Вступление
Есть что-то странно правильное в строе.
Когда всё вокруг шумит, трещит, рушится — ты просто стоишь по команде «смирно», дышишь ровно и не моргаешь. Ноги вместе, спина ровная, взгляд прямо. Как будто если ты сделаешь всё чётко, по уставу, — внутри станет тише.
Но внутри редко бывает тише.
Особенно здесь. Особенно с ней.
Я попала в эту кадетку, потому что слишком часто билась. Слишком резко говорила. Слишком много чувствовала — и ни с кем этим не делилась. Меня отправили сюда «воспитываться», «дисциплинироваться», стать той, кем хотят меня видеть взрослые. Но, по-честному, мне плевать, кем они меня хотят видеть. Я просто хотела тишины в голове. Хотела сбежать от того, что жгло под рёбрами.
Тут я встретила девчонок, с которыми можно смеяться до боли в животе.
Софа — самая рассудительная, но если уж ржёт, то так, что у самой слёзы. Саша — та, кто первая кинется за тебя в драку, даже если не знает, из-за чего. Мафтуна — самая тёплая из всех. Рядом с ней будто забываешь, что мир иногда бывает злым. Мы стали настоящей четвёркой, держались друг за друга, как могли. И всё было вроде нормально, пока...
Пока не появилась она. Точнее, не появилась — она тут главная с самого начала.
Соня Кульгавая.
Я сначала думала: ну, обычная пафосная зазнавшаяся. Все вокруг только и шепчутся: «Кульгавая идёт», «не лезь к ней», «у неё свои». Ага, у неё свои: девчонки из старшей роты, всегда рядом, всегда на подхвате, как тени.
Соня идёт по коридору — и воздух будто тяжелее. Все автоматически выпрямляются, даже командиры с ней разговаривают иначе.
И не сказать, что она меня задевала специально. Нет. Она просто смотрела сквозь меня. Как будто я воздух. А может, и хуже — как будто я грязь на ботинке. Этот взгляд снизу вверх, даже если она физически стояла ниже.
А я не привыкла быть «грязью».
Меня бесило, что ей можно всё.
Бесило, как она смотрит на других.
Бесило, как она ведёт себя, будто весь этот мир под ней.
Бесило, что я — злюсь. На неё. Каждый день.
А потом... потом я стала замечать вещи, которые раньше игнорировала. Как она заступается за младших, когда никто не видит. Как тренируется до изнеможения, когда думает, что все уже разошлись. Как у неё иногда дрожит правая рука, когда она держит автомат. И как она смотрит в окно после отбоя — будто ищет там что-то. Или кого-то.
Я не знаю, когда злость начала меняться.
Может, в тот день, когда она впервые заговорила со мной — не как командир, не как главная, а как... человек.
А может, и раньше. В тот момент, когда я впервые поймала себя на том, что думаю о ней не как о враге.
Тут, в этой кадетской школе, всё должно быть по уставу.
Ровно. Чётко.
Но чувства — они не поддаются уставам.
И, чёрт побери, я не знаю, к чему это всё приведёт.
Но знаю точно: эта история — не про дисциплину.
Она про войну.
Внутреннюю.
Про мою и её.
И, может быть... про нас.
_________
Как вам первая глава ?