, готовились к экзаменам и иногда встречались с Клаудом. Ему становилось лучше — врачи нашли новый экспериментальный препарат, который давал надежду. Он светился изнутри, когда рассказывал об этом, и я видела, как в его глазах загорается огонь, которого не было много месяцев. Он решил не бросать университет, а перейти на заочное обучение, чтобы закончить год. Это был его выбор — и я поддержала его.

Однажды вечером, в субботу, мы сидели в квартире Стэфа. Он заваривал чай — медленно и аккуратно, чтобы не тревожить ещё не до конца зажившие рёбра. Я наблюдала за ним, сидя на диване, и чувствовала, как внутри разливается странное спокойствие.

— Ты слишком долго возишься с этим чаем, — сказала я с улыбкой.

— Хочу, чтобы тебе было вкусно, — ответил он, не оборачиваясь. — Мама всегда говорила, что чай надо заваривать с душой.

Я улыбнулась шире. Он редко говорил о матери, и каждый раз это было что-то особенное.

Когда он сел рядом и поставил передо мной кружку, я заметила, что на его лице появилась лёгкая задумчивость, будто он колебался, стоит ли говорить то, что на уме.

— Аврора, — начал он, беря мою ладонь в свою. — Я всё думал, пока лежал в больнице. О том, что случилось. О том, как ты рисковала ради меня. Как пошла к Крю, зная, что это может быть смертельно опасно.

— Я не могла оставить тебя, — сказала я. — Ты бы сделал то же самое.

— Знаю, — он сжал мои пальцы. — Поэтому я хочу тебе кое-что сказать.

Он на мгновение замолчал, будто собирался с мыслями. Я видела его лицо — искреннее, уязвимое, без привычной маски цинизма.

— Я никогда не умел говорить о чувствах, — начал он. — Думал, что это слабость. Но ты показала мне, что это не так. Ты показала, что можно быть сильным и при этом любить. Что можно защищать, не разрушая себя. И я понял, что не хочу тебя терять. Никогда. Даже если придётся бороться с целым миром, я хочу, чтобы ты была рядом. Я хочу, чтобы мы были вместе.

Я не дышала, чувствуя, как сердце замирает.

— Стэф, — прошептала я.

— Я не прошу прямо сейчас, — добавил он. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Я люблю тебя. Не как очередное приключение или интрижку. По-настоящему. И я готов ждать столько, сколько понадобится.

Я наклонилась и поцеловала его — долго и мягко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами. Когда отстранилась, в его глазах блестело что-то, похожее на влагу.

— Ты уже ждал, — сказала я. — Достаточно. Я здесь. И никуда не уйду.

Он улыбнулся — одной из тех редких улыбок, которые делали его не просто красивым, а настоящим.

В этот момент зазвонил мой телефон. Я взглянула на экран. Мама.

Я ответила, чувствуя, как внутри ёкнуло от неожиданности — в последнее время она редко звонила так поздно.

— Мама? Что случилось?

Её голос звучал взволнованно, но в нём не было паники.

— Аврора, милая... У меня новость. Я встретила человека.

— Что? — я на мгновение замерла.

— Его зовут Марк. Он работает в той же компании, где я. Мы начали общаться. Он добрый, внимательный... И мне кажется, я готова попробовать снова.

Я перевела взгляд на Стэфа, который смотрел на меня с любопытством, и вдруг почувствовала, как внутри разливается удивительное тепло. Она заслужила это. Мы обе заслужили.

— Мама, это прекрасно, — сказала я. — Я очень рада за тебя. Правда.

— Спасибо, доченька. Мне так важно твоё мнение. Может, как-нибудь познакомитесь?

— Обязательно, — ответила я. — Только сначала дай мне немного времени, чтобы к этому подготовиться.

Мы поговорили ещё несколько минут, а потом я положила трубку и повернулась к Стэфу. Он всё ещё смотрел на меня, чуть прищурившись, и я знала, что он уже всё понял.

— Это хорошо, — сказал он просто.

Я улыбнулась, чувствуя, как на глазах выступают слёзы — счастливые.

— Это очень хорошо.

Мы сидели так ещё долго — пили чай, слушали музыку и говорили обо всём и ни о чём. За окном шумел ночной город, а в комнате было тепло и тихо. И в этот момент я поняла: всё, что случилось — боль, страх, слёзы, борьба — привело меня сюда. К нему. К этому моменту.

Жизнь не справедлива. Но иногда она всё же дарит нам людей, ради которых стоит жить.

На следующее утро я проснулась от солнечного света, который пробивался сквозь шторы. Стэф ещё спал, его рука лежала на моей талии, а дыхание было ровным и спокойным. Я смотрела на него несколько минут, думая о том, как всё изменилось за последние месяцы.

Я тихо встала, оделась и вышла на кухню, чтобы сделать завтрак. Когда я наливала кофе, на мой телефон пришло сообщение. От Клауда. Всего одно предложение.

«Он больше никогда не вернётся. Крю официально объявлен в розыск. Эдвард арестован в другом штате. Ты в безопасности. Все вы в безопасности.»

Я перечитала сообщение несколько раз, чувствуя, как с плеч спадает невидимый груз. Я знала, что это не конец — жизнь никогда не бывает простой. Но этот день был началом чего-то нового. Дня, когда мы могли дышать свободно.

Я дописала ответ: «Спасибо, Клауд. Ты тоже в безопасности. Отдыхай и поправляйся. Мы победили».

Через минуту пришёл смайлик — маленький, тёплый, от человека, который, несмотря на всё, продолжал бороться. И я знала, что мы выстоим. Все вместе.