Петля

Ночь я провела в квартире Стэфа, принесла свою кошку в его комнату, и мы вместе лежали на кровати.

Кошка мурлыкала, свернувшись калачиком между нами, а Стэф лениво водил пальцами по её шерсти.

— Надо бы купить ей домик, — заметил он, наблюдая, как она топчется по одеялу, устраиваясь поудобнее.

Я улыбнулась:
— Она привыкла спать где хочет.

— Тогда придётся делить тебя с ней, — он потянулся через кошку, целуя меня в висок.

Она фыркнула, недовольная, что её потревожили, и Стэф рассмеялся:
— Видишь? Она ревнует.

Я прижалась к его плечу, вдыхая знакомый запах кожи и чего-то тёплого, что было только его.
За окном медленно падал снег, а мы лежали втроём — два браслета, сверкающих в полумраке, и одно мурлыкающее существо между ними.
И всё было идеально. Даже слишком идеально...

— Слушай, ангел... — тихо позвал Стэф.
Я подняла голову с его плеча:
— М?

Он помолчал пару секунд и вдруг серьезно добавил.
— Я хочу тебе рассказать кое-что.

— Это не очень приятный рассказ, — предупредил он.

Я приподнялась на локте:

— Ты можешь рассказать мне что угодно. Я выслушаю. Всегда. —Он пристально смотрел на меня:
— Я знаю.

После чего сел прямо, спуская ноги на пол, и подтянул меня к себе на колени.
Я прижалась спиной к его груди, чувствуя его дыхание над ухом — чуть сбивчивое.
Прошло несколько минут, в течение которых он молчал, и я не решалась нарушать тишину.

Наконец, он вдохнул:
— Я некогда не кому не говорил об этом... ну мая мать, была что-то типо наркоманкой.

Я не шевелилась, затаив дыхание, понимая, что ему тяжело.
Стэф сглотнул:
— Она была... жестока. И всегда была занята очередной дозой, она забывала обо мне.— Он говорил медленно и негромко, будто с трудом выдавливая из себя каждое слово.
— Однажды я пришёл... и нашел её без сознания... она передозировалась.
— Отец не знал об этом, она просила не говорить.. умоляла, плакала, мол я ей нужен, ведь у неё больше некого нет...

Он тяжело сглотнул, я почувствовала, как его грудь дергается под моим затылком.

— Мне было тогда тринадцать, — продолжил он, голос почти срывался. — У меня не было выбора... я не знал, что делать.

Я аккуратно развернулась к нему, обхватив его лицо руками. Его золотые глаза были мокрыми, но он не давал слезам упасть.

— Стэф... — прошептала я, прижимаясь лбом к его.
Он закрыл глаза, глубоко вздохнул:
— Я вызвал скорую. Отец узнал.

Его пальцы впились в мои бёдра:
— После этого её положили в клинику. Она... не пережила детокс.

Тишина повисла между нами тяжёлым покрывалом.
Я не знала, что сказать. Поэтому просто обняла его крепче, чувствуя, как его сердце бешено стучит.

Он прижал лицо к моей шее, и я почувствовала тепло его слёз:
— Глупо, да? До сих пор помню её лицо...

— Не глупо, — я провела пальцами по его спине. — Ты был ребёнком. Ты спас её, даже если она не выжила.

Он дрожал, и в этот момент мой сильный, дерзкий Стэф казался таким... хрупким.
Кошка вдруг прыгнула к нам, тычась мордочкой в его руку, будто чувствуя боль.

— Она была бы тобой горда, — тихо добавила я.

Он поднял на меня взгляд — золотые глаза сквозь слёзы сияли, как два солнца после дождя:
— Спасибо... за то, что просто... слушаешь.

И в этом "спасибо" было больше, чем в тысячах слов. Мы сидели, переплетённые втроём — он, я и кошка, — а за окном медленно таял первый снег...

— Некто не знает что её больше нет.. кроме меня и отца.

Я кивнула, целуя его висок. Мы молчали ещё какое-то время, но это не было неловким молчанием. Это было тёплое, комфортное молчание, наполненное доверие друг к другу.

Он вдруг рассмеялся коротко:
— Вот уж не ожидал, что буду всухую реветь в объятиях девушки.

Я хмыкнула:
— Теперь знаешь, что можешь быть с кем-то уязвимым.

Стэф хмыкнул тоже, проводя кончиками пальцев по моему бедру:
— Ты слишком идеальная. Вот только одна проблема...

Я насторожилась:
— Какая?

Он притянул меня ближе, губы скользнули по моей шее, прежде чем он прошептал с лёгкой насмешкой:
— Теперь мне придётся жить с осознанием, что ты знаешь, какой я на самом деле слюнтяй.

Я рассмеялась, толкнув его плечом:
— Да уж, теперь ты в моих руках. Будешь слушаться, иначе расскажу всем про твои слёзы на моей кофте.

— Чёрт, — он шутливо закатил глаза, но пальцы его осторожно сжали мои, — мне это нравится. —И в этот момент кошка, словно подводя итог, громко мурлыкнула и плюхнулась нам на колени, разбивая напряжение.
Мы сидели так — переплетённые пальцы, смех и шерсть между нами

Я проснулась ранним утром и первое, что увидела, кровать была пустота на другой половине постели. Стэфа не было, вместо него — кошка, мирно посапывала, свернувшись калачиком.

Я села, потирая глаза. Судя по свету за окном, время было ранним утром.

— Где же он?..а

Я вылезла из кровати и прошлепала босиком на кухню, надеясь найти там Стэфа. Но кухня была пуста, на столе лишь пустая кружка и записка, приклеенная магнитом к холодильнику:
«Уехал к отцу, скоро вернусь, люблю тебя мой ангел»
Я улыбнулась, прикусив губу, и решила, раз уж утро выдалось свободным, заняться чем-нибудь полезным.
Спустя час я стояла на кухне в растянутой кофте Стэфа, помешивая завтрак, — омлет с сыром и беконом, и пила кофе. Кошка сидела прямо у моих ног, время от времени мяукая — вероятно, хотела еды.
Прошёл другой час, но Стэфа всё не было. Я успела позавтракать, поиграть с кошкой, посмотреть телевизор, выпить чашку чая, и начать беспокоиться.

Стэф.

С утра я уехал в особняк отца, после вчерашнего кровь кипела от злости к нему, он только и делает что портит мне жизнь, и не только мне.. ну и тех кто мне дорог.
Я остановил машину у ворот дома, и вышел из машины оставив её у въезда.
Когда вошёл в главный гостевой, отец сидел с супругой на белом диване, меня он не сразу заметил, пришлось кашлять чтобы заметил.

— Стэф, ты чего здесь?— его брови стали хмурыми. Не рад значит.

— У нас есть разговор, — ответил я спокойно, стараясь держать себя в руках.

Отец нахмурился ещё сильнее, и я смог заметить его напряжение. Сидевшая рядом с ним женщина взволнованно переводила взгляд с него на меня.

— Хорошо, садись, — с некоторым неохотой согласился он. Я опустился в кожаное кресло возле них, кладя руки на колени.

Наступила тишина, я ощущал пристальный взгляд отца.
Наконец, он заговорил:
— Что тебе нужно?

— Зачем? Зачем ты угрожал Клауду, Авроре?! Для чего?— Он смотрел на меня с ледяной маской на лице, но я видел искру неуверенности в его глазах.
— Мне нужно было гарантии, — сквозь зубы ответил он.

Я сжимал руки в кулаки, стараясь держать себя в руках.
— Гарантии чего?

— Гарантии того, что он не навредит тебе, это отморозок был той ещё проблемой, — ответил он спокойно.

Мои пальцы сжались сильнее, я чувствовал, как злость бьёт ключом.
— И ты решил запугать Клауда?!

Он поморщился.
— Это наиболее эффективный способ, чтобы иметь гарантии.

Я почувствовал, как ярость буквально трясёт меня внутри, но сделал над собой усилие, чтобы удержаться спокойствие.
— То есть, вместо разговора ты решил начать запугивать?

Он выглядел почти устало.
— Разговор не помог бы в его случае, — ответил он, — у него слишком огромное самомнение, нужно было сбить его с толку.

Я едва сдерживал себя, чтобы не наброситься на него с кулаками.

— Ты не в прави решать кому дружить со мной, и тем более с кем я встречаюсь!

Он усмехнулся.
— Я пытаюсь защитить тебя, идиот! Ты понятия не имеешь с кем связался! Он простак из бедной семьи, зачем тебе такой друг? Этот придурок только и делал что портил твою репутацию

Я хмыкнул холодно.
— Если бы не этот «придурок», как ты выразился, я бы не был тем, кем я есть сейчас, — моему голосу удалось звучать спокойно, чего не скажешь о сердце, которое било в бешенном ритме. — Он помог мне больше, чем все остальные вместе взятые!

— Неужели? — в его голосе послышалось легкое удивление.

— Да, — коротко ответил я, стараясь совладать с эмоциями.

Он покачал головой, будто разочаровался во мне.
— Ты такой наивный. Он использовал тебя, он хотел стать ближе к деньгам, а ты попался как последний идиот!

— Они мая семья, а ты — я сделал паузы не в селах контролировать ярость внутри себя. — А ты лишь чужак который называет себя моим отцом.

В его глазах блеснула злость, но он её подавил, сохраняя спокойствие.
— Я всё ещё твой отец, и я знаю, что для тебя лучше, чем ты сам, — от его слов хотелось бить кулаками по столу, но я держался, хотя пальсы буквально тряслись от напряжения.

— Больше некогда не смей им угрожать, иначе я не посмотрю что ты мой отец.— Он казался почти удивленным моей угрозе, но лишь вздохнул, покачав головой.

— Ты ещё пожалеешь, что связался с этим отморозком, — язвительно добавил он.

— Отморозок тут только ты.

Он замолчал на секунду, его глаза сузились.

— Ты не понимаешь, Стэф.

Я встал, не желая больше продолжать этот разговор.

— Понимаю достаточно.

Развернулся и пошел к выходу. Его голос догнал меня у дверей:

— Однажды ты осознаешь, что я прав.

Я остановился у дверей.
— Мама из-за тебя начала принимать наркотики, во всех бедах виноват лишь ты один..— оставив его со своей жалкой супругой я сил в машину. По пути домой я не мог успокоится, злость буквально кипела внутри меня.
Но в груди было пусто. Я ненавидел отца с каждым днем всё больше, он уже слишком сильно перешел черту.

Машина рванула с места, шины визжали по асфальту. Я сжал руль так, что костяшки побелели. В голове пульсировала одна мысль "Он никогда не изменится. Никогда."

Радио играло какую-то старую песню, но я вырубил его резким движением. Тишина. Только свист ветра в окнах и бешеный стук сердца в ушах.
На повороте я вдруг резко свернул на обочину. Машина встала как вкопанная.

"Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо."

Я опустил голову на руль. Пальцы дрожали. Где-то глубоко внутри — та пустота, которую не заполнить ни злостью, ни ненавистью.
Сколько можно пытаться достучаться до человека, который тебя не слышит?
Вытащил телефон. Одним движением пальца открыл чат с
Авророй.

"Вернусь позже. Не жди."
Отправил. Выключил экран.

Нужно было просто ехать. Куда угодно. Лишь бы подальше от этого проклятого особняка с его проклятыми обитателями.
Двигатель взревел снова.
А в зеркале заднего вида оставался лишь клубящийся пыльный след...

Новость об Клауде вообще разбило что-то внутри меня, мой друг - брат.. он болин, а нечего не могу сделать..
Мне нужно найти самых лучших врачей страны, они должны спасти его.. обязаны.

Аврора.

После сообщений от Стэфа, я не стала ждать в его в квартире, вернулась в свою.
Лили пошла есть свой корм который насыпала в миску, а я спиной упала на кровать.

Телефон зажужжал на тумбочке, разрывая тишину. Я потянулась к нему, не открывая глаз — с момента сообщения Стэфа прошло несколько часов, и я уже начинала беспокоиться.

Но на экране было не его имя.
Клауд: «Аврора... ты не могла бы прийти? Мне нужна помощь.»

Я резко села. Сообщение было отправлено пять минут назад.
Клауд почти никогда не просил о помощи.
Я набрала номер Стэфа, но он не отвечал.

Я отправила ответ «Иду.»

Через десять минут я уже стучала в дверь Клауда.
Он открыл почти сразу — бледный, с тёмными кругами под глазами.

— Заходи, — голос его звучал хрипло.
В комнате было темно, шторы задернуты. На столе — куча бумаг, медицинских выписок.

— Прости что потревожил.— извинялся Он.

— Всё в порядке, я была не занята.— он кивнул, и протянул мне белую папку.

— Что это?— спросила я.

— Здесь письмо... если я умру, передай это Стэфу.— я взяла его в руки, и не стала открывать, он предназначен Стэфу.

Я осторожно сжала папку в руках, ощущая её неестественную тяжесть.
— Ты не умрёшь, — твёрдо сказала я, хотя комок в горле мешал говорить. — Мы найдём лучших врачей.

Клауд слабо улыбнулся:
— Стэф тоже так говорит... но я уже всё проверил.

Он вдруг закашлялся — резко, с хрипом. Я бросилась к нему, но он отмахнулся:

— Всё нормально... просто устал.

Я сжала папку сильнее.

— Мы не сдадимся. Ни ты, ни Стэф, ни я.

За окном начинался дождь. А в комнате пахло лекарствами и безнадёжностью.

Я положила папку в сумку — не для того, чтобы передать Стэфу. А чтобы потом, когда Клауд поправится, вместе с ним посмеяться над этим письмом.

Обязательно посмеёмся.

Обязательно.