Глава 21
Страх его губ.
Она вдохнула воздух между моими зубами, когда я снова прикусил её кожу, оставляя следы на ключице.
Горячая волна желания пронеслась сквозь меня – мне не хватало её тела, её кожи, её запаха. Я резко схватил её бедро, будто бы удерживая на месте.
— Не смей даже пытаться сбежать... — прорычал я ей в шею.
На миг она пыталась вырваться, но я сильнее стиснул ее бедро с такой силой что наверняка останется синяки.
— Ты... больно делаешь... — прохрипела Аврора.
Прикусив её ключицу, я усмехнулся прямо в кожу.
— Скажи ещё что-нибудь и будет ещё больнее.
Её голос дрогнул, но не от страха — от решимости.
— Стэф... Ты не в себе. Мне... больно.
Я замер. Всё ещё сжимая её бёдра, я вдруг осознал — она сказала это без злости. Без желания дразнить меня дальше... Она действительно просила остановиться.
И впервые за этот вечер я почувствовал — что-то внутри резко сжалось, будто сломалось.
Я резко приподнял голову и посмотрел на её лицо: её взгляд был тяжелым, губы сжаты...
Но самое главное - её руки больше не были в моих волосах. Они просто лежали на сидении, словно она потеряла интерес к... ко всему.
И вдруг до меня дошло, что я поступил с ней... как животное.
Я разжал хватку и медленно отстранился. Внутри всё ещё жило желание... но теперь оно смешалось со стыдом.
Где-то внутри меня ещё кипела ярость, но она теперь была направлена на меня.
— Прости. — хрипло ответил я. Бросил взгляд на её ключицы, где на месте своих прикосновений проступали багровые следы моих зубов.
Она всё ещё была прекрасна, но уже не такой холодной и недосягаемой.
— Я не хотел... я просто...
Голос сорвался.
— Я не знаю что со мной.. это ревность...
— Это ревность, — тихо повторила она.
Я покачал головой. Нет, это нечто большее, чем ревность... Это собственничество, жажда, нужда в ней. В её теле, её прикосновениях, её запахе...
Но она этого не поймёт. Я ведь сам не понимаю это.
Я прикусил губу, отводя взгляд от багряного следа на её ключице.
— Я не хотел... делать тебе больно.
Она резко отвернулась к окну, ее голос прозвучал отстранённо.
— Я вызову такси, а потом поеду домой. Ты... можешь ехать своей дорогой.
Услышав это, я снова напрягся — мне хотелось схватить её, закрыть её в своих объятиях, удержать рядом... Но я лишь сжался, словно пытаясь стать меньше.
— Ладно, — ответил я хрипло.
Она достала телефон из сумочки и начала что-то писать в приложении такси, не глядя на меня.
Сердце будто упало в желудок. Я знал, что всё испортил. Она злится. Наверное, даже боится или ненавидит меня.
Но я не мог произнести ни слова. Только наблюдал за ней молча, чувствуя как комок подступает к горлу.
Я резко повернул ключ в замке зажигания, и Мустанг взревел.
— Я сам тебя отвезу, — бросил я жёстким тоном, нажимая на газ.
Она попыталась возразить:
— Ты что... Останови машину!
Но я лишь сильнее сжал руль – моё решение было окончательным.
Аврора молчала, но я чувствовал на себе её взгляд — злой, недовольный, обвиняющий.
Но мне почему-то было плевать. Я лишь сильнее вдавил педаль газа, мчась по ночному городу.
Она снова заговорила.
— Сбавь скорость, черт тебя возьми.
Но я лишь усмехнулся.
— Боишься?
Она резко скрестила руки на груди, глаза её вспыхнули.
— Я боюсь? Да я в гонках участвую чаще, чем ты вообще за рулём сидишь! — её голос был наполнен презрением и злостью.
Я лишь усмехнулся.
— Ну так расслабься и получай удовольствие...
Я резко повернул голову к ней, ухмыляясь.
— Если ты такая крутая гонщица, то почему дрожишь? — провокационно спросил я, замечая как её пальцы впиваются в сиденье.
Аврора резко выпрямилась.
— Это не от страха, идиот! Это от злости! Ты...
Но я уже снова давил на газ, намеренно входя в опасный вираж. Пусть почувствует настоящую скорость — мою скорость.
Она вжалась в сиденье, ногти впились в кожаную обивку, но губы всё так же плотно сжаты — не даст мне удовольствия услышать её испуг.
— Ты специально так лихо везешь? — прошипела она сквозь зубы.
Я только резче нажал на газ, чувствуя, как машина послушно рвётся вперед под моим контролем.
— А ты разве не любишь адреналин? — пробормотал я ей на ухо и тут же выкрутил руль, отправляя машину в опасный дрифт.
Шины взвыли, а её тело прижало к дверце. Но она не вскрикнула.
Вместо этого я почувствовал, как её рука вцепляется мне в бедро — не для того,
чтобы оттолкнуть... а чтобы удержаться.
— Ты... — её дыхание участилось, но глаза горели чем-то кроме злости: вызовом, азартом...
Я снова резко повернул руль, заставляя машину вилять между фонарями.
— Признай... Тебе нравится.
Она сжала зубы, но её пальцы сильнее впились в моё бедро.
— Мне... не нравится!
Даже сама она не верила этим словам.
Не прошло и секунды, как мы уже мчались в тесном переулке, едва умещаясь между стенами.
Я резко вдавил газ, и Мустанг громко взревел.
Её пальцы ещё сильнее вцепились в мою ногу.
Её глаза расширились, а сердце начало биться чаще. Даже если она не хотела прити в этом себе в признаться... её тело уже говорила о многом.
— Ты просто... псих, — проговорила она через зубы, но её пальцы сжали меня ещё сильнее, когда я резко рванул на повороте.
Я резко сбавил скорость, усмехнувшись её реакции. Она была такой же горячей и неукротимой, как и моя машина.
— Псих, говоришь? — я говорил медленно, наслаждаясь её реакцией.
Она сжала губы в тонкую линию и наконец убрала руку с моего бедра, упёршись в дверь вместо этого.
Но её взгляд был всё таким же горящим.
От адреналина...
Или что-то ещё?
Я резко затормозил у многоэтажного дома и остановил машину.
Мы сидели молча в тишине, слышно было только наше тяжелое дыхание.
Я бросил на неё быстрый взгляд, а потом отвернулся, сжимая руль до хруста.
Желание всё ещё горело внутри огнем, но теперь уже смешанное с чувством вины.
Она резко открыла дверь и вышла из Мустанга, громко хлопнув дверью с такой силой, будто пыталась стряхнуть напряженную атмосферу между нами.
Мягкое сияние уличного фонаря освещало её лицо, и я мог видеть каждую черточку. злые глаза, сжатые губы и напряжённые плечи.
Но больше всего мне бросился в глаза багровый след на ключице от своих зубов.
Блядь...
Голос совести в моей голове стал тише, когда я смотрел на её фигурку в свете фонарика. Она казалась такой хрупкой и уязвимой.
Но в тот же миг она резко повернулась ко мне, и её взгляд снова стал яростным и холодным.
— Я сама поднимусь, — бросила она мне через плечо, направляясь к парадной двери.
Я хотел было предложить проводить её до квартиры, но слова замерли в горле.
Вместо этого, я просто молча смотрел, как она уходит, в последний раз бросив на меня холодный взгляд через плечо.
Аврора
Руки всё ещё дрожали, а голова взрывалась от произошедшего..
Он сжег весь чертов клуб! Он чуть не угробил меня.
Да что мать твоя происходит? За какие грехи мне это?
Я сидела на краю дивана, пальцы впились в обивку так, что побелели костяшки. Он сжёг клуб. Он тащил меня как вещь.
Тело всё ещё помнило его хватку – синяки на запястьях пульсировали, а шея горела под слоем тонального крема. Я пыталась стереть следы... но их было слишком много – внутри и снаружи.
За окном завывал ветер, а я вслушивалась в тишину квартиры — пустой и чужой теперь больше чем когда-либо...
Мысли бешеной каруселью крутились в голове, а чувства были похожи на шторм. Я ненавидела его, презирала, но тело сжигали воспоминания его прикосновений.
Его губ... его зубов... его рук...
Даже сейчас моя кожа горела от его жесткой хватки...
Я закусила губу, стараясь отогнать эти мысли. Глупость какая.
Я резко встала и прошлась по комнате, как тигрица в клетке.
Лицо в зеркале было холодным – без единого следа эмоций в темных как ночь глазах и тонких губах. Но внутреннее напряжение выдавали нервно дергающиеся пальцы...
Я резко схватила телефон с журнальном столика и включила его, стараясь найти хоть какую-то отвлечение от мыслей.
Первой новостью в новостной ленте была статья о пожаре в клубе.
Пальцы стали ещё сильнее сжимать край телефона, когда я увидела фото клубного здания в языках пламени.
Я застыла с телефоном в руках, глядя на кадры с места происшествия. Чёрный дым, крики людей, вспышки сирен... А внизу – комментарии.
"Этот клуб был символом ночной жизни!"
"Говорят, это поджог..."
"Кто-то видел подозрительного парня у заднего входа..."
В горле пересохло. Всё внутри сжалось от мысли – он мог попасть на камеры.
А потом мелькнуло фото толпы у клуба... И там, среди бегущих людей – знакомый силуэт в чёрной кожанке.
Телефон выскользнул из пальцев и глухо шлёпнулся на пол.
Я молча наклонилась и взяла телефон с пола, продолжив листать комментарии под статьей.
Некоторые писали слова сочувствия и возмущения случившимся.
А другие...
- «Кто вообще мог такое устроить?..»
- «Спорим, это наркоманы или пьяные хулиганы...»
- «Надеюсь полиция найдет того чёрта и накажет по закону!..»
Я почувствовала ком в горле, когда взгляд остановился на последнем комментарии.
- «У меня есть видео! Я случайно снял этого урода у заднего входа!»
Дальше прилагалось фото с камер видеонаблюдения.
Бледное лицо... чёрная кожанка...
Нет...
Я резко приблизила фото, всматриваясь в лицо.
Бледные скулы, чёрные волосы, глаза, словно затянутые чернильной тьмой...
- Боже... не может этого быть...
Пальцы задрожали. Это точно был он - с этим пронзительным взглядом, как у хищника в темноте.
Я до последнего надеялась что это лож, что Стэф не мог этого сделать..
Я с силой отбросила телефон на край кровати.
Из легких будто выбили весь воздух. Я села как приколотая, чувствуя, как сердце колотиться словно пойманная птица.
«Камеры... Он попал на камеры».