Последний ингредиент
Теперь, когда драгоценное время потеряно, найти Лили уже не так просто. Мне очень хочется верить, что она пошла на обед вместе с остальными, а не сидит где-то одна, но на всякий случай я решаю проверить: чтобы остаться незамеченной, заворачиваю за угол, где возвышается каменная статуя волшебника, и только тогда прикладываю руку к стене и закрываю глаза.
Замок живой – в кабинетах есть растения, ползают насекомые, между камнями растёт мох, в спальнях учеников спят их животные, а в совятне – совы, через несколько метров друг от друга горят свечи. Даже камень, из которого сделан замок, и минералы в нём – это всё я могу чувствовать и подчинять. Отголоски природы говорят со мной, слушают мою просьбу и выполняют её.
Когда перед глазами появляются резкие вспышки размытых видений, едва понятных, я догадываюсь, где находится Эванс и, слегка разочаровавшись, что это не Большой Зал, открываю глаза. Поблагодарив природу за помощь, я наконец отхожу от стены и двигаюсь наверх. Ученики, встречающиеся мне на пути, странно косятся, словно в первый мой день прибывания в Хогвартсе. Их интерес сейчас связан, скорее всего, с моими горящими от использования силы Хранителя глазами, но ничего, кроме как опускать их и прятать, я не могу.
– Ваше Высочество.
«О Лилит, спаси меня от Всемирного заговора», — с откровенным негодованием я передаю эти слова Зерону по Лунной связи и, продолжая подниматься, решаю принять удары судьбы: — «Рада слышать тебя, Зерон. Есть новости или ты так, поболтать?»
– Прекрасно, что Вы в хорошем настроение, — разносится прямо в голове, буквально трещит. По голосу советника мало что можно понять, он в чаще всего не выражает эмоции хозяина, но я чувствую, что новости у Зерона положительные. Или это уже я настолько отчаялась, что мне мерещится.
Ещё бы мне в плохом быть, — саркастично замечаю я. На самом деле во мне от хорошего настроения почти ничего не осталось.
– Прошу Вас сегодня ночью прибыть в Замок Огненного клана. Мы нашли одного из пропавших слуг.
Новость и правда была неплохой, но двоякой. От удивления я даже остановилась на половине пути, замерев на лестнице.
«Почему в Огненный клан, а не в Лунный дворец?» — у меня сразу появляется туча вопросов и я решаю задать хотя бы часть из них сейчас.
– Беделия, также осведомлëнная о пропаже пяти своих прислуг, выявилась желание проводить осмотр тела найденного в своём Замке. Она хотела первой осмотреть его вместе со своими лучшими лекарями, но всё же решила дождаться Вас, принцесса.
«Беделии уже лучше? Почему ты не сообщал мне о её самочувствие? Постой...», — я резко прерываю свой поток мыслей, когда радостный настой при мысле о здоровой Беделии сбивает несостыковка, — «Что значит «тело найденного»? Зерон, уточни, в каком виде и как вы нашли пропавшую слугу»
– Принцесса, он мёртв. Мне жаль, но, думаю, подробности лучше обсудить лично. До встречи, Ваше Высочество.
«Зерон, что за..!», — но мои возмущения обрываются, когда по телу проходит дрожь, а Лунная связь прерывается.
Я вздыхаю, борясь с желанием связаться с советником прямо сейчас и всё ему высказать, но вовремя вспоминаю про Лили и ускоряюсь.
Так, будем решать дела по мере их поступления. Хотя как это, если они валяться одним большим комом и всё накапливаются, да накапливаются...
Астрономическая башня встречает меня холодным ветром и запахом осени. В круглом открытом помещении множество приборов для изучения дисциплины и свитки. Так-то ученикам нельзя сюда подниматься без профессора, но, судя по тому, что кроме грустой Лили я никого не вижу, мы можем и отработку схлопотать.
Я медленно подхожу к Эванс, сидящей у огромного выступа, а дальше – вниз, на страшные тридцать метров и твёрдую землю. Лили не реагирует на мои движения, хотя я специально прохожусь по наиболее скрипучим доскам, и даже не шевелится, когда я сажусь рядом. Её рыжие волосы, словно лисий мех, поднимаются из-за ветра и немного закрывают лицо девушки, однако это не мешает мне разглядеть покрасневшие зелёные глаза и мокрые дорожки на щеках.
– Лили, — имя подруги выходит с выдохом и я пододвигаюсь ближе, забирая девушку в объятия.
Эванс не сопротивляется, позволяя утянуть себя ближе. На моё удивление здесь нет ни Алисы, ни Глории, а я и так задержалась у Слизнорта...о, бедная моя Лили, вечно помогающая, но оставшаяся одна.
Мы долго молчим и пока девушка цепляется за мою рубашку и продолжает тихо плакать, я поглаживаю её по спине и длинным, мягким волосам. С башни прекрасный вид на Запретный лес, хижину Хагрида и на небольшую часть озера. Солнце весь день закрывают серые – глупые глаза Сириуса, въевшиеся в память – тучи, а воздух пахнет дождём. Настаивать на разговор я не могу и не хочу, понимая, что так ничем не помогу. Из меня никогда не выходил сносный друг для душевных разговоров, даже уроки этикета и вежливости во Дворце всегда выходили через дупло – я могла вызубрить как себя вести и что говорить, но в итоге ведь думала совсем другое, а язык (мой враг номер...эм, большое число) заворачивался так, что потом заворачивались только чужие уши.
Воспитание Дворца долгие годы пыталось сделать из моего характера, доставшегося от отца, что-то приличное, а потом все старания рухнули в одну ночь, когда я оказалась под мёртвыми телами собственный родителей. Соболезнования, которые сыпались со всех сторон, стали до тошноты противны, я перестала воспринимать фразы «нам так жаль» и «мы сожалеем». Слезы превратились в бесконечный поток и я уже не различала где мои, а где чужие, чьи вопли от страха за будущее, кто умоляет, чтобы это было сон. Это я или люди вокруг?
Я пыталась сбежать о чужих слов утешения, от взглядов, но они всегда нагоняли меня – в письмах, в подарках, в приглашениях на памятный ужин. А потом стало ещё страшнее, ведь если прекратилась жизнь большинства из правящей династии, это не значит, что прекратилась жизнь всего народа.
Меня посадили на трон, показали на Хранителей, стоящий у подножия, и сказали, что каждая их смерть теперь на моей отвественности. Что все их проблемы – мои проблемы. Что с этого момента и до самой смерти я отдана народу.
Война и проблемы между Кланами, кошмары, ложь, страхи, учëба в разных школах, светские вечера, болезнь одного правителя, другого...все старания вырастить во мне умение сопереживать и поддерживать осыпались, когда мир перевернулся.
И вот. Я вроде обнимаю Лили и готова просидеть с ней здесь хоть до следующего дня, оставшись без еды и воды, но сказать что-то не могу. Мне тогда слова ничем не помогли.
– Они правы, — вдруг говорит Эванс, всхлипывая. Я не спешу отпускать её, — Северус общается с Мальсибером и Розье, а они ужасные, но...Сев не такой, я помню. Он мог присоединиться к ним, потому что мародёры с первого курса задирают его, а не из-за схожих убеждений...нет, я не верю в то, что он такой же.
Мне хочется спросить про ту ситуацию, за которую Лили не может простить Северуса, но благоразумно молчу, ведь если открою рот, мало ли что может из него вылететь.