пятый мародёр

С каждым днём я всё больше изучала Мронок, а вместе с этим открывала потайные двери собственной магии. Ночные вылазки в Запретный лес заметно участились, ведь только там я могла спокойно практиковаться в заклинаниях из книги и не бояться быть пойманной. Ещë, наверное, меня тянула туда слепая надежда снова увидеть записи Лилит о дочери, но признаваться в этом я не хотела, даже самой себе.

Одновременно с этим прибавлялись проблемы у Хранителей. Зерон почти каждый день осведомлял меня об успехах исследований по отравлению правителей Кланов, однако никаких вестей по поводу удачного лекарства или другого способа справится с недугом. Это выводило и себя настолько, что в какой-то момент я психанула и почти вернулась в родной дворец с концами, решив не оканчивать год в Хогвартсе. Нависшая над Кланами угроза давила морально, почти вдавливая в каменных пол школы и капая на совесть. Голоса в голове так и кричали: « погубив всю свою семью, теперь хочешь убить остальных?»

Но Зерон умело настоял вернуться и не совершать опрометчивых поступков, пусть и не сразу у него это получилось.

Что искренне меня радовало вот уже на протяжении недели – шумные мародёры и заботливые Лили, Алиса и Глория. Я даже не заметила, как привязалась к ним, хотя ещё даже середина осени не наступила. С ними было просто и именно это притягивало.

Мы с Лили и Алисой сходили в Хогсмид – обшарили почти все магазины и долго сидели в «Три метлы», встретив там мародёров. Сначала Эванс упорно настаивала свалить куда подальше, как только в дверях паба появился улыбающийся Джеймс с листвой в волосах, но нас было двое, а она – одна. Большинство победило. Сначала Сириус возмущался, как я могла не пойти с ним, но его перекричал Поттер, умоляющий Лили пойти на следующие выходные вместе. Обоих успокоил Ремус и пара подзатыльников от Эванс.

После Хогсмида, кажется, мародёры прицепились ко мне настырнее. Или это случилось после того, как всем стало известно, что я узнала про секрет Ремуса и таким образом они держат меня на дистанции вытянутой руки. Как говорится, чтоб всегда перед глазами. Меня, на самом деле, не беспокоила причина, а вот Лили – очень даже. Еë негативное отношение почти ко всем из знаменитого, шумного квартета Хогвартса не могло передаться мне, но всё равно надоедало.

И я даже могла её понять.
Но это всё равно не мешало мне соглашаться на какие-то мелкие шалости и сидеть в спальне парней, поедая кислый мармелад.

Их комната была особенной. Её можно было изучать часами, днями, годами и всё равно многое упустить – над кроватями всех четверых висела длинная гирлянда, магловские плакаты музыкальных групп и фильмов и самодельные, цветные флажки. Сначала я думала, что гирлянда не работает, ведь это логично – в Хогвартсе слишком много магии, чтобы хоть один электроприбор не сломался от напряжения. Но их гирлянда работала, что вызвало во мне не только удивление, а даже некое восхищение. В углу возле кровати Ремуса валялись мятые журавлики из бумаги, в вещах Джеймса можно было найти вырезки из журналов про квиддич и расписание матчей, Питер всегда хранил на своей полке в шкафу сладости, а около кровати Сириуса небрежно лежала парочка пачек маггловских сигарет. Я узнала, что Блэк балуется курением всего несколько дней назад и даже не возмутилась. Я была против курения, особенно учитывая то, что это вредило не только человеку, но и природе. Однако выполнять роль мамочки-наставника тоже не собиралась.

Да и что изменит моё нравоучение? Моего терпения не хватало, чтобы каждый раз объяснять, что хорошо, а что плохо взрослому (ну как сказать) человеку. Особенно если этот человек – неотступный Сириус Блэк. С этим лучше справлялась Лили, но, как оказалось, отучить парня от курения не получилось даже у неё.

В комнате были разбросаны носки и галстуки: мародёры даже не парились и не искали свою вещь, одевая первую попавшуюся. Это выводило Ремуса, старательно складывающего свои рубашки, и веселило Джеймса, который устал от порядка и чистоты в родном доме. Ему, как и Сириусу, прививали все качества аристократичной, чистокровной семьи на протяжении долгих лет, а оказавшись в Хогвартсе эти оба наконец показали свой бунтарских характер во всей красе.

На полу, в куче обуви, давно ставшей общей, и упаковок от сладостей, пару раз мелькали пустые пачки бинтов и льняные мешочки для трав из аптеки. Иногда Ремус и Питер даже пытались привести спальню в порядок, но Джеймс и Сириус были слишком...хаотичными, беспорядочными. Они могли быть аккуратными и чистоплотными, но лишь из вредности не делали это. Ну и ещё оправдывались моральными ценностями, духовным освобождением и «пониманием чего-то высокого»

Ещё у них валялась гитара.
А Блэк умел на ней играть.
Это было странно, но слишком подходило ему – взбалмошенному, шумному, но тем не менее гениальному. Он играл всего пару раз и один раз – пел.

Но мне хватило этого, чтобы увидеть и почувствовать его талант, его любовь к музыке и жизни. Я не могла оторвать взгляд от его расслабленного лица, от красивого профиля и глаз, бегающих по друзьям и иногда возвращающихся на струны. Даже когда он пел, то не напрягался или не старался сделать это идеально. Наверное, именно это и заставили так завороженно наблюдать за Сириусом. Его волосы были неаккуратно собраны в маленький пучок волшебной палочкой, который вот-вот грозил распаться, а пару прядей всё таки спустились на глаза, мешая. Эта небрежность только привлекала.

Джеймс тоже играл, но посматривал на гитару реже, а когда мы однажды валялись на кровати Питера, перевернув её так, что на кровать она стала непохожа, Поттер ляпнул, что они с Сириусом как-то играли в четыре руки на фортепиано. Инструмент меня не удивил – аристократы ведь – а вот музыкальный дуэт этих двоих, да ещё и в классическом стиле знатно впечатлил, но больше никто и никогда об этом не заикался.

Комнату мародёров и то, что в ней успело случиться, можно перечислять часами, но приключения мы находили не только в ней. Скорее, парни находили, а я просто случайно оказывалась рядом и не по своему желанию затягивалась с ними.

Такие моменты разбавляли серые дни, которые были уже совсем и не серые, и шквал проблем. Меня окружали невероятные люди и я старалась не сомневаться в их реальности (удавалось не всегда). Меня настигала ностальгия, когда я вспоминала про друзей из Ильвермонии и Дурмстранга, где, не смотря на строгую дисциплину, всё равно находились и те, кто упорно шёл против правил и тем самым завладевал моим внимание.

Интересно, кто всё ещё помнит меня из тех школ, которые я оставила позади? Есть ли те, кто скучает?

Однажды ночью Зерон связался со мной и пригласил в Лунный дворец – дом моей семьи. Несмотря на то, что он до сих пор является центральным местом всей необъятной территории Хранителей, в нём проводили главные мероприятия и возле него росло Древо, я старалась появляться во Дворце как можно реже. Воспоминания всё ещё пульсировали свежей раной. Я не могла спокойно находиться в комнатах, по которым когда-то радостно бегала с сестрой или сидеть в залах, где отец читал мне книги. Моё зацикливание на собственном прошлом до добра не доведёт, я знаю, но перешагнуть себя пока не получается.

Рассказать Зерону про книгу я пока не решилась, ещё не зная, к чему она меня приведёт. Зато у советника тоже были интересные новости:

– Мы изучали Вашу версию, принцесса, — мы гуляли по огромному саду Дворца, именуемым Жемчужным из-за своих цветов. Они распускались только ночью, а цвет их лепестков напоминал яркую Луну или белый жемчуг. Из всех пяти садов Дворца, именно этот моя мать ненавидела, однако переделывать не собиралась, уважая традиции, — в нитях яда не было найдено, но мы узнали кое-что другое. После того вечера, когда Беделия потеряла сознание в своей спальне и очнулась уже больной, пропало пять слуг из её Замка. Мои подчинённые проверили, после того, как правителю Водного клана стало плохо, из его резиденции пропало столько же слуг.

Я замедлила шаг и нахмурилась. Каменную дрогу нам освещали цветы, которые были настолько яркие под Луной, что светились. В саду разносился сладкий аромат, похожий на жасмин, а сами цветы можно было спутать с орхидеей.

– Почему об этом не выяснилось раньше?

В Замках и Дворцах редко использовались Хранители как слуги и чаще такие просто были слабы для другой работы. Нас было мало, а для ведения несложного хозяйства создавались големы, иллюзии, находились животные и, собственно, была магия. Людей и волшебников мы не использовали, пусть раньше были случаи исключения. Не заметить пропажу целых пяти прислуг-Хранителей после такого ужасного для Клана события было невозможно.

– Они пропадали не сразу, а в течении нескольких недель и использовали различные причины. Кто-то заявлял, что болен, кто-то брал отпуск, некоторые просто не появлялись или пропадали в течении рабочего дня. Их ничего не связывало, по крайне мере, явного, а углубленное расследование дела ещё ведётся. Никого из них сейчас нельзя найти, словно они провалились сквозь землю, но мы искали и там. Пятая слуга Огненного клана была одной из швей Беделии и пропала вчера.

Я внимательно дослушала Зерона и закусила губу.

– Они же не могли вступить на службу одновременно?

– Нет, мы проверили, — покачал головой мужчина, — есть те, кто работал год и те, что десять лет.

Мы остановились перед деревянной лавочкой белого цвета. Она притаилась между яркими цветами и живой изгородью бледно-зелёного цвета. Я присела на неё, облокотилась на спинку и немного сполза вниз.

– Неужели Хранители представляют друг для друга опасность? — выдхонула я. Эта мысль была ужасной.

В нашей истории случилось всего лишь два случая предательства Хранителей и я застала один из них. Наблюдать ещё один не хотелось, да и что тогда с нами будет...

Чёткая иерархии, абсолютная верность, защита друг друга – это основы Хранителей, клятвы, благодаря которым наши сердца бьются. Когда-то мы не знали, что значит казнить своего, а теперь под подозрениями целых десять Хранителей.

– Это покушение на власть, принцесса, — Зерон остался стоять и теперь возвышался справа от меня. Рукава его белой рубашки были закатаны до локтя, открывая вид на забитые магическими татуировками руки.

– Знаю. Значит, мне можно прекратить обучение в Хогвартсе и вернуться?

– Нет, — советник отвёл взгляд.

Я тяжело вздохнула. Зерон был уверен, что в Хогвартсе тоже безопасно и мне необходимо набраться оттуда знаний. После того, как я нашла Мронок в библиотеке, в чём-то с ним я была даже согласна. И всё же школа не казалась мне тем местом, где стоит отсиживаться во время отравлений правителей Кланов.

Я вернулась в спальню жутко уставшая от новостей и отрубилась на добрые девять часов – спас меня лишь выходной.

Лили в комнате не было, поэтому, переодевшись и наскоро завязав хвост, я спустилась в гостиную в поисках еды и друзей. Ничего из этого я не нашла и, слегка недовольная ситуация, направилась вниз, на кухню.

С домовиками кухни Хогвартса меня подружили совсем недавно мародëры, когда я очередным чудом оказалось возле них именно в тот момент, когда им срочно потребовалась помощь тихо и без свидетей занести в гостиную факультета огромного жаренного кабана. Зачем я так и не узнала, но воспоминания, как они в четвёртом тащили эту тушу по лестнице, точно останется в разделе «любимое и незабываемое».

Захватив с кухни пару сэндвичей, я вышла из школы, со стороны Запретного леса. На улице уже холодало, но сегодня было удивительно тепло для осени и даже зачастило солнце. На территории Хогвартса гуляло множество учеников, также выбравшись на воздух в тёплый выходной. Я немного спустилась к лесу и, найдя место без скопления людей, села прямо на траву.

Руки так и чесались дотянуться до татуировки, сейчас скрытой тонкой кофтой, и вызвать Мронок. Дотронуться до обложки, провести по старым страницам и изучить очередное заклинания, которые, словно магнит, тянули к себе. Изучать-изучать-изучать. Вместо этого я заставила себя спокойно доесть сэндвич.

– О, вот ты где! — я обернулась, но Сириус уже с разбега упал на пожелтевшую траву возле меня. Его одежду всегда жалко больше всего.

– Недавно проснулась, — пожала плечами, объясняя утреннюю пропажу. Сириус махнул рукой, давая понять, что это он знает, а я зацепилась взглядом за его уставшие глаза и расцветающие синяки под ними, — а где остальные?

Я обернулась на Замок, проверяя, не идут ли к нам мародёры и девочки.

– Джеймс спит, у него выдалась весëлая ночька, Питер с Ремусом в библиотеке. Меня уже тошнит от её вида, — принимается объяснять парень.

– Всегда это знала, — улыбаюсь я и цепляюсь за слова про Джеймса, — что значит «весёлая ночька»?

Сириус тоже не похож на человека, который спал сегодня, поэтому вариантов чем эти дворе – а может и четверо – занимались вместо здорового, полноценного сна очень много, перебирать их самостоятельно просто бессмысленно. Но отвечать мне не спешат:

– Глория опять где-то с Нилом, — вместо объяснений говорит Блэк и я принимаю его решение отмолчаться.

Ведь, если быть честной, я сама-то мало правду говорила – этот хотя бы не врёт.

– Что ты к ним прицепился...третим хочешь?

– Мерлин, спаси от этой парочки, — поднимает к небу глаза Сириус, — они друг друга-то грызут, а от меня даже косточек не оставят.

Я слышу неподдельную искренностью в словах парня и слегка улыбаюсь. Его аура по обыкновению такая приятная, что кажется, словно она окутывает тебя мягким пледом. Блэк замечает мою задумчивость и на его лице проскальзывает что-то нехорошее.

– Ты замёрзла?

– Нет, — пожимаю плечами, упуская момент, что замёрзнуть в целом не могу. Да и сам вопрос должен быть адресован не мне, сидящей в кофте и штанах, а Сириусу, решившему разгуливать осенью в футболке.

– Тогда хочу ненавязчиво напомнить про предложение прогуляться в Запретный лес, — парень кивает головой вперёд, где сверкает тёмная чаща.

Я прекрасно помню те слова, прозвучавшие перед первой встречей с Яном, но тогда они мне показались пустыми.

– Джеймс сказал...

– А ты больше Джеймса слушай, — перебил Сириус, закатывая глаза, — я одно место знаю, оно тебе точно понравится. И совсем недалеко.

Я изучила уже приличную часть леса, довольствуясь ночными вылазками, поэтому мне стало жутко интересно посмотреть на то, что покажет Блэк.

– Я согласна, — не скрывая заинтересованности, ответила я, вставая с земли и игнорируя руку помощи Сириуса, — но это всё звучит так, словно ты маньяк и заманиваешь маленьких девочек в лес.

– А может так и есть, — пожимает плечами Блэк и на его лицо лезет наглая улыбка, которая стала до ужаса привычной мне. Я перевожу взгляд с лица парня на Хогвартс и, увидев это, Сириус опережает мой вопрос: — профессора больше говорят об опасности Запретного леса, чем она есть на самом деле. И, несмотря на их громкие слова о том, что ученикам там не место, сами как-то отправили нас с Джеймсом собирать какие-то травы в нём в качестве отработки. Мы, разумеется, принесли только один мухомор и лишай.

Я улыбаюсь словам парня и мы направляемся в сторону леса.

Высокие деревья пропускают нас внутрь своего мира, скрытого и опасного. Сириус идëт рядом, даже помогает перейти лужу, оставшуюся после недавнего дождя, и отодвигает от моего лица пышные хвойные ветки. Раньше я пробиралась через лес легко – он слушался меня, знал, что я Хранитель, сам раступался перед мной. Сейчас же я позволила Блэку расчищать путь, поглядывая на его лицо, невероятно красивое для человека. Эта мысль уже давно поселилась в голове и постоянно шевелилась, заставляя вспоминать эту бледную кожу, глубокие серые глаза, мягкие чёрные волосы, скулы, губы, руки...

– Мне нравятся твои татуировки, — говорит Сириус, снова придерживая ветку над моей головой. Он вообще молчал редко, постоянно находя новые темы для разговора.

– Mersi, — киваю я. Вроде он, как и остальные, уже делал комплименты моим узорам на теле.

– Я тоже хочу их сделать, — вздыхает парень, — но маггловские, такие круче. Джеймс знает кое-кого, кто мог бы сделать мне магическую татуировку без лишних вопросов, но он не уточнял, делает ли он маггловские.

– Почему ты не хочешь волшебную? — удивилась я.

– Не знаю, это...словно не имеет значение, понимаешь? — Сириус хмурится, но тут же оживляется и оборачивается ко мне, — А у тебя есть любимая татуировка?

Я закусываю губу и задумываюсь, рассказывать ли о ней. Да, определённо есть, но вся её загадка именно в той силе, что она хранит, а показать магию Хранителя Блэку я никак не могу.

– Есть, — я всё же выдыхаю и мы останавливаемся, чтобы я задрала левый рукав, показывая взору парня рисунок на внутренней стороне кисти. Он не большой – это неполная луна, окружённая древними символами Хранителей. Я вижу заинтересованность Сириуса и докасаюсь до татуировки кончиками пальцев. Те сразу начинает покалывать, а луна с символами загорается белым светом.

– Красота для красотки, — честно выдыхает Блэк и я благодарно улыбаюсь, пряча татуировку обратно под кофту, — не знал, что отец сделал тебе магические татуировки.

– Не все, — откровенно вру я.

Мы идём ещё совсем немного перед тем, как выйти к сверкающему чистотой озеру. Слово из хрусталя, оно переливалось на солнце, не скрытое кронами деревьев, а на поверхности играли блики и то и дело виднелась рябь от обитателей водоёма. Я ещё не заходила в эту часть леса, поэтому озеро вижу впервые.

– Ну как? — от предвкушения Сириус почти скачет возле меня, ожидая реакцию.

– Невероятно, — я отрываю взгляд от озера и перевожу на радостного парня. Когда Блэк улыбается так, на его щеках видны маленькие ямочки, но узнать, что они вообще у него есть, дано не каждому.

– Как на счёт заплыва? — Сириус подходит ближе к озеру и присаживается, чтобы дотронуться до глади пальцами.

– Чтобы выплыть фруктовым льдом? — я поднимаю одну бровь и присаживаюсь рядом, протягивая руку к озеру.

Мне, разумеется, холодная вода беды много не сделает, а вот Блэк, побывав в этом озере в октябре, может и...вода оказывается очень теплой, мои пальцы словно окунулись в кипячëную кружку, но ни как не в осеннее озеро Запретного леса. Я удивлённо поворачиваюсь к Блэку.

– Мы его с парнями нашли ещё на втором курсе, — поясняет Сириус, — к сожалению, когда ванны заняты, добежать и искупаться здесь не вариант, но в целом находка очень полезная. Оно и зимой будет горячим.

Идея окунуться в тёплое озеро становится всё привлекательнее, но как Блэк выйдет после него на холодный лесной воздух? Самого парня это, видимо, не волнует, потому что он уверенно стягивает с себя футболку.

– Я была уверена, что это шутка, — на мои слова Сириус только шире расплывается в улыбке.

Вместе с футболкой на траву, местами уже жёлтую и жухлую, летит волшебная палочка, – чёрная и аккуратная – следом мятая пачка Benson & Hedges и остальная мелочь из карманов. Блэк на бегу снимает свои изношенные кеды, подмигивает мне и слëту заныривает в озеро.

Я могу только удивлённо поднять брови, наблюдая за подтянутой спиной, скрывающейся за брызгами.

– Хэй, красотка, — показывается чёрная макушка, — не бойся, русалок здесь нет. Но, кажется, я видел гриндилоу.

– Тогда я подожду, пока он утащит тебя, — я усмехаюсь, но, несмотря на сомнения, стягиваю с себя кофту, оставаясь в одной майке. Кладу возле вещей волшебную палочку (больше в карманах у меня ничего и нет) и аккуратно, в отличии от Блэка, снимаю обувь.

Сама идея искупаться вместе с Сириусом в озере не кажется такой ужасной, какой должна казаться и я не могу прямо сейчас дать внятный ответ, почему так легко соглашаюсь залезть в воду следом за парнем. Оставив носки на берегу, я касаюсь голыми ступнями холодной земли, а следом погружаю их в тёплую воду, словно из горячего источника. Блэк всё это время наблюдает за мной, поддерживая себя на плаву, потому что дно я чувствую всего два шага, а дальше оно пропадает из под ног и я понимаю, что под мной метров пять, если не больше.

– Ты же умеешь плавать? — легкомысленные Сириус только сейчас заволновался об этом, но я уже гребу к нему на середину озера, при это прилагая минимум усилий. Вода словно сама направляет меня, поддерживает.

Окунувшись по шею в озеро, я понимаю, насколько сильная разница между горячей водой и холодным воздухом и даже для меня, Хранителя, становится неприятно вылезать на поверхность.

– Очень вовремя, — саркастично замечаю я, оказываясь прямо перед парнем.

Вода удивительно прозрачная и, опустив взгляд, я вижу длинные белые водоросли, тянущиеся к моим ногах со дна, интересных рыбешек, мелькающих вокруг и совсем не боящихся нас, и как близко наши с Сириусом тела друг к другу.

Процесс разглядывая подводного мира прервал шквал брызг, который обрушился на меня, намочив волосы и лицо.

– Эй!

– Мы же не будем просто плавать? — усмехается Сириус.

Следующие его слова превращаются в бульканье, потому что я тяну его за ногу на себя и парень с головой уходит под воду. В долгу он не остаётся и тянет меня следом вниз.

В воде я могу не только прекрасно дышать, но и видеть, особенно в таких чистых водоёмах, как это озеро. Потеряв резинку, мои волосы расплываются вокруг серебряным шлейфом, а глаза начинают переливаться от тёмно-фиолетового до ярко-сиреневого из-за того, что я использую магию. Сириус, пользуясь обычными человеческими способностями, удивлённо наблюдает за этим и я вижу, как его глаза округляются в вопросе. Он сам выглядит даже комично, задержав дыхание и надув щеки, а его чёрные волосы тоже расходятся плавучим пятном. Мой взгляд случайно падает на мышцы рук и плеч, ниже...

Мы одновременно выныриваем и, пока Сириус жадно вдыхать воздух и выплёвывает воду, что успел заглотнуть, я чувствую, как парень хватает меня за руку, сжимая ладонь.

– Кто ты? — слова смешиваются с вздохом и кашлем, но я прекрасно понимаю их.

– Вода тебе память отшибла? — я не нахожу лучшего варианта, чем притвориться, что вообще не понимаю, о чем это он.

– Не это...твои глаза, они светились, — Сириус становится непривычно серьёзным. Его волосы прилипают к лицу и лезут в рот, но парень не обращает на это внимание, продолжая сжимать мою руку и незаметно двигать ближе к себе, — нам всем с самого начала твоя внешность показалась...необычной. Но мы сошлись на том, что это глупый повод судить и обсуждать, но, Касс, может я не много знают о Франции, но вряд ли у каждой француженки глаза светятся под водой.

Нет только под водой, — мысленно поправляю я парня, а сама тем временем отвожу взгяд от его серых проницательный глаз и почти физически ощущаю замешательство в чужой ауре.

И как мне выкрутиться?

– Мы можем оставить это? — я нахожу  кувшинку, плавающуюю неподалёку, и ярко-синий цветок возле неë. Их стебли уходят глубоко ко дну, — это связано с родителями.

Я прикусываю язык и снова чувствую неприяное раздражение, растекающее в груди с каждым враньём. Так всегда: я была сиротой-ведьмой в Колдовстворце, нелюбимой дочерью военного в Дурмстранге, потерявшей семью ученицей из Махоткоро в Шарбатоне, а в самом Шарбатоне – переехавшей из Англии больной девочкой, которой срочно нужно лечение. И такого вранья было уйма, оно преследовало меня и в Кастелобрушу, и в Ивельморни, и в...везде. Тайна Хранителя тянула меня в глубокую яму лжи.

Если бы все мои знакомые, что я обрела, путешествуя по волшебным школам мира, однажды встретились, нашлось бы хоть что-то одно общее, что они знали бы обо мне?

– Обещай, что однажды ты скажешь правду, — вдруг серьёзно просит Сириус и я выдыхаю от этих слов.

Возмутиться мне не дают – Блэк уже тянет меня за руку, пока сам подплывает к тем самым цветку и кувшинке, что я заметила, пока придумывала оправдание. Мокрые локоны волос липли к лицу и шее, я чувствовала, как майка плавает, не касаясь тела, а штаны слегка мешали двигаться в воде. Но в целом мне всё нравилось.

– Это лаклисс, — я дотрагиваюсь до нежных лепестков кончиками пальцев и вспоминаю название, которое до этого крутилось в голове назойливой мухой.

Цветок чем-то похож на лотос, но крупнее, лепестки чаще, а сами по себе они не столько тёмно-синие, сколько прозрачные. Через один видно другой, а в середине пульсирует  тёмный шар, внутри которого хранятся семена.

– Никогда раньше не слышал про него и не видел здесь, — признается Сириус, следя за моими движениями.

Он был так близко, что чужое дыхание обжигало щеку, а голым плечом я упиралась в крепкую грудь. Вода была тёплая, но кожа Блэка ощущалась горячее.

– Это редкий и магический цветок. Он указывает путь заблудшим, но только тем, кого ждут. А правильное зелье из него может даровать прорицание.

– Шутишь? — парень оживляется и подплывает ближе к растению, — а ты же сможешь его сделать?

Сириус и не ждёт ответа, заныривая с головой и стремительно опускаясь ко дну. Я, быстро догадавшись о его намерениях, отрываюсь от цветка и, торопясь, провожу ладонью по водной глади. Озеро слушается меня, оно понимает: когда моя ладонь сжимается, Блэка что-то толает со дна. Потом сильнее и ещё, пока поток воды не поднимается его на поверхностью.

– Ауч! — парень, ослабленный таким сопротивлением, едва перебирает руками. Он ведь ещё пытался пойти против воды и завершить начатое.

– Дурак! — бросаю я, искренне желая отвесить Сириусу пару подзатыльников.

Вместо этого, сжалившись, я подплываю ближе и подхватываю парня под руки, позволяя упереться на меня. Теперь вода держит нас обоих.

– Меня что-то оттолкнуло от цветка, — Блэк послушно раслабился, не противясь моему желанию помочь.

– Если бы ты дослушал меня, — я закатываю глаза и готовлюсь снова врать, — конечно растение будет защищаться от таких вредителей, как ты.

На самом же деле, лаклисс абсолютно беззащитен, поэтому и редкий. Просто я не забываю, что Хранитель.

– Пф, — закатывает глаза Сириус и поворачивает голову ко мне.

Наши лица настолько близко, что зрение не может сфокусироваться на чëм-то одном и я бегаю глазами по знакомым чертам, пока в странной растерянности не перевожу его наконец-то на берег за спиной парня.

– Пора возвращаться.

– Наверное, — аура Сириуса пульсирует, а голос звенит в ожидание.

И мне так не хочется отпускать его сейчас, отдаляться, убирать руки, что эти эмоции начинают пугать меня и я в панике отшатываюсь. Блэк это замечает – ну разумеется – и удивлённо поднимает одну бровь.

– Кто последний до берега, тот слюна тролля! — я широко загребаю рукой, при этом чувствуя помощь воды, и слышу, как Сириус принимает правила игры.

Я смеюсь, когда парень пытается схватить меня за ногу, чтобы остановить, но в итоге только окунается сам. Добираюсь до земли я первая, в мокрой и тяжёлой одежде  доползаю до своей палочки.

Взмахнув и невербально используя чары горячего воздуха, я шустро осушила себя – волосы перестали быть слипшимися в ничто, нормально спустившись шлейфом вдоль спины; майка больше не прилегала к груди, повиснув; в сухих штанах было значительно комфортнее. Как только Сириус сделал первый шаг на траву, я взмахом быстро осушила и его. Не хватало ещё, чтобы он заболел.

– О, спасибо, — искренне благодарит парень, когда его обдало горячим потоком. Он не только перестал быть похожим на неудачливую русалку, но и прекратил трястись от холодного воздуха, который окутал его сразу после тёплой воды.

– Всегда пожалуйста, слюна тролля, — подмигнула я, опускаясь на траву, чтобы надеть носки и обувь.

– Это не считается, у тебя была фора, — оправдывается Сириус и падает рядом. Я потягиваю ему футболку – и это не потому, что до сих пор разгуливает с голым торсом, мне просто жалко его человеческих организм, слабый на холод.

Блэк принимает одежду и я наконец натягиваю свою кофту.

Мы лежим на траве, вдыхая прохладный воздух леса и наблюдая за озером, которое всем своим видом показывает, что живое. Я ощущаю странное спокойствие и стараюсь не думать о проблемах. Рядом с Сириусом это и правда получается – он совсем другой, не старающийся мне угодить или навредить, не знающий меня, но пытающийся это сделать.

Парень вдруг берёт с земли пачку сигарет, но вместо того, чтобы положить их в карман, достаёт зубами одну сигарету. Я, заметив это краем глаза, вырываю её у него из рта.

– Что за сюрприз? — удивляется (ахуевается) Блэк.

– Не в лесу, — серьёзно предупреждаю, забирая у парня пачку и возвращая сигарету на место, — и не при мне.

– Тебе не нравятся сигареты? — непонимание Сириуса ясны, ведь я ещё ни разу не высказывалась так резко против. Но раньше я и не присутствовала при его курении, да и не видела, чтобы он делал это за пределами замка.

– Не нравятся, — я качаю головой и возращаю пачку парню, который послушно прячет её в карман.

– Тогда готовься к вопросам, потому что мне скучно, — когда Сириусу не чем занять рот, из него начинают бесконтрольно выливаться слова. Ну хорошо, я сама на это пошла...— Что произошло тогда между тобой и Яном?

Нет, не хорошо.
Эх, а я надеялась, что ребята отпустили ту ситуацию и, если даже не поверили моим словам, то хотя бы смирились с ними.

– Я же объясняла...мы поговорили и нашли компромисс, — я облокачиваюсь на локти и принимаясь разглядывать озеро, но уже не с таким интересом.

– Может, для тебя это и звучит логично, но я знаю Яна с первого курса. Касс, с ним нельзя договориться, — Сириус пододвигается ближе и звучит так, словно объясняет младенцу инстину, — Ты что-то скрываешь и я не хочу лезть тебе в душу, но Хейл опасны. Пойми, я просто волнуюсь за тебя...мы все волнуемся, потому что знаем, на что способен Ян.

Я замираю и даже дышать начинаю реже. Нет, это не Хейл опасны, это я опасна. Ни мародёры, ни девочки не поймут, если я вдруг раскрою что именно сделала с парнем, но очередное враньё у меня выходит так себе.

– В тот вечер я спросила у Яна, что именно он от меня хочет, — медленно начинаю я, стараясь выровнить дыхание, пока это не заметил Сириус, — он ответил, что просто заинтересован в пополнении своей коллекции необычным экземпляром. Тогда я объяснила ему, кто мой отец.

Молчание после моих слов кажется огромным каньоном, в котором я потерялась. Я чувствую, как меняется аура Блэка, как ему не нравится, что я снова прикрываюсь родителями.

– А кто твой отец? — отрешённо спрашивает парень.

– Давай играть по правилам, — я поворачиваю голову к Сириусу, принявшего такую же позу, и сталкиваюсь с серыми глазами, внимательно следящими за каждым моим движением, — сейчас я задаю вопрос.

– Разве мы играем?

– А почему бы нет? — я пожимаю плечами и наконец спрашиваю то, что так давно хотела узнать: — как связаны Эрл и Глория?

Сириус хмуриться.
Не только же мне раскрывать карты.

– Это спрашивать надо не у меня, а у Глории, — объясняет парень, но я уже пыталась и ни к чему хорошему это не привело, — но...возможно, если я расскажу не всё, она меня не убьёт. Родители Глории – авроры, а родители Эрл – Пожиратели смерти.

– Значит, Эрл сирота из-за родителей Глории? — уточняю я и одна часть от общей картины наконец складывается. Блэк кивает, — А смерть Эрл...?

– Так, а где же твои хвалëный правила? — усмехается Сириус. О да, теперь же его очередь задавать вопросы, а моя – пытаться от них увильнуть, — Да и такое я не смогу тебе рассказать. Извини, но дело чести.

– Ой-ой, тогда мне пора в замок, — я демонстративно делаю вид, что хочу встать, убирая руки с земли.

Блэк хватает меня за локоть и неожиданно тянет на себя. В какой уже раз за день?

Я оказываюсь на его груди и громкое сердцебиение Сириуса почти оглушает меня, а аромат ягод наполняет до верха. Мне хочется раствориться в этих руках и ощущениях, остаться здесь, с Блэком, до вечера и не думать ни о чём, кроме чужого дыхание возле щеки. Сириус тоже этого хочет, потому что мы оба молча ложимся на траву и закрываем глаза.